Милые бранятся — только тешатся...

      Кажется, ночь в Амстердаме никогда не наступает. Кварталы до краев наполнены музыкой и светом, людьми и разговорами, эмоциями и жизнью. Город, как ни один другой в мире, живет в своих жителях, бурлит в их крови, кричит в их глазах, слышится в их речи. И люди отдаются родным местам без остатка, живут на износ, словно каждый день последний, каждый час, каждая минута.       Именно в Амстердаме агентам предстояло выполнить очередное задание, которое, непременно, запомнится им на долгую жизнь. И такая примечательность заключалась совершенно не в какой-то особой изощренности миссии, — Курякину и Соло требовалось вычислить членов компании, занимавшихся производством нелегальных, опасных лекарственных средств, переправляемых в Европу под видом обычных БАДов, и добыть код банковской ячейки, в которой хранилась важная документация по поводу крупной партии, — а в том, что напарникам предстояло проникнуть на светский раут, устроенный, как раз, боссом преступной организации. Казалось бы, совершенно ничем не примечательное дело, если бы не одна деталь, окончательно настроившая агентов друг против друга. Наполеон и Илья должны были представиться главарю банды как партнеры, но совершенно не деловые.       — Это шутка, да? — с надеждой прошипел Илья, сжав стакан с виски. — Почему мы с Соло должны притворяться… — агент замялся, подбирая нужное слово, — мужьями?       Теперь-то для агента КГБ все окончательно встало на свои места. И двухместный номер, который Уэйверли любезно заказал, сославшись на то, что русскому вновь придется жить вместе со своим напарником, — конечно же, не уточнив, с каким, но Илья в жизни не мог подумать, что начальник будет иметь в виду Наполеона, а не Габи — ухмылка, не сходящая с лица американца, и его постоянные переглядывания и смешки с Теллер. Все сложилось в одну картину, носившую яркое название «мистер и мистер Арно» — именно так агенты КГБ и ЦРУ должны были представиться на встрече с главарем.       — Почему я узнаю об этом за несколько часов до предстоящего вечера? — продолжал возмущаться Курякин, зло сверля Соло глазами. — Да что ты там все хихикаешь?!       Габи, не в силах больше сдерживать себя, разразилась звонким хохотом, наполнившим гостиную люкса. Нахмурившись, Илья, враз осушил свой стакан с виски, из-за чего не успевшие растаять кубики льда тихонько цокнули друг о друга. Агент был крайне раздосадован таким поворотом событий, тем более, что Габи, которая всегда была на его стороне, сейчас, откровенно говоря, смеялась над мужчиной, чем еще больше подрывала и без того шаткое эмоциональное состояние Курякина.       — Ваша цель — Хендрик тер Лиде. Он недавно обнародовал отношения со своим деловым партнером. Так что, гомосексуальная пара — самое лучшее прикрытие, — холодным тоном произнес Уэйверли, смерив серьезным взглядом новоявленных «мужей». — Не нравятся условия нашей работы — милости прошу на родину.       Илья было открыл рот, готовый каким-то образом парировать такое жесткое заявление начальника, но американец, стоявший у окна, приложил палец к губам, призывая напарника замолчать.       — Ладно, — сдался русский. В его серых глазах играли злые огоньки, а губы были плотно сжаты. — Надо, так надо. Но не переходить границы, понял?       Последнее предложение было адресовано Соло, но брюнет только хмыкнул в ответ. Кажется, американца совсем не смущал предстоящий спектакль, а только раззадоривал, порождая в голубоватых глазах авантюрный блеск.       — Попробуй сам удержись, — Габи, успокоившись от предыдущего приступа смеха, разразилась новой порцией звонкого хохота.       Курякин, сжав кулаки, откинулся на спинку кресла. Такое развитие событий все больше и больше выводило его из себя, поднимая со дна старый-добрый невроз. Закрыв глаза и сделав несколько глубоких вдохов и выдохов, мужчина нервно застучал по деревянному подлокотнику, надеясь хоть немного сбросить напряжение.       — В восемь вас будет ждать машина, — Уэйверли поднялся с софы и направился к выходу. — А пока приведите себя в порядок.       Окинув напоследок агентов строгим взглядом, начальник вышел из номера, нарочито громко хлопнув дверью, из-за чего хрустальные подвески на люстре тихонько зазвенели, подобно колокольчикам. Курякин, бросив раздраженный взор на Соло, поднялся из кресла и молча направился в спальню. Сейчас агенту совершенно не хотелось видеть ехидную улыбку американца, и уж тем более выслушивать его язвительные комментарии по поводу предстоящей миссии.       — Илья, стой!       Из-за неожиданного оклика Габи, агент замер в дверях спальни, спиной чувствуя ироничный взгляд двух пар глаз. Не оборачиваясь, мужчина вопросил стальным тоном:       — Чего тебе?       Сзади послышались тихие смешки, видимо, Соло и Теллер уже придумали пару десятков язвительных шуточек по поводу дела, и теперь обменивались ими, не скупясь на едкие словечки.       — Я могу помочь тебе с макияжем, если хочешь, — с наигранной дружелюбностью произнесла девушка, после чего разразилась очередной порцией хохота, к которому поспешил добавиться низкий смех Наполеона.       — Идиоты, — по-русски пробурчал агент, скрывшись за дверью комнаты.       Мужчина мысленно уже несколько раз расправился с американцем, и думать забыл о чувствах к девушке. Вот же, как бывает — нравится одна, а на миссию приходится идти с другой. Точнее, с другим. Агент бросил взгляд на запястье — отцовские часы все еще служили верой и правдой молодому агенту — время близилось к пяти. Чуть более трех часов оставалось до злополучной операции. Ничего, он справится. Главное — не накинуться на Соло и не стиснуть его горло в стальном захвате пальцев. Русский мечтательно прикрыл глаза, мысленно расправляясь с американским напарником. Легкая улыбка коснулась его губ, а руки перестали мелко дрожать.       — Илья! — раздался звонкий голос девушки из гостиной. — Если ты уже собираешься, то знай: я могу одолжить тебе то самое кольцо, которое ты дарил мне на первом деле.       Из комнаты вновь раздались смешки — легкие женские и низкие мужские.       «Главное — не провалить операцию, а вот оставлять Соло живым и невредимым, приказов не поступало».

***

      Мягкие, словно бархатные, золотисто-янтарные лучи майского заходящего солнца ласкали выгоревшие крыши домов, а вечерний Амстердам, казалось, растворился в теплых, розовато-желтых тонах, похожих на акварельные краски. Медный полукруг светила медленно скрывался за горизонтом, окрашивая погружающийся в сумерки город во все цвета и оттенки золота и бронзы. Лучи закатного солнца, проникая в зал сквозь распахнутые настежь окна, путались среди десятков позолоченных канделябров, словно подсвечивая их, резвились между хрустальных подвесок люстр, подобно легкому ветерку в кроне дерева. Прием был в самом разгаре, когда Соло и Курякин прибыли к месту действий. Выбравшись из машины, мужчины задержались недалеко от входа, около которого стояли два швейцара. Приветливо кивая и улыбаясь проходящим мимо гостям приема, напарники терпеливо ждали команд от Уэйверли и Теллер, которые остановились в небольшом фургоне недалеко от особняка.       — Идите к портье, — раздался, наконец, приказной тон Габи в наушниках агентов. — Илья, прекращай хмуриться, а то я даже здесь чувствую твое желание расправиться с Наполеоном.       Незаметно прижав палец к наушнику, дабы установить сигнал, Курякин собирался что-то ответить девушке, но Соло прервал его, скосившись на швейцаров:       — Позже, большевик. Успеешь покидать колкости нашей британской коллеге. А сейчас сконцентрируйся на миссии.       Курякин вскипел от негодования, но Наполеон незаметно ткнул мужчину в бок, а затем подставил руку, дабы русский смог взять американца под локоть, в точности, как подобает семейной паре.       «Да пропади оно все пропадом», — мысленно взвыл агент КГБ, идя под руку с брюнетом по мощеной дорожке. Казалось, каждый шаг давался мужчине с трудом, будто под ногами было вовсе не каменное покрытие, а жидкий цемент. Соло же, тем временем, полностью вошел в роль счастливого партнера, то и дело кидая улыбки Илье или же поправляя цветок в петлице его пиджака. Курякин с каждым шагом, буквально, бледнел от бешенства, начиная сливаться с белоснежно-белой сорочкой.       — Ваши пригласительные, пожалуйста, — с легким акцентом произнес портье, когда новоявленная пара приблизилась к входу. Кажется, мужчина был немцем, ибо чеканные согласные сквозили в его речи.       — Милый, ты же взял наши приглашения? — сладковатым тоном протянул Наполеон, выразительно глядя на Курякина.       Русский с трудом сдержал порыв хорошенько вмазать американцу, мысленно досчитав до пяти. «Каждый раз, когда ты захочешь почесать кулаки об Соло, считай до пяти, хорошо? — всплыл в памяти совет Габи, который она дала мужчине, когда поправляла ему галстук. — Если сорвешь операцию — я собственноручно закопаю тебя в лесу».       — Конечно, взял, — натянув страдальческую улыбку, ответил русский и запустил руку во внутренний карман смокинга.       Нащупав два листа плотного картона с тиснением, мужчина извлек их и протянул швейцару.       — Господа Рене Дюпре и Лоран Арно, гости из Франции, — вновь поправив очки в тонкой оправе, прочитал немец. — Добро пожаловать!       Услужливо наклонившись, швейцары распахнули массивные, украшенные позолотой двери, открыв агентам доступ на прием. Благодарно кивнув, мужчины вошли под руку в богато оформленную залу.       В роскошном особняке, казалось, собрались все сливки общества. Изысканные девушки и женщины, убранные в дорогие брендовые платья, на каждом шагу сверкали драгоценными украшениями, стараясь перещеголять друг друга массивностью камней и обилием золота и платины. Мужчины, облаченные в костюмы с иголочки, также не спешили отставать от своих пассий, то и дело вскидывая руки, дабы невзначай блеснуть дорогими часами или же инкрустированными сияющими бриллиантами запонками. Такое буйство шика и богатства заметно смутило Курякина, из-за чего мужчина непрестанно оправлял рукава, стараясь скрыть простые, но столь дорогие сердцу часы отца.       Один из галантных официантов, которые услужливо кружили с подносами по зале, с вежливой улыбкой предложил агентам шампанское, но Курякин, нервно отшатнувшись от парня, отрицательно мотнул головой. Смерив мужчину скептичным взглядом, молодой человек поспешил скрыться среди гостей, мастерски лавируя с подносом, полным бокалов.       — Волнуешься, Илюша? — соловьем пропел Наполеон и притянул русского за талию, блеснув улыбкой некой девушке.       Блондинка в премилом пастельно-розовом платье смущенно опустила глаза, откровенно флиртуя с агентом. Кажется, девушка не заметила, что брюнет, заинтересовавший ее, на приеме не один, и, уж, тем более что его спутником является мужчина. Приподняв бокал с шампанским, юная мисс немного отпила, глядя на Соло.       — Перестань заигрывать с девушками, — разъяренно прошипел блондин. — Ты же мой партнер, в конце-то концов.       Американец повернулся к напарнику и ухмыльнулся, подобно Чеширскому коту. Курякин сжал кулаки, мысленно зверски избивая агента ЦРУ. Каждый жест брюнета, казалось, губил тысячи нервных клеток Ильи, заставляя русского с диким трудом сдерживать злость.       — А если не перестану? — сладко протянул Наполеон, приблизившись к лицу напарника.       Брюнет, стиснув мужчину за талию, медленно заскользил вниз, довольно наблюдая за сменой эмоций русского. В одно мгновение выражение лица агента КГБ изменилось с озлобленного на удивленное. Мужчина, несомненно, был застигнут врасплох, и совершенно не знал, как реагировать на столь провокационный жест напарника.       — Ковбой, — оторопело выдавил Курякин, распахнув глаза от изумления, — я сейчас даже до пяти считать не буду и сразу вмажу тебе.       Но Соло, казалось, не слышал возмущения Ильи, продолжая все ниже и ниже опускать руку, подрывая душевное здоровье коллеги. Сжав мягкое место Курякина, Наполеон, чуть склонившись к «мужу», мягко пропел:       — Подыгрывай, иначе мы с Габи устроим тебе незабываемый отпуск. В лесу. По частям.       В наушниках раздался тихий треск, а затем появился бодрый голос Теллер:       — Небольшие заминки со связью. Надеюсь, вы не запороли задание за это время?       Не отрывая взгляда от опешившего коллеги, Соло с наигранной нежностью коснулся скулы мужчины, медленно и ласково погладил щеку, а затем опустился на шею. Казалось, Курякин от возмущения и замешательства позабыл, как дышать, ошарашенно глядя на американца. Мужчина, тем временем, скользнул к уху, и, нажав на наушник, самодовольно произнес:       — Все идет по плану. Правда, оказалось, что наш советский друг совершенно не знает, как ведут себя влюбленные.       Курякин сбился со счета где-то между тридцатью пятью и тридцатью восемью. Приняв, наконец, неизбежность всей ситуации, русский, глубоко выдохнув, нацепил счастливую улыбку, и произнес нарочито громко:       — Милый, что ты будешь пить? Мартини? Виски?       — Вот так и надо было изначально, — сверкая улыбкой направо и налево, прошипел Наполеон, а затем добавил: — зайчик.       «Сорок один, сорок два, сорок… — Илья, буквально, кипел от злости, скосившись на напарника. — Держись. А потом ты сможешь дать волю чувствам и хорошенько отмутузить ковбоя».

***

      Солнце уже скрылось за линией горизонта, погрузив город в тягучие сумерки. На чернично-черном вечернем небе высыпали первые бусины звезд, слабо сверкая сквозь легкую пелену туч. Несмотря на позднее время, погода была теплой, лишь изредка легкий ветерок врывался в залу, принося с собой вечернюю прохладу.       Время шло, но агентам все еще не удалось найти среди разномастных гостей приема самого хозяина — Хендрика тер Лиде.       — Какие же вы хреновые шпионы, — зло прошипела Габи, услышав неутешительный итог поисков.       Блуждая по шумной толпе взволнованным взглядом, Илья все больше переживал за исход операции, ведь из-за малейшего промедления все могло пойти насмарку, и тогда они с Наполеоном хорошенько получат от Уэйверли, если их организацию вообще не расформируют.       — Большевик, — полушепотом произнес Соло, устремив взгляд куда-то в центр публики, — вон тот холеный мужик случайно не наш клиент?       Недалеко от мраморной статуи некой девушки, удачно устроившейся на пьедестале, стоял привлекательный мужчина средних лет, о чем-то заинтересованно разговаривая с супружеской парой. Драгоценная брошь, украшавшая его жабо, переливалась в искусственном свете, а на манжетах то и дело вспыхивали искорками драгоценные запонки. Иссиня-черные волосы были зачесаны назад, а взгляд карих глаз скучающе блуждал по зале.       — Он самый, — кивнул в ответ Илья, вспоминая фотографии, прикрепленные к делу. — Как будем действовать?       — Предоставь это мне, — самодовольно произнес американец. — Ведь мы из-за него счастливую парочку строим. Он тоже гей, не забывай.       Курякин оторопело вытаращил глаза на агента, собираясь спросить, что Наполеон имел в виду под словом «тоже», но брюнет, вцепившись в локоть напарника, уже потащил того к цели.       — Рады приветствовать Вас, господин тер Лиде, — сладко протянул Соло, расплывшись в довольной улыбке. — Ваш прием просто удивителен.       Главарь, повернувшись на обращение, кивнул с благодарной улыбкой. Казалось, ничего не могло выдать в нем преступника, настолько идеально и лощено выглядел мужчина. До блеска начищенные носки ботинок сверкали в свете канделябров, а безупречный костюм отлично сидел на подтянутой фигуре. Только шрам на скуле и размытые татуировки на костяшках намекали, что тер Лиде совершенно не тот, кем хочет показаться.       — Мы с Лораном хотели бы поздравить Вас с недавним событием, — продолжал резонерствовать Наполеон, подхватив Илью под локоть. — Ведь это необычайно серьезное объявлением. О, как мы сами волновались, когда рассказывали родным. Да, дорогой?       Брюнет устремил влюбленный взгляд на Курякина, нежно погладив того по груди. Русский оторопело вытаращил глаза, а затем коротко кивнул.       — Он у меня такой стеснительный, — с придыханием продолжил американец, а затем положил голову на плечо напарника. — Полная противоположность мне.       Тер Лиде, кажется, был только рад встретить на своем приеме столь необычную пару. Распрощавшись с предыдущими собеседниками, мужчина устремил заинтересованный, с легкой долей скептицизма взгляд на агентов.       — Не молчи, пенек. Отреагируй как-нибудь, — строго прошипела Габи Илье.       Мысленно попросив прощения за то, что он сейчас собирался сделать, Курякин нацепил привычную улыбку страдальца, больше похожую на оскал сумасшедшего.       — Именно за это я тебя и люблю, — Илья прикрыл глаза и поцеловал Соло в щеку, — Дорогой.       В этот момент настала очередь американца округлить глаза от удивления. Изумленно вытаращившись на агента КГБ, он перевел растерянный взгляд на тер Лиде, а после с искренним смущением произнес:       — Он так редко показывает чувства на публике, что я немного удивлен этому.       В наушниках раздался приглушенный смех, будто девушка отошла на несколько метров от передатчика, и сейчас заливалась звонким хохотом.       — Вы замечательная пара, — мягко произнес тер Лиде, явно тронутый словами и поведением напарников. — К сожалению, Эрик сегодня не смог присутствовать на вечере, поэтому я один.       — Естественно не смог, — пренебрежительно хмыкнула Теллер, вернув былой деловой тон. — Он сейчас в Париже пытается толкнуть кому-то очередную партию яда. Продолжайте играть. Ваша цель — попасть в кабинет тер Лиде.       Курякин, с самого начала операции находившийся в шатком эмоциональном состоянии, решил взять дело в свои руки. Заботливо оправив бабочку Соло, мужчина произнес как можно мягче и мелодичнее:       — Мы с Рене долго думали, куда бы вложить часть наших общих денег. Ведь у него, — Илья попытался изобразить нежность в глазах, но вышло что-то больше похожее на просьбу о помощи, — было так много идей. Он такой неугомонный.       Курякин нервно хохотнул, притянув Соло к себе за талию. Американец был все еще под впечатлением от такой резкой перемены в деловом настрое напарника, но в то же время заметил, что голландец начинает им верить. В глазах тер Лиде загорелся неподдельный интерес, будто мужчина и в самом деле хотел побольше поговорить с «молодоженами».       — Перестань меня позорить, Лорни, — кокетливая улыбка в исполнении Наполеона больше смахивая на нервный тик.       Манерным жестом проведя по волосам, Илья прочистил горло, давая понять, что собирается сказать сейчас нечто важное.       — Знаете, — начал Курякин, стараясь придать тону особую деловитость, — мы бы хотели вложиться в ваше дело.       Тер Лиде, отпив из стакана переливающуюся янтарным светом жидкость, кивнул, будто бы намекая, что готов дальше выслушивать предложение.       — Мы многое слышали о вашей компании, — Соло покосился на Илью, словно давая знак, что у него есть идея по развитию диалога. — Конечно же, только хорошее. И с радостью бы хотели с Вами сотрудничать.       — Что ж… — нидерландец замолчал, обдумывая слова агентов. Казалось, будто мужчина начал что-то подозревать, словно напарники каким-то образом выдали себя. Из-за начинающего нарастать волнения, Илья почувствовал, что руки начинали мелко трястись. Стараясь сохранить былое самообладание, русский не придумал ничего лучше, как обнять Соло за плечи.       — Я бы с радостью заключил с Вами сделку, но… — начал тер Лиде, ровным тоном. Его серьезное выражение лица не на шутку взволновало агентов, заставив усомниться в правдоподобности представления. У Курякина даже промелькнула мысль, что, возможно, при случае, проще всего будет вернуться сюда по окончании приема и спокойно выкрасть код.       — Но..? — Соло и вправду озаботился серьезным тоном нидерландца, бросив мимолетный взгляд на Курякина, в котором русский отчетливо прочитал подозрение.       — Мне бы хотелось сперва услышать историю вашего знакомства, — суровая пелена спала с тер Лиде, уступив место лукавой улыбке. Мужчина, однозначно, попался на наживку. Все беспочвенное волнение вмиг покинуло бы мужчин, если не появившаяся неожиданная заминка.       — Знакомства? — почти одновременно воскликнули агенты. Что-что, а такая просьба застала их врасплох, ведь у напарников даже в мыслях не было прорабатывать историю их вымышленных отношений. Илья ошарашенно покосился на Соло, надеясь, что у американца есть хоть какие-нибудь мысли. Наполеон же, напротив, ожидал, что Курякин сейчас начнет повествование. Выходило, что оба агента попали в неожиданную западню.       — Думаю, вы очень необычно познакомились, — продолжил, тем временем тер Лиде, мягко улыбаясь.       — Все произошло два года назад, — осторожно начал Соло, боясь сказать что-то лишнее. — Я тогда работал репортером в одной парижской газете…       — А я руководил фабрикой отца по производству головных уборов, — подхватил Илья, проигнорировав изумленный взгляд Наполеона. — И в один день пришел он…       Нечто, отдаленно похожее на восхищение, коснулось лица русского. Восторженно закатив глаза, Курякин обхватил ладонями руку американца и прижал к груди, чуть не смяв многострадальную бутоньерку. — Милый парень-репортер, буквально с первого взгляда привлек мое внимание.       — Курякин, ты уверен, что девушки твой конек? — раздался недоверчивый тон Теллер. — А то ты так заливаешься, что я даже начинаю сомневаться.       Соло закашлялся от неожиданной колкой фразы в адрес Ильи, стараясь подавить приступ смеха. Русский же, тем временем, замер, все еще держа руку Наполеона у сердца. Надеясь услышать продолжение истории, Тер Лиде, явно заинтересованный рассказом напарников, выжидающе смотрел на агентов.       — Да, знаете, и он был не промах, — справившись с кашлем, произнес американец. — Молодой магнат, только-только начавший управлять фабрикой. Такой нерешительный и стеснительный…       — Соло, ты-то куда? — хихикнула Габи в наушниках.       — То есть, ты повелся на мои деньги? — Илья обиженно поджал губы. — А я ведь полюбил тебя за характер!       На лице американца появилась ухмылка, не сулящая ничего хорошего. Взяв Курякина за лацканы пиджака, Наполеон, слегка приподнявшись на цыпочках, поцеловал напарника в губы. Полдюжины эмоций промелькнули на лице русского — начиная от удивления и заканчивая чем-то, смутно похожим на восхищение. Мужчина совершенно не ожидал такого развития событий и даже собирался оттолкнуть Соло, но любое грубое движение могло подорвать расположение нидерландца и сорвать операцию. Поэтому, Курякин не придумал ничего лучше, как замереть, отдав инициативу американцу. Соло же прерывать поцелуй решительно не собирался, будто испытывая напарника на прочность, ожидая от него хоть какой-либо реакции. Напрасно. Русский стоял столбом в объятиях американца.       — Что ты замер, большевик? — прошептал брюнет в губы агенту КГБ, наконец, закончив поцелуй.       Илья, мягко говоря, ошалевшим взглядом продолжал пялиться на брюнета, словно видел того впервые. Понимая всю абсурдность ситуации, мужчина легко клюнул американца в щеку, а затем смущенно улыбнулся.       — Извините нас за эти эмоции, — влюбленно проворковал Наполеон, из последних сил сдерживая смех. — Просто иногда мне кажется, что мы созданы друг для друга.       Еще минута, и тер Лиде, казалось, был готов пустить слезу при виде такой чистой и искренней любви. Закашлявшись, будто пытаясь скрыть минутную слабость, нидерландец отвернулся от агентов, но через минуту уже вновь смотрел на них с нескрываемым восхищением.       — Знаете, я готов прямо сейчас заключить с Вами сделку, — растроганно произнес тер Лиде, крутя в руках стакан с коньяком. — Пройдемте в мой кабинет, господа…       — Арно, — в один голос подсказали агенты.       К счастью, цель миссии была достигнута, и мужчины смогли, наконец, спокойно выдохнуть. Оставалось заставить главаря отвлечься на некоторое время, дабы Соло смог выкрасть документы, но это, по сравнению с только что произошедшим спектаклем, было сущим пустяком.

***

      Переливающиеся изумрудной зеленью парки Амстердама с каждой секундой становились все меньше и меньше, теряясь под плотной пеленой белых, словно пуховых, облаков. Лучи недавно взошедшего солнца слепили, отражаясь от жемчужно-белой поверхности крыла самолета, пуская зайчиков в салон. Столица тюльпанов и живописи осталась далеко позади, а впереди были новые миссии и города. Только Курякин был все еще под впечатлением от последнего дела. Мужчина нервно расхаживал по салону самолета, что-то возмущенно ворча под нос.       — Уму непостижимо… Это же надо… — удалось различить среди его гневной тирады. — Докатился…       Соло, все это время читавший газету, и, старавшийся не замечать мельтешащего агента, заинтересованно вопросил:       — В чем дело, милый? Разве тебе не понравился прием? Мне кажется, все было великолепно.       — Ты издеваешься, да? — сердито шикнул Илья, замерев в проходе. — Ты ущипнул меня за задницу!       — А ты меня поцеловал, — с ухмылкой парировал американец. — Дважды!       Русский издал нечленораздельный вопль и уселся в кресло, подальше от американца. С момента окончания миссии прошло больше одиннадцати часов, но ни Габи, ни Наполеон не собирались прекращать язвить в адрес Курякина. «Он и правда так воодушевленно рассказывал историю нашего знакомства, что я на минуту поверил в нашу любовь, — восхищался Соло, когда Габи начала шутить насчет эмоциональности Ильи. — Мне даже показалось, что все так и было!»       — Ты тоже, между прочим, — русский отвел взгляд, стараясь не смотреть на напарника. Легкий румянец коснулся скул Ильи, но он искренне надеялся, что никто этого не заметил.       — Надеюсь, тебе понравилось, — самодовольно выдал Наполеон, вновь углубившись в чтение газеты.       — Ковбой! — возмущенно охнул Курякин, но поспешил подавить возмущение, отвернувшись к окну.       Габи, с улыбкой наблюдавшая за всей сценой, тихонько произнесла, надеясь, что донельзя надутый и смущенный русский ее не услышит:       — Милые бранятся — только тешатся…