Инженер

Семь дней спустя. Узумаки Раи. Наконец-то этот ад за спиной. Пять дней постоянного дождя, во время пешего перехода, это не то, что хотелось бы пережить, даже если ты - шиноби. Если первые два дня, пока мы шли вместе с караваном, было еще терпимо, то после первого пограничного города страны Дождя наш путь превратился в сущий Ад. Дороги размыло настолько, что угадать, где дорога, а где болото, стало невозможной задачей. Подумать только, наш путь, рассчитанный на три дня, растянулся на семь, СЕМЬ(!) дней под дождем, грязью под ногами и минимальной возможностью в использовании чакры. И единственное, что нам не давало психануть и сорваться в максимальном темпе, это регулярные следы летучих отрядов, а один раз даже уткнулись в секрет Скрытого Дождя. Тот еще каламбур. Но благодаря дождю и печатям подавления смогли отбрехаться (покланялись, как болванчики, друг другу, нам ничего не стоит, а подозрений это снимает сразу много), и двинуться дальше. И вот, мы только что покинули фронт дождя, выйдя на более-менее нормальную, и даже почти сухую, дорогу. – Ууух, что бы я еще раз согласилась на такую туристическую прогулку по территории Амегакуре. Надеюсь, обратно мы выберем другой маршрут? – Дома стоит качественный маяк, к которому я смогу телепортироватся даже с луны. А так я не рискну " прыгать" в незнакомое место. – Ответил я, мягко говоря, не горя желанием проходить через Дождь во второй раз. – Думаю, можно переодеться? – Да. Даже если нарвемся на «дождевиков» или местных, дипломатического скандала уже не будет. – Озвучил я общеизвестную истину. Найдя через час ходу подходящее место, мы переоделись. Увы и ах, стеснение, это не то, что можно вызвать у бывалого, или прошедшего качественную подготовку, шиноби. Поэтому никто не возникал, когда мы одновременно начали переодеваться. Нет, застеснять и по-тролить других мы обожаем, по крайне мере, это характерно для всех близко знакомых шиноби. Но кто мне мешает попробовать. – Эх, хороша чертовка! – прошелся я по её оголенной фигуре, а она в ответ притворно засмущалась. – Не смотри, засранец! – А затем, оба посмеялись, оценив игру друг друга. – Ладно, сейчас сутки верхними путями, до ближайшего нормального города и там сутки отсыпаемся. Думаю тебе хочется привести себя в порядок не меньше, чем мне мои хвосты. – Показал я слипшуюся за семь дней шерсть, ой чувствую, я с ней (шерстью) намучаюсь. – Мряя! – подал голос котяка. – И твою шерсть, паршивец! – процедил я твари, просидевшей у меня за шиворотом и до сих пор не просохшей. И хвостом метнул на ветку ближайшего дерева на опушке леса, возле которого мы устроили привал. Приведя себя в порядок, и одев нормальную одежду, а не то, что на нас осталось после семи дней под проливным дождем (по обоюдному согласию было сожжено как остатки не самых приятных воспоминаний), мы направились «верхними путями» в сторону города. И так как после этой страны, нормальных удобств, вроде душа и мягкой кровати, днем с огнем не сыщешь. Это конечно не преграда для шиноби, если надо, то и на горной скале спать будем, но если есть возможность, зачем себе отказывать в комфорте? Сам город мы настигли уже в вечерних сумерках, но проблем с нормальным ночлегом не возникло. Да и не возникает таких проблем у тех, кто платит золотом – даже в этом мире - универсальная валюта. Возникла проблема только одна, ванная была одна на двухместный номер. Нет, сама ванная выше всяких похвал, большая, такая, которая может вместить в себя и пять человек, при желании. Вот только из-за реакции организма на противоположный пол могут возникнуть проблемы. Но, как оказалось, что мое, что её желание привести себя в порядок оказалось выше всего этого. Поэтому, когда мы отпаривались все втроем (котяра сам залез, не то что эти домашние твари (с) ), в ванной ни у кого не возникло лишней мысли, а после обеспечения жилья всеми средствами, которое требует здравая паранойя, мы вырубились не хуже упокоенных не мёртвых. Десять дней спустя. Узумаки Раи. Смотрю я на это, и понимаю, что у предков было чувство юмора. Но что это я. Мы наконец-то добрались до фронтира, и даже углубилась на день хода «верхними путями» вглубь по направлению к горе «трёх мудрецов». Но впечатлений заработали больше, чем за все путешествие до этого. Начну с того, что встретил нас натуральная засада существ, внешне похожих на велоцирапторов. НО! Если бы не эти но! Они использовали чакру. При чем не простую, а судя по косвенным признакам, природную, и за ее счет развивали очень внушительную скорость, но как будто бы этого мало, стая имела подобие нашей (Узумаки) ментальной сети, которая позволяла им действовать как одному организму. Югао, которая считала джунгли родным полем боя, получила здесь несколько порезов, а я отделался всего лишь двумя укусами, слава богу, не ядовитыми, спасло нас только то, что мы смогли быстро определить лидера стаи и убить оного, а пока сеть ящеров «перезапускалась» добить остальных. Я бы даже сказал, что это нападение было очень своевременным. Спесь с нас сбило очень неплохо. Дальше мы двигались куда как осторожнее и предпочитали обходить зоны вероятной опасности. Несмотря на то, что местная флора и фауна, насколько я успел понять за время путешествия, повсеместно использует природную чакру. На практике это вылилось в то что, картинка чутья на расстоянии уже в пятьдесят метров превращалась в сплошное размытое пятно. Но определять области повышенной концентрации я все еще мог. И видимо, решение их обходить, было правильным. Так как нападали на нас только одиночки. Вроде тридцатиметрового в холке тарантула, сожженного атакой Югао, или змеи, которая своим броском на нас проломила четыре вековых дерева, пройдя в тридцати сантиметрах от моей тушки, добивать мы ее не рискнули и просто ретировались в нужном нам направлении. Непередаваемые ощущения, и это только за первые три часа после входа в джунгли. А джунгли идут первые двести-четыреста километров вглубь от фронта фронтира. А нам нужно преодолеть их и выйти на плоскогорье, где, на открытом пространстве, можно будет отдохнуть. В джунглях, даже я под десятком барьеров не рискну ставать на ночлег. И не смотря на все преграды, мы все же смогли пройти эти...тропики… Лучше бы мы из них не выходили. То, что творилось на равнине, было сложно описать. Но я попробую. Трупы, много трупов животных, методично и неторопливо пожирали друг друга. Живые и мертвые в непередаваемом бешенстве воевали на границе леса и равнины. Павшее вставали и шли на фронт, а недоеденные трупы, неспособные нормально передвигаться, пожирали уже окончательно мертвых соседей. Над всей этой вакханалией кружили стервятники, которых, нет-нет да пробовали достать немертвые. Почему я решил, что здесь погуляли предки? Так из эпицентра всей этой вакханалии отчетливо ощущался чужеродный источник, который я затрудняюсь описать, но остатки зданий видневшееся на горизонте, подсказывали, что виновники или жертвы «этого» жили в почти стертых временем руинах. Но то, что я за никакие коврижки к нему не приближусь, стало мне понятно ровно в тот момент, в который я его почувствовал. Все мои инстинкты вопили об его опасности. Даже кота пробрало настолько, что я ощутил его дрожь. Поэтому, не задерживаясь, мы развили максимально доступную безопасную скорость, закладывая петлю вокруг аномалии. За оставшиеся два часа до заката, мы добрались до начала каньона и на одной из скал разбили лагерь. Передвигаться ночью у нас даже мысль не возникла. Проснулся я как обычно, еще затемно. И напрягся, почувствовав непредвиденный вечерней конфигурацией, источника тепла. Проверив сигнальные барьеры и оценив их целостность я наконец позволил себе посмотреть на того, кто меня побеспокоил. Это оказалась Югао, опять использовавшая меня вместо плюшевой игрушки… А я наивный, думал, такая проблема была только у моего отца. Ну да ладно, где наша не пропадала. Попытки разжать объятия куноичи успехом не увенчались, выскользнуть, к сожалению, тоже не вышло. А, почуявшая мои трепыхания, Узуки, наконец, проснулась. И посмотрела на меня своими большими карими глазами. – Доброе утро красавица, у тебя красивые глаза, – улыбнулся я. До неё наконец дошла вся ситуация и она заливисто рассмеялась. – Ой-йой, не боишься, что злая тётя девственность твою заберет, – откровенно скалясь, проговорила она, еще сильнее прижимаясь ко мне. Организм реагировал на ситуацию правильно, по его же мнению. – Кто еще и что, у кого заберет, большой вопрос, – скалясь ей в тон, я по-хозяйски взял в одну руку нижние девяносто, а другой вцепился в верхние девяносто с достаточной силой, что бы девушка пискнула. Так мы и продолжали играть еще минут двадцать, не переходя определенной черты, которую установили мы оба. Но первые проблески солнца намекнули нам, что пора уже и честь знать. Дальнейшее путешествие было менее запоминающимся. Хоть мы и встречали еще десяток аномалий, но исследовать мы их не рискнули, а видимого эффекта, кроме подозрительных ощущений чакры, они не создавали. Разве что гора «трёх мудрецов», а по сути, скала с выточенным на ней тремя обезьянами, закрывающими разные органы чувств. И начинающиеся на вершине горы джунглями, видимо, это и есть ход в «обезьянью долину», которая на самом деле гора. Наш сопровождающий нас перехватил еще в пяти километрах от горы. – День добрый, «путники». – Добрый он в меру цвета природы, «проводник», – ответила Югао заготовленной ключ-фразой. Услышав нужный отклик, обезьяна улыбнулась. – Отлично, тут в часе хода есть отличное место для привала, а завтра выдвинемся в направлении Дома Лис. Зайти погостить не предлагаю, – развел он руками, тонко намекая на толстые обстоятельства. Вот так и закончился наш эпический переход фронтира.