Дядя Хисока, покажи фокус!

Собственно собрались мы все уже ближе к вечеру — трудно собрать прям вот всех, кто-то всё время находится в городе — в магазине, на аукционнах с условием или просто занимаются своими делами. Но в конце концов все мы собрались в одном месте и многие задавались вопросом:  — А, собственно, что происходит? А вот отвечать на него не хотелось. Ну, по крайней мере мне — не хотелось. А вот Куроро был не против поговорить, как и Хисока, в общем-то. Вот только Хисоку никто не спрашивал и не собирался слушать, а босс… Босс — это святое. Да и к тому же оттягивает неизбежное. Ну, для меня неизбежное, то есть.  — Мы собрались что бы обсудить одну проблему, часть который вы все должны были почувствовать, — сделав драматическую паузу Куроро продолжил, — Думаю, многие догадываются, что татуировка-паук не так проста, как выглядит… Всё дело в том, что она — метка созданная мною на ваших телах для того что бы исключить возможность предательства или каких-то секретов. которые могли бы помочь всей группе, — многие утвердительно кивнули, — Так же, эта метка помогает мне перераспределять ваши и свои эмоции таким образом что бы все мы чувствовали примерно схожие эмоции для того что бы группа была максимально сплочённой, — снова наступила короткая пауза во время которой кто-то звучно высморкался и сплюнул — гадость, — Всё это в основном имело цель того что бы исключить безумие в наших рядах, но… Недавно я заметил сильный перекос в своих эмоциях — меня больше не беспокоит ваша ярость, злость, жажда мести, а из этого всего появляется вопрос — кому же досталось всё это? — и снова пауза — мне абсолютно не хотелось говорить что коллективное безумие приклеилось ко мне. хотя, это вроде бы и не совсем разумно, — Ну же, говорите, — с лёгким нажимом проговорил Куроро и я… Я встала со своего насиженного камня или бетонной плиты — не суть важно, и подошла к Люциферу:  — Наверное, всё что исчезло у вас отошло ко мне, — неуверенно призналась я под взглядами остальных, — Я не специально! Просто… В один день после… После смерти Увы, я проснулась с этими чувствами и с каждым днём они становились всё больше и больше… Ну, собственно, это всё что я могу сказать. На меня смотрели все, но ни в одном из взглядов не было жалости или чего-то что бы могло меня зацепить — обычные льдисто-спокойные глаза, которые смотрели на меня лишь с любопытством. Ни-че-го.  — Ясно, — нарушил вновь сгустившееся над нами молчание Куроро. — Я попробую переделать твою печать — она стала сильнее и скоро станет затуманивать твой разум, так что это — необходимая мера. Не бойся, будет не больно. Покажи мне свою печать. Не просьба — приказ, но его повелительные слова не вызывали у меня отторжения, скорее всего это из-за того что тон голоса Куроро не изменился и был так же ласков, как и обычно… Это было… Приятно? Нет, не так… Я чувствовала себя получившим награду рабом. Неприятное, но в то же время и сладостное чувство значимости наполнила меня до краёв. Беспрекословно выполним приказ босса я повернулась к нему спиной и сняла лямки своего платья — печать находилась на правой лопатке. Спусти немного платье таким образом что бы ничего и ни где не выглядывало я зажмурилась — когда Куроро говорил, что будет не больно он лишь успокаивал меня, но не говорил правду. Через мгновение я почувствовала прикосновение холодных пальцев к моей спине. Вздрогнув я почувствовала, как по моей спине пробежал табун мурашек. От холода или от страха? Не знаю… Ещё один миг и меня скрутила боль. Было очень больно, настолько, что я буквально чувствовала каждую клеточку своего тела и она болела. Чувство похожее на то, когда на тебе проводят операцию без анестезии… Больно на столько, что мозг уже не пытается ничего анализировать он лишь кричит о том, что ему БОЛЬНО и ничего более. Ни единой мысли. Я могла бы сказать много чего — что это было не приятно, что все смотрели на меня, что мир сузился до размеров игольного ушка, а про меня забыли… Но всё это было бы ложью. Мне было больно, я кричала, но в то же время это было. Приятно? Мазохизм прогрессирует… Однако, это было действительно приятно и я больше ничего не могла бы сказать.  — Ну, вот и всё, — свозь полудрёму услышала я голос Куроро и почувствовала лёгкий хлопок по спине, — Хисока, помоги ей. Потом я почувствовала руки дяди и заснула почувствовав себя в безопасности. Хисока — это Хисока, мой любимый дядя и не смотря ни на что в его руках я в безопасности. Когда я проснулась, то всё выглядело более радужным чем прежде. Было приятно смотреть на играющих детей, было приятно кутаться в тёплое одеяло, было приятно чувствовать запах волос дяди, было просто приятно. Проснулась я в объятиях Хисоки — он спал и умильно сопел, а я с радостной улыбкой облегчения перебирала его волосы. Было уютно и спокойно, а всё что было до этого казалось таким неважным и эфемерным, глупым, что я даже не думала об этом. Просто наслаждалось моментом и всё. Бремя чужой ноши спало с меня и я наконец смогла расслабится и почувствовать себя Аканэ — девочкой с опытом другого человека. Вот и всё…