Средь белых стен

После ужина мы с Викой переместились на диван и, вновь наполнив наши бокалы вином, продолжили разговор. Когда речь зашла о тех самых событиях тринадцатилетней давности, мое тело слегка содрогнулось, непонятно то ли от холода или же все-таки от нахлынувших воспоминаний. Дабы хоть как-то угомонить эту дрожь, я допила оставшееся вино и, поставив бокал на стоящий поблизости столик, обхватила себя руками. Заметив этот жест, Виктория обеспокоенно на меня взглянула. — Холодно? — Да нет. — Я пожала плечами. - Ну, немного. Брюнетка тоже поставила бокал с вином на столик и, подвинувшись ближе, завлекла меня в свои жаркие объятия. В один момент, одолевающая мое тело дрожь исчезла, словно ее и не было, а на замен ей пришло приятное, согревающее душу тепло. Я обвила руками талию женщины и, теснее к ней прижавшись, опустила голову ей на плечо. — Так теплее? — заботливо спросила Вика. — Да. — Ответила я, уткнувшись носом в её шею и вдыхая тонкий, цветочный аромат ее духов. На секунду закрыв глаза, я почувствовала, как бьется сердце Виктории. В одно мгновение, нежный цветочный аромат сменился на приторно-сладкий, тем самым пробуждая в моей голове былые воспоминания. Надо же, столько лет прошло, а я до сих пор помню этот запах… Помню эти крики… Мои крики, и мои слезы. Едва ли не каждый день, Виктория приходила посреди ночи в мою палату, садилась на краешек кровати, брала за руку и успокаивающе гладила меня по головке. Все будет хорошо, мой птенчик — шептала она мне на ушко, легонько сжимая своими длинными тонкими пальцами мою хрупкую ладонь, — Всё пройдет. После этого я обычно успокаивалась и засыпала. Однако все равно продолжала ненавидеть эту женщину. Интересно, а помнит ли она что-нибудь? — Вик, — я подняла голову и посмотрела в глаза женщине. — Да? — она посмотрела на меня. — А помнишь, как ты называла меня в детстве, когда я была твоей пациенткой? — Конечно помню, птенчик мой, — рассмеялась женщина, слегка взъерошив мои волосы. — А ты? Помнишь как ты меня называла? — спросила она усмехнувшись и, судя по всему, вспомнив те прозвища, которые я давала ей изо дня в день. А таких было не мало… — Еще как помню, — я виновно опустила глаза, а затем тоже рассмеялась. — Ну ты ведь простишь меня за это? — Даже не знаю. — Женщина устремила взгляд в потолок. — Я подумаю. — Ну… — Я притворно надула губы. — Не хочешь - не надо. — Я выбралась из ее объятий и отодвинувшись, скрестила руки на груди. — И вообще, это ты должна извиняться. Не тебя же, в конце концов, каждый день к кровати привязывали. — Я отвернулась от женщины. Виктория придвинувшись ближе, вновь стиснула меня в объятиях. — Прости, птенчик. — Еле слышно произнесла она, обжигая горячим дыханием мое ухо. — Простишь? Алён? — Отпусти. — Произнесла вдруг я, сама не зная, почему, хотя мысленно я то и дело молила о том, чтобы эта женщина не отпускала меня. — Почему? — спросила Вика грустным голосом. — Не знаю. — Как же так? — рассмеялась она. — Не знает она. Алён, я ведь не отпущу тебя, до тех пор, пока ты не посмотришь мне в глаза и не скажешь, что простила. — Значит, нам придется просидеть так до утра. — Усмехнулась я. — Как скажешь. Лично я не против, мне это очень даже нравится. — Сказала психиатр, ласково проведя рукой по моему бедру. Что? Ей нравится? Значит я была права! Она такая же как я! Или нет? Я поймала её ладонь и, легонько сжав в свой руке, повернулась к женщине. — А тебе? — спросила она невинно посмотрев мне в глаза. — Тебе нравится? Ответом ей послужило молчание. — Алёнушка? — Виктория коснулась ладонью моей щеки. — Не молчи. Ответь хоть что-нибудь. Я не стала отвечать, а вместо этого приподняла, все еще покоящуюся в моей руке ладонь женщины и нежно коснулась её губами. Затем я подняла глаза на Вику, дабы посмотреть на ее реакцию. Судя по выражению лица женщины, её это очень даже тронуло. — Алёна… — почти шепотом произнесла Виктория. Зрачки женщины расширились, от чего ее взгляд уже не казался таким холодным, наоборот, он словно наполнился огнем. Может, я зря это сделала? Я осторожно выскользнула из её объятий и встала. — Постой, — женщина встала следом за мной и схватила меня за руку. Затем она развернула меня к себе и впилась в мои губы. Действительно впилась! Так крепко, словно от этого поцелуя зависела её жизнь. Да! Я угадала, она такая же как и я. Виктория переместила руки мне на талию и прижалась ко мне всем телом. Она целовала меня так страстно, и вместе с тем, так нежно, что я просто не могла не ответить. Я обвила руками её шею, давая понять, что мне это тоже очень нравится. Мне действительно это нравится… Нравятся эти обнимающие меня заботливые и ласковые руки, нравятся эти горячие и сладкие губы. Нравится это тепло, исходящее от её тела. Кто бы мог подумать, ведь еще пару недель назад я буквально ненавидела эту женщину, а теперь… А теперь стою здесь в её доме, да еще и позволяю её горячему языку проникать в мой рот. Спустя какое-то мгновение я оторвалась от губ женщины и принялась покрывать поцелуями её тонкую изящную шею, тем самым заставляя её стонать от удовольствия. Опустившись ниже, я принялась расстегивать пуговицы на ее кофточке, как вдруг Вика меня остановила. — Алёнушка, — хрипло произнесла она, беря мои ладони в свои руки, — милая, я не хочу чтобы ты потом жалела об этом. — Кто сказал, что я буду жалеть? — я чуть приблизилась и поцеловала женщину в щечку. — Ты правда хочешь этого? — прошептала она мне в губы, легонько касаясь их своими. — Я ведь уже не такая молодая… А ты совсем еще юная и… — женщина хотела продолжить, но я опередила и вновь накрыла её губы своими, вовлекая в пламенный поцелуй. — Еще вопросы? — спросила я, оторвавшись от её губ и изогнув брови. Женщина шумно выдохнула. — Сверху или снизу? — спросила она устремив взгляд куда-то в потолок. — Что? — не поняла я. Похоже, вино все-таки захватило в плен мои мозги… — Понятно, — лишь произнесла Вика, после чего аккуратно толкнула меня на диван и села сверху, обхватив ногами мои бедра. А, вот что она имела ввиду. Сняв, наконец, с себя кофту, и позволив моим рукам коснуться её обнаженной спины, брюнетка вновь прильнула к моим губам. — Сверху, — властно сказала я, разорвав поцелуй. — Хочешь быть сверху? — Вика хитро улыбнулась. — Ну, хорошо. — Она слезла с меня и, взяв за руку, повела наверх в спальню. По моему телу вдруг пробежали мурашки. Она ведь не собирается меня там насиловать?

***

Добравшись до спальни, я не медля толкнула Викторию на кровать и уже сама села сверху. — Как жаль, что ты не моя пациентка, — улыбнулась я, а затем принялась покрывать поцелуями живот женщины. — Думаю, тебя бы тоже не мешало к кровати привязать. — Так, что тебе мешает сделать это? — спросила Вика загадочно улыбнувшись. — В смысле? — не поняла я. — В прямом, видишь вон тот шкафчик, — она кивнула в сторону небольшого белого шкафа, — третья полка. Встав и подойдя к шкафчику, я открыла полку на которую указала Вика, и увидела лежащие в ней кожаные ремни. Чёрт, да она еще и извращенка! Хотя стоп… Она что, действительно предлагает её к кровати привязать? Серьезно? Не медля ни секунды, я извлекла из шкафа ремни и, ехидно улыбнувшись, принялась пристегивать психиатра к спинке кровати. Виктория, ни капли не сопротивляясь, послушно ждала, пока я разберусь с ремнями. — Не больно? — спросила я, ласково заглянув в глаза женщины. — Нет. — Женщина улыбнулась, однако в её взгляде была некая доля испуга. Да! Я заставила её бояться! Кажется, сейчас самый, что ни на есть подходящий момент для мести… — Алён, — женщина нервно усмехнулась, — ты ведь не сделаешь мне больно? — она посмотрела мне в глаза, таким невинным, но в то же время слегка испуганным взглядом, от чего мне стало жаль её. — Не обидишь? Правда? Не обижу? Разве я могу обидеть её? Ох, нет… Нет, ни за что на свете… — Конечно, не обижу, — я улыбнулась и ласково провела ладонью по обнаженному животу женщины. — Никогда…