Правда или действие?

Игра "правда или действие". По мнению Ильи это - худшая идея на этот вечер. Он полусидит в большом кресле гостиничного номера, опрокидывая в себя двенадцатую за этот вечер рюмку водки, периодически бросая взгляды на Наполеона, растянувшегося на диване напротив. - Правда или действие?, - Соло совсем не умеет пить. Голос хриплый, глухой и пропитанный водкой, глаза закрыты, всегда идеальная укладка - полный бардак. Курякин все больше убеждается, что такой тяжелый алкоголь американцам лучше не пить. - Правда. - У тебя был когда - нибудь секс с мужчиной? Рюмка выпадает из вечно ледяных пальцев русского. От неожиданности? Шока? Смущения? Наполеон улыбается, слушая тихие ругательства на чужом языке. - Прекрати, большевик, хватит ломаться, это всего лишь игра, - снова улыбка, на этот раз - от двигающихся желваков и вздутой пульсирующей жилки на шее мужчины напротив. - Да, несколько раз, - теперь черед американца выпускать из рук рюмку от удивления. - Серьезно? Коммунистов за такое не расстреливают? - Серьезно. И расстреливают. - И какого? - Что? - Играть на чужом поле? - Задал свой вопрос уже, - Илья ворчит, обновляя рюмки обоих. - Моя очередь. Правда или действие? - Правда. - Почему ты спросил у меня об этом? - Не знаю. Думаю потому, что хочу трахнуть тебя. Резкий кашель. Русского человека сложно удивить. У Соло получилось. Наполеон смотрит на мужчину из под ресниц, изо всех сил стараясь сохранять спокойствие и невинность. - Ну а что? Будто это новость для тебя. Только не говори, что не хочешь того же. - Совсем нет. - Ложь. Я знаю, что ложь. Мечтаешь об этом. Думаешь обо мне, пока дрочишь. И поэтому с Габи не выходит. Потому что хочешь меня, хочешь вылизывать, целовать, вбиваться, сосать мой... В живот прилетает кулак прежде, чем он успеет договорить. Илья швыряет его на пол, рыча очередной запас русских ругательств, набрасывается сверху, прижимая к земле. - Как ты смеешь?!, - рычит, волосы взъерошены, а бедрами вжимается так, что член Соло сладко дергается, выделяя каплю смазки. И он, упиваясь то ли этим чувством, то ли собственной смелостью, дергает бедрами вверх сталкиваясь эрекцией с членом мужчины сверху. Илья резко втягивает воздух сквозь зубы. Ему нравится? О боже, ну конечно нравится. - Что ты делаешь? - русский наклоняется, рыча теперь прямо в ухо. - Ничего, ты же не хочешь меня - толчок. Еще один. Еще. - Вовсе нет. - Ммм, значит это пистолет в твоем кармане так упирается в мое бедро сейчас? - Соло поднимается на локтях, шепча это прямо в ухо. И Илью ведет от этого. Горячий бред американца сбивает с толку. Огромные голубые глаза сбивают с толку. Чужой член, трущийся о бедро сбивает с толку. К чёрту все. Русский резко впивается ртом в податливые губы. Соло довольно мычит, цепляясь пальцами за спину агента, срывая с него одежду, сталкивая их члены и выгибая спину, абсолютно восхитительно. Илья рвет на нем рубашку, отрываясь ото рта и начиная расцеловывать челюсть. - Нет, - коротко и отчаянно. Наполеон снова притягивает за волосы, заставляя возобновить поцелуй. Укус скорее. Илья чувствует кровь из прокушенной брюнетом губы, чувствует руки, касающиеся так, что ноги предательски начинают дрожать, чувствует отвратительно твердую пряжку чужого ремня, впивающегося в кожу живота. Он резко отстраняется, сдвигаясь вниз, к ширинке брюк. - Черт, - выдыхает брюнет, снова выгибаясь - Заткнись, - рвануть ремень на себя, отбросить в сторону. Расстегнуть брюки, резко провести языком по выпуклости на боксерах, слыша громкий стон. Снять белье, провести языком от яиц до головки, заглотить член до половины. Вставить в податливое тело сразу два смоченных слюной пальца, быстро трахая, растягивая, заставляя выгибаться от наслаждения и давится стонами. - Прекрати, я сейчас кончу, - тихий хрип из искусанных губ американца. Слушается. Блондин, снова вжимается в него всем телом, наклоняясь к уху. - Чего ты хочешь? - Тебя. - Как? - Быстро. И резко. Не смей мучать меня. Слушается, снова. Вставляет по самое не хочу. До основания. Не дает привыкнуть, двигается сразу, покрывая бордовыми засосами шею, сцепляя их пальцы и тихо выстанывая что - то Наполеону в ключицу. А тот изо всех сил пытается не сойти с ума от позы, которую совершенно невозможно сменить, от темпа, все растущего, от твердого и тяжелого члена, на который он насаживается, сжимая мышцы. Курякин толкается в него так резко, что подгибаются ноги, воздуха катострофически не хватает, они целуются, бьются зубами, кусаются, давясь слюной и кровью и это так охренительно хорошо, что даже не описать. - Дрочи мне, - хрипит, чувствуя скорую разрядку. Илья хватается за чужой член, скользит по нему рукой в одном темпе с собой, сильно сжимая кулак. Соло воет не своим голосом, толкаясь в руку, снова впивается в чужие губы и стонет прямо в рот, кончая. Илья тем временем выпускает своего эгоиста, быстро насаживая обмякшее тело на себя. Внутри так узко и скользко, что его хватает лишь на пару движений, и Соло чувствует в себе горячую сперму. Курякин громко дышит, откатываясь в сторону. - Ну как? - Не знаю, - отвечает американец, - я не распробовал. Русский улыбается, качая головой. Ночь обещает быть очень долгой.