Чернокровие

Все вернулось на место после того, как наследник заявил Реборну, что он нашел Символ Веры, но наотрез отказался говорить ему что он и себя представляет, взяв за отмазку «о нем говорить нельзя». На этом наставник отлип, понимая, что из этого мальчишки ничего не выудить. Ладно, допустим. Тсуна устало семенил в школу. Реборн поднял его пораньше, часов в полседьмого. И не прогадал, кстати, мальчик соизволил отлепить задницу от теплого одеяла и кровати как раз вовремя, только вот он не знал, что не опаздывает, а выходит как раз вовремя. В спешке он скатился по лестнице, чуть не свернул собственный завтрак и неправильно обул обувь, перепутав ботинки местами. Только когда взгляд упал на часы, мальчик понял, что толком спешить некуда, и решил не спеша пройтись до школы. Между домов и дорог лениво бродили тени от белых пушистых облаков, уже начинало морозить, приближалась зима. Мимо пробегали редкие люди, спешившие на работу, резвились по дороге в школу младшеклассники, их звонкий смех, раздающийся по всем уголкам улиц, приятно щекотал уши, не то, что в том мире видеть эту убогую серость и дохнуть от тишины. -Джудайме! – от резкого выкрика на всю Ивановскую, Тсунаеши вздрогнул, но тут до него дошел и сам смысл фразы. Обернувшись, он увидел как из-за поворота появляется Гокудера и подбегает к нему. -Доброе утро, - уже обычным тоном говорит тот, в то время как Савада тает от уже излюбленного запаха фирменного итальянского парфюма. -Доброе утро, - лучезарно улыбнулся тот в ответ и направился в школу, но он все еще искоса поглядывал на блондина. Заметив на себе неуверенные взгляды и смущение, выдававшее себя легким румянцем на щечках мальчика, Гокудера тяжело выдохнул и спросил: -Что-то не так? -Где ты пропадал все это время? Повисло неловкое молчание. Тсуна боялся, что спросил явную глупость, Гокудера думал, как понятнее ответить. И только Савада хотел было извиниться и опустить тему, как итальянец нервно дернул плечами и нехотя ответил: -Я сам толком не понял, что произошло. Сначала в глазах просто померкло, а потом проходит секунда, и я, не контролируя собственных действий, напал на Вас. -Не… контролируя? – сглотнул тот неприятный комок в горле. -Будто я был марионеткой в руках кукловода. Я был заперт в собственном теле, как ни пытался, не мог подвинуть даже пальцами. Я за всем наблюдал будто со стороны. -Тебе было… больно? – Савада старался подобрать более правильные слова для выражения мысли, но хотелось просто умолкнуть, сесть и подумать над сказанным. -Нет. Если Вы про раны, то нет. Больно скорее было, когда я чуть Вас не убил, не смея проявить даже каплю сопротивления. Но было такое ощущение, будто магия в том мире блокировалась чем-то довольно мощным. От чего-то закололо в подушечках пальцев. От напряжения. Да, наследник напрягся неслабо, стоило только представить себя на месте блондина, уже становилось неприятно, а что он испытывал? Когда твое тело контролируют, фактически отнимают, ты не можешь ничего сделать, сколько бы ты не брыкался. Безысходность. И при этом ты своего друга чуть не убил собственными руками. Мерзко. -Ты смотри, Хибари тоже вернулся. И тут же устраивает любимые оргии еще более любимым ученикам, - присвистнул Натс. Тсуна глянул вперед, на территории перед школой выстроилась линейка учеников. Впрочем, их лица легко узнаваемы, ведь это именно те идиоты, которые рискнули нахулиганить, пока Кеи не было на месте. Зря они это сделали. Ой, как зря. Ой, а это, наверное, очень больно… Стараясь прошмыгнуть мимо разъяренного брюнета в здание как можно незаметнее, оставалось только облегченно выдохнуть, когда данная миссия была выполнена успешно. А это на самом деле было успешно, ведь Кея вошел во вкус, судя по доносившимся крикам и звукам, характерным для ударов и болезненных стонов и поскуливаний, а это значит, что тот на радостях побьет еще кого-нибудь, кто попадется на глаза. Не хотелось превращаться в отбивную раньше времени, поэтому Тсуна как можно быстрее добрался до класса и юркнул за свою парту. Гокудера же меланхолично расселся сзади, прикуривая, как ни в чем не бывало, на что Савада молча указал пальцем на окно. Недовольно и театрально уныло промычав что-то непонятное, он встал из-за парты и открыл форточку. Класс свободно вздохнул. Через пару минут в класс ворвался веселый Ямамото, будто ничего и не было, и никуда он не пропадал. Он быстро разрядил напряженно-тихую обстановку, создавшуюся вокруг, будто по классу промчалась веселая волна. Киоко с Ханой смеясь что-то обсуждали, периодически тыкая пальцами в какой-то девичий журнал. Невольно хотелось улыбаться, ведь тяжелый этап закончился. Но, это было только начало, и Тсуна это прекрасно понимал. Найден только один Символ, осталось еще два. Что теперь будет? Мальчик увлеченно рассматривал свои четко выраженные темные вены. Эта черная кровь, как она вообще влияет на все происходящее? Или это как какая-то метка, которая при проигрыше приведет в действие какую-то бомбу, или воспламенится, и ли еще чего похуже? Вообще, раз на то пошло, то Реборн и Гокудера дружно утверждали, что это неминуемая часть, очень нужная для становления боссом семьи. Но как таковая, войдет в силу она только при коронации наследника, а пока что является смертельным оружием для самого же носителя. Смешно и грустно. Запутанно. День в общем и целом, прошел почти незаметно. Почему почти, так это потому, что Натс порядком задобал. В тот вечер он подключил все свои способности выводить человека из себя шутками. Они следовали одна за другой, проходились по всем неловким воспоминаниям, а в качестве бонуса еще и смущающие темы. И кто знает, как далеко зашел бы этот извращенец, не войди в комнату Реборн, а ведь Савада отчетливо слышал недовольно брошенную перед уходом фразу: «Сволочь, весь кайф обломал». С этого момента наследник боится оставаться наедине с этим зверем, постоянно жутко смущаясь, стоило только вспомнить хотя бы одну интимную шутку с того вечера. Теперь же этот бес носится вокруг него, как ни в чем не бывало. Смущало и бесило. Вообще, Тсуна начал замечать за собой несколько странных вещей. С появлением черной крови в нем оттачивались некоторые ранее недопустимые даже в мыслях черты характера. Он стал сумбурно реагировать на раздражители. Он стал уверен в своих действиях. Он с ужасом понимал, что в нем растет собственник. Откуда взялось последние – непонятно, но факт того, что он есть, напрягает. Савада чувствовал собственное взросление. Не тела, скорее души. Будто что-то в нем развивалось, кто-то чужой. Страшно. Страшно от всех этих проявлений. Так и до раздвоения личности недалеко. Савада будто становился другим, перестраивался, изменялся. Сказывалось влияние и серого мира: юноша переставал бояться всего подряд. Нет, конечно, страх он не терял, но зато взгляд привыкал к ужасным картинам, улучшилась реакция, мозг будто очнулся от дремы, заработал, и причем довольно-таки плодовито. Не выдержав, пока Гокудера отходил за обедом, Тсуна шепотом, сидя в школьной столовой, рассказал об ощущениях Натсу. Но тот ничего сначала не сказал, смерив изучающим взглядом паренька. -У кого-то растут яйца, - ухмыльнувшись на возмущение Савады и на наличие пунцового лица, Натс скрылся, довольно при этом рассмеявшись. -Вам нехорошо? – обеспокоенно спросил Гокудера, прикладывая ладонь ко лбу мальчика. -Нет, все в порядке, не волнуйся… Еще бесила привычка Гокудеры обращаться к мальчику на «Вы». Это выводило из себя, но, раз ему так удобней, а тот просил перестать его так называть - результата все равно ноль, то пусть называет. Надо только привыкнуть. Вскоре к компании присоединился Ямамото, который только бурно рассмеялся на отказ блондина на вопрос, можно ли присесть к ним. -Мест много, я помещусь, не стоит беспокоиться, - беззаботно сказал тот, ставя поднос на стол. – Представляете? Новички выиграли без меня одну игру! Горжусь ими! -У тебя способные ребята в секции, - улыбнулся Савада в ответ. Гокудера опять закурил. Саваде это порядком уже надоело, если честно. Он привстал, вынул сигарету из губ Хаято и выбросил ее в ближайшее мусорное ведро. -Хватит курить, испортишь себе все здоровье к черту, - аргументировал тот свои действия. Хаято вскинул бровь от такой наглости, но сказать ничего не мог. Рука автоматически потянулась за еще одной бело-рыжей полной яда трубочке, но под тяжелым взглядом наследника он остановился и, расстроенно вздохнув, опустил руку, переведя взгляд в другую сторону. -Кстати, Тсуна, я слышал, что ты за последний тест четверку получил! Я еще переспрашивал учителя, он сам в шоке был, но сказал, что такого количества ошибок, как обычно, не было! Приехали. Нокаут, ребята, нокаут. Тсуна разинул рот от удивления, ткнув пальцем на себя, мол, это я-то?! Да еще и четверку?!! Но факт остается фактом – у Савады четыре и прямо на следующем уроке учитель сказал это на весь класс. Реакцию класса описывать не стоит, ибо их полнейший ахуй словами культурными не описать. До дома Саваду проводили Хаято и Такеши, мальчик заходил в дом под крики и ругань блондина и беззаботный хохот в ответ на это со стороны Ямамото. В помещении стояла тишина, мама ушла в магазин, Тсуна встретил ее по дороге из школы, а Реборна нигде не было, а крик мальчика «Я дома!» звоном отдался вокруг и остался без ответа. Свалив сумку на стул около стола, Савада с усталым выдохом опустился на кровать, лениво закидывая на нее ноги и руками запинав подушку на голову. На улице проходил пятый час, в комнате было довольно прохладно из-за открытого окна. -Черт, - тот закрыл смущенное лицо ладошками, вспомнив фразу Натса про яйца. Было чертовски неловко. Вроде бы и пошутил, а если посмотреть на все со стороны, на все эти признаки, то все он правильно сказал. Но все равно можно это было сказать по-человечески, культурно и нормально, а не так грубо и смущающе. -Ты такой милый, когда на твоем лице румянец, - послышался тихий голос Натса. Этот наглец уже удобно устроился верхом на Тсуне, руками обхватив его руки и убрав их с лица. Тсуна не двигался. Он боялся двинуться. Казалось, что одно лишнее движение, и наблюдатель сделает ему больно. Неважно как, но сделает. Уж он-то знает куда бить. Уж наверняка. Натс не следовал сюжету, построенному в голове чернокровки. Он склонился над чужой шеей и провел по ней носом, глубоко вдыхая запах. Изменился. Энергетика тоже немного изменилась. Слабые места стали менее уязвимыми, да и в целом энергетическое поле стало мощнее. Молча сделав для себя некоторые выводы, наглый глюк хотел было что-то сказать, как на стол вдруг что-то свалилось. Мигом спохватившись, Натс бросился к тому месту, где упала вещь, в то время как Тсуна пытался проморгаться и сфокусировать затуманенный взор на наблюдателе. Несколько минут длилась тишина. Потом он молча бросил бумажку Тсуне. -Что это? – хриплым голосом спросил он, беря в руки листок. -Прочитай, - склонив голову на бок, сказал тот. Саваду будто окатили ледяной водой, даже румянец на щеках стал потихоньку исчезать. «Второй символ веры будет за твоей спиной в любой момент. 14. 0/4».