Инженер

POV Узумаки Наруто. Клановый квартал Узумаки. Иду я, значит, и размышляю о бренности жития. Задели ли меня слова Какаши? Да! Почему задели? Не знаю. Обида на родителей? Может быть и так. Всё же, смотря на то, чего я чуть не лишился, и на то, что мне оставили в наследство, действительно вызывает во мне чувство обиды на родителей, на деревню, на этот мир. В три года я впервые увидел как сражаются джонины. Хотя видел, это грубо сказано, схватка продлилась чуть более двадцати секунд, в результате чего один лишился руки, а второй получил несколько серьезных ожогов. Их вид до сих пор вызывает у меня отвращение. Но из-за Кьюби я вынужден был учиться убивать, ибо другого способа выжить у меня не было. Нет, не подумайте, я не брезгливый, это мне отбили ещё в девять лет, когда перешли к спаррингам в полный контакт, но неприятие сражений осталось до сих пор. В десять я впервые узнал про побочные последствия неуравновешенной чакры Кьюби. Тогда под напором эмоций я вызвал значительно больше чакры лиса, нежели обычно, последствия были плачевны, сгусток его чакры взорвался в ладони и оставил несколько шрамов на память. Останься эта чакра в организме, и я бы умер в момент её детонации. Поэтому меня начали обучать контролю эмоций, неприятные тренировки, особенно для десятилетнего парня, у которого шило в одном месте. И вот сейчас я смотрю на то, ради чего пожертвовали своими жизнями родители и пожертвовали мною. Так уж получилось, что держать меня в неведении не стали и за месяц до отправки сюда мне провели краткий курс политологии. А затем дали отчеты разведчиков, которые меня эвакуировали. Это было больно, но своё право знать я отстоял, получив статус полностью дееспособного человека. Мне действительно больно. Мои родители своим решением оставили меня круглым сиротой и создали из меня бомбу замедленного действия. И ради чего? Сколько бы я ни пытался увидеть то, ради чего они стольким пожертвовали, я не увидел. Даже в детях это уже проявилось. Ненависть, зависть, тщеславие, обреченность. Что увидели мои родители здесь, чего не вижу я? Возможно, моему взору мешает мой настоящий дом? Дом, где есть любящие, несмотря ни на что родители, где есть сестра, за которой всегда нужен пригляд, где не нужно обращать внимание на каждую тень и подозревать всех и каждого. – Наруто, что так терзает твою душу, что ты даже меня не заметил? Это недостойно шиноби, – только сейчас я заметил, что уже иду по территории клана и прошел мимо Неоко. – Не счесть всех темных дум, что обуревают меня в эту дивную ночь, подобно коршунам окружив свою добычу, своими тенями мешая рассмотреть тебя, но подобно солнцу твоя красота сожгла их всех, оставив меня созерцать тебя, – а посмотреть действительно было на что. Длинные, прямые, алые, словно закат, волосы до пояса, забранные в конский хвост, наделенное некой аристократичностью, увенчанное круглыми серыми глазами, тонкими губами и небольшим прямым носом лицо. Жаль, фигура сейчас скрыта комбинезоном, она на зависть многим очень хороша. – Ути, маленький негодник, совратишь невинную меня, а потом кто возьмет ответственность? – с искорками веселья в глазах начала эта язва. – Ветер в поле и возьмет, ибо кроме него догнать и совратить тебя никто не сможет, даже весь такой великий и сильный я, – ответил я ей в той же манере. – Ладно, проходи уже, не на дворе же нам разговаривать. – Оу, великий темный злой лис решил пригласить невинную меня к себе в гости? – Мне лишать тебя невинности прямо здесь, на этих холодных камнях? – и оба рассмеялись понятной лишь нам шутке. Пройдя внутрь дома, я усадил свою гостью в типично европейской гостиной с несколькими креслами, небольшим столиком и камином, который я тут же разжег. А сам направился на кухню, где принялся за таинство заваривания чая. Вернулся я спустя пять минут с подносом, на котором стояла пара чашек, чайник исходящий паром и вазочка со сладостями. – А уютно тут у тебя. – Я старался. Теневые клоны слишком выматывают морально. А тут можно посидеть, посмотреть на огонь, ни о чём не думать, – немного подумав, добавил, – только чего-то, по-моему, не хватает. Может женской руки? Как думаешь? – Это можно считать предложением? – с хитринкой в глазах спросила собеседница. – Возможно, если останешься до завтра, скажу точно, сегодня я слишком устал. Спарринги с джонинами тяжело назвать полезными для организма, – беру чашку чая и сосредотачиваюсь на пламени, сейчас должен прийти откат от нескольких клонов. Первый есть, в глазах заплясали искры, пульс ускорился, второй есть, из носа пошла кровь, третий есть, в глазах полностью потемнело, лишь где-то там едва различимый огонь, последний, и я едва не выронил чашку. Чувствую, кто-то забрал чашку и приложил что-то холодное ко лбу, затем к шее. Что-то солёное попало в рот. Меня уже начало потихоньку отпускать, вот вернулось осязание, и я ощутил, что-то приставленное к губам, начал пить. Вот начало возвращаться зрение. И я увидел обеспокоенное лицо Неоко, которая пытается меня поить моим же чаем. Ещё через несколько минут я пришел в себя достаточно, чтобы начать говорить. – А, ты всё же беспокоишься обо мне. Я рад, – а затем схлопотал заслуженную пощечину, от которой я на мгновение даже словил просветление, но не понял, в чём оно состояло. – Дурак! – с гордо поднятой головой моя собеседница удалилась на второй этаж, где для неё всегда приготовлена комната. – До мудреца ещё не дорос, что поделать, нет людей без недостатков, – тихо бурчал я себе под нос, пытаясь встать. Ещё через двадцать минут я смог сносно перемещаться по помещению. Занес посуду на кухню и направился в свою комнату. Проходя мимо комнаты Неоко, я услышал её шаги, что было для неё свойственно, но зайти поговорить я не решился. День сегодня был тяжелым, а сейчас я не в состоянии внятно изъясняться. Добравшись до своей комнаты и кое-как скинув одежду, я упал на кровать и почти сразу вырубился. Утро… Сколько в этом слове хороших и плохих ассоциаций. Меня оно тоже встретило противоречивыми чувствами. Организм отдохнул, восстановился и даже испытывает избыток энергии, провоцируя к действиям. На кухне меня встретила Неоко, которая демонстративно не обращала на меня внимания, показывая свою обиду за вчерашний инцидент. Если подумать, я вчера действительно некрасиво поступил, но сделанного не воротишь. – Прости, прости. Виноват. Обещаю искупить свою вину потом и кровью, – похоже, я опять что-то не то сказал, так как она опять развернулась и, не взглянув на меня, удалилась. – Я рад, что ты здесь, мне вас не хватало, – последняя фраза заставила сбиться с шага девушку, но не сменить направление. Что же меня ожидает утренняя тренировка, а затем очередные пять нарядов вне очереди.