Эффект бабочки

      В неестественном голубом пламени свечей, что располагались в посеревших черепушках зверей и людей, тронный зал казался холодным и ужасающим. Витиеватые лестницы уходили в пустоту потолка и исчезали где-то под звездами. Вокруг голубовато-белых, некогда белоснежных и царственных колонн Ее Величества, кружились пары в черных и синих нарядах, желая польстить и приглянуться своему повелителю. Дамы шуршали подолами огромных платьев, украшенных перьями с крыльев самых редких птиц, и нарочито громко шептали, что даже их сияние затмевают крылья господина. В украшениях и всевозможных корсетах сверкали в ледяном пламени алмазы, жемчуга, сапфиры… Все то, что было приятно взгляду покровителя. Тонкие девичьи талии оплетали путы металлических оправ, кружащихся дальше вниз, вдоль время от времени виднеющихся ножек, к самым кончикам тонких каблучков.       Кавалеры столь изящных особ были, напротив, облачены в весьма однообразные наряды: иссиня-черные брюки резко контрастировали с идеально белыми даже в свете синих свечей рубашками. Единственное, что отличало каждого из них — набор колец на пальцах. Чаще всего кольца были сделаны из тонкого серебра, чуть реже встречались и те, что были сделаны из серебра и золота, но лишь у четырех мужчин в зале кольца были из чистой платины, украшенные черными бриллиантами и серебряными бабочками, что время от времени махали крыльями, и тонкое покрытие эмали на них давало слабый отблеск, все равно теряясь в темноте.       Итак, тронный зал был полон самых знатных особ демонической крови. Всюду слышались приглушенные разговоры и шелест крыльев, чуть поодаль уставшие танцовщицы опускались на пол и игриво стучали каблучками, привлекая внимание. Мужчины же, не имея крыльев, ходили всюду босиком, а потому имели привычку оборачиваться на столь приятный звук женской скуки. Слуги шпыняли тут и там, разнося бокалы с напитками и предлагая закусить усталость тем или иным деликатесом, на который не поскупился сам Повелитель, сидящий в драконьем черепе на балконе.       Его бесстрастный взгляд был устремлен в зал, где во всю веселились и развлекались его подданные и приближенные. В руках он держал бокал с вином, и иногда рубиновые капли стекали вдоль искривленных в усмешке губ, когда он делал неторопливый глоток. В своем одеянии он не стал уходить от установленных правил этикета, что касались особ исключительно его рода. Белая кожа буквально впитывала в себя сияние свечей и атмосферу бала, но тем не менее взгляд господина не становился менее равнодушным.       Слуга неслышно подошел и склонился к его уху: — Господин, он пришел.       В ответ величественный покровитель лишь махнул рукой. Слуга понял его лишь по этому жесту, а потому вокруг балкона сомкнулись полы бархатного занавеса, на котором золотой и серебряной нитью был вышит герб.       В арку позади вошел мужчина. Половина его лица была закрыта маской, а на одном глазу было то непонятное устройство, что темный лорд никогда не понимал. И, к слову, не стремился понять. Ярко-рыжие волосы вошедшего неприятно резали глаза на фоне синих тонов, но того это нисколько не смущало. Едва ли он заставил себя ради приличия и чисто из уважения (хотя скорее лишь затем, чтобы к нему меньше прикапывались) к своему лорду надеть темный костюм, который тот выдал ему, когда они впервые встретились.       И вот, обнаженный по пояс убийца холодно смотрел в глаза своему покровителю. Несомненно, его знал каждый в зале по ту сторону занавеса. Превосходный наемник и мастер своего дела, он был быстр, кровожаден, ловок и изящен. Истинный лис. — Ты заставил меня понервничать, Така, — с усмешкой на губах начал небезызвестный покровитель, — я уж думал, ты провалил задание, что я дал тебе. Оно было не сложным. Чего ты возился? — Не твое дело. — Огрызнулся убийца. — Задержался, значит надо. Давай следующего, а то смотреть тошно на сборище всех этих расфуфыренных придурков. — Изящностью речи Така не отличался. — Тихо, тихо. Среди них тоже есть первоклассные войны, и они убьют тебя по первому же моему зову. — Адажио. — Така зарычал. Рыжие уши прижались к голове, а волосы словно стали дыбом, так что он действительно походил на ощетинившегося лиса.       Адажио повел плечом. Было в этом мужчине что-то странное для него. Странное и непонятное, что заставляло раз за разом звать к себе и давать все новые и новые задания, хотя они и не были делами первой важности. Из-за прихотей темного лорда погибли десятки жертв, а вместе с ними их семьи, родные или просто проходимцы, оказавшиеся рядом. Така не жалел никого.       Рука сама потянулась к изящному столику, что стоял неподалеку. В свете резко вспыхнувших алым светом огоньков под потолком лис увидел, как на этом самом столике трепыхалась маленькая голубая бабочка с изрезанными и израненными крыльями. Медленно перебирая лапками, она тянулась к капельке нектара, что Адажио заботливо капнул прямо перед ней. С голубых крыльев осыпалась последняя пыльца. — Зачем ты мучаешь ее? — Холодно и резко спросил Така. Адажио отвернулся. — Бабочек и без тебя осталось слишком мало, чтобы тратить их на эгоистичные прихоти всяких там королевских особ. — Продолжал он, сжимая кулаки. — Не думал, что в тебе есть жалость. — Так же холодно ответил Адажио. Его рука засветилась голубовато-зеленым пламенем, он поднес один из пальцев к крыльям несчастной бабочки, и раны на них стали медленно затягиваться. В глазах повелителя было нечто давно утраченное. Нечто, что люди раньше называли скорбью.