Фаворит. Часть 2.

Прошло пятнадцать лет.

      Босые ноги мелькают в траве, сбивая капли утренней росы. Подол платья уже насквозь промок, но его обладательнице до этого совершенно нет дела. Она из последних сил ускоряет бег, правда дыхание давно сбилось, а лёгкие уже горят огнём. Девочка небрежно смахивает прилипшие ко лбу короткие волосы. «Быстрее, быстрее», — бьётся в голове единственная мысль. Уже наплевать, что ноги исколоты бесчисленными хвоинками, а лапы елей то и дело бьют по лицу. Даже на порванное платье плевать.       Вот уже на горизонте замелькало открытое пространство. Ветка больно хлестнула по щеке, но девочка всё же успела выскочить на просеку как раз вовремя: всадник сворачивал к ближайшему от леса дому. «Успела», — ликующе подумала она и рухнула на колени, тяжело дыша. «Было бы из-за чего так спешить». Однако отдых длился недолго, и крестьянка снова вскочила на ноги, направляясь к заднему дворику дома.       Дом был небольшой, но добротный — из тёсаного серого камня, с железной крышей и печной трубой. Спереди домик окружал деревянный забор, защищая маленький огород и ветвистые яблони. Сзади же раскинулся скотный двор с парой построек.       Крестьянка уже спускалась с небольшого пригорка, когда зацепилась за что-то в траве. Ойкнув, она кубарем полетела вниз, больно ударившись ногой. При попытке подняться девочка лишь застонала, распластавшись на притоптанной дорожке. Стёсанные ладони нещадно щипало. Кое-как поднявшись, она беспомощно оглянулась по сторонам — рядом никого не было. Да это, наверное, и к лучшему. Вдруг на глаза ей попался сарай с приоткрытой дверью. К нему-то она и побрела, собрав в кулак оставшиеся силы и прихрамывая на правую ногу.

***

      Калеб неспешно распряг лошадь и отвёл её в конюшню. Насыпав овса своей любимице, мужчина поспешил в дом. Неплохо бы смыть дорожную пыль, да переодеться — дорога была длинной. «И бесполезной», — подумал он, отворяя входную дверь. Да, настроение было паршивое. — Эй, сосед! — Вдруг донеслось с заднего двора.       «Кого там ещё принесло?» — Ругнулся про себя мужчина, а вслух крикнул:  — Что такое?  — Посмотри, кого нашёл! — Из-за постройки показался грузный мужчина с усами, ведущий под руку чумазую девчонку. — Эти крестьяне весь стыд потеряли! Глянь на неё — хотела забраться в твой сарай, да, верно, украсть что-нибудь, — негодовал толстяк.  — Там нечего красть, — устало ответил Калеб, снова поворачивая к двери. — Отпусти её.  — Но как же так? — Не унимался сосед, продолжая тащить за собой хромающую девчонку. — А вдруг в следующий раз она ещё к кому-нибудь залезет?  — Это не мои проблемы, — буркнул уставший и совершенно не настроенный на беседу хозяин дома.  — Мне больно! Отпусти! — Вдруг подала голос девочка. — Ты слышал, что тебе сказали?       Голос был на удивление звонкий, и Калеб вдруг развернулся в полушаге. Его взгляду предстало юное создание со спутанными тёмно-русыми волосами и светлой кожей. Даже под слоем пыли и царапин можно было заметить, что кожа девочки имела красивый кремовый цвет. Глаза гостьи Калебу разглядеть не удалось, потому что смотрела она себе под ноги. Мужчина даже приоткрыл рот, когда заметил, как искалечены ступни девочки.  — Ступай же, Рой, я сам поговорю с ней, — для пущей убедительности Калеб спустился к соседу, забирая его «находку».       Толстяк что-то бубнил себе под нос, но хозяин дома его уже не слышал, закрывая за собой дверь. Девочка лишь тихо застонала, когда нежданный спаситель потянул её за руку. Наконец они оказались в полутёмной гостиной, где пахло пылью и струганым деревом.  — Как Вас зовут? — Вдруг спросила гостья из-за спины мужчины. Тот помедлил, но всё же обернулся:  — Меня зовут Калеб, а ты кто такая? — Он сощурил глаза, стараясь разглядеть в полумраке лицо незваной гостьи.       Тем временем она откровенно его разглядывала. Калеб кажется ей очень высоким из-за разницы в росте — она едва достаёт ему до груди. А ещё он довольно крепко сложен — мышцы на руках кажутся ребёнку очень большими. Волосы у него похожи на солому и отросли почти до лопаток. Лицо немолодое, но ещё и не слишком старое. Сколько ему? Возможно, около сорока, либо чуть больше. Глаза в этом освещении кажутся тёмными, но, вероятно, они имеют другой оттенок. Морщинки свидетельствуют о том, что в жизни у этого человека было в равной степени и счастья и горя. — Я Лина, но Вы можете называть меня просто Лин, — широко улыбается девочка.  — Приятно познакомиться, — с иронией отвечает блондин. — И что же мне с тобой делать, Лин?  — Для начала помогите мне перевязать ноги. Пожалуйста, — добавляет она.  — А я-то думал, достаточно просто тебя отпустить, — вздыхает Калеб.  — Как Вы успели заметить, я не в состоянии далеко уйти, — девочка опускается на импровизированный диван и поднимает ноги, демонстрируя взору мужчины израненные донельзя ступни.  — А твои родители? Может сообщить им о том, что ты здесь? Я уверен, они приедут за тобой, — поинтересовался Калеб из соседней комнаты. Он всё же решил помочь Лине с её ногами.  — Им нет до меня дела. У них помимо меня ещё четверо детей, их нужно кормить. А так — одним ртом меньше. У крестьян всегда так, — тяжело вздохнула девочка, удобнее устраиваясь на подушках.  — Вот как? — Приподнял бровь блондин. — А ты, значит, крестьянка?  — Да. Дочь ээронского крестьянина, — ответила Лина, не замечая иронии в голосе собеседника. — Я искала пропитание для своих сестёр, поэтому забралась в Ваш сарай. Ваш сосед был прав, я — воровка.  — Воры должны быть наказаны, — грозно заметил Калеб, наливая в большую деревянную лохань ледяной воды. — Ты же знаешь, что им отрубаю руку?  — Почему же Вы до сих пор этого не сделали? — Удивлённо спросила Лин, и её сердце пропустило пару ударов.  — Этим занимаются судьи, а я к ним не отношусь, — ответил мужчина. — К тому же, ты вовсе не крестьянка и абсолютно не похожа на голодающую. Калеб поставил лохань перед диваном. Лин, опустила в неё ноги, невольно ёжась. Калеб достал шерстяное покрывало из сундука и укутал им девочку.  — Почему? — Наконец наивно-удивлённо спросила она.  — Я не настолько глуп, как мой сосед, и уж могу отличить крестьянку от благородной девушки. Даже, если она выглядит жалко как ты сейчас, — не обращая внимания на протесты, мужчина взял тряпку и начал протирать ноги девочки. Одна нога была чуть припухшей, но перелома не было. «Должно быть, сильное растяжение», — подумал невольный лекарь.  — Но… С чего Вы это взяли? — Лин непонимающе уставилась на своего спасителя. Калеб вздохнув пояснил: — На тебе дорогое платье, хоть сейчас оно порванное и грязное. Кажется, шёлк. Ты обращаешься ко мне на «Вы», чего крестьянские дети никогда не делают. Сидишь прямо, расправив плечи, будто тебя специально этому учили, — медленно заговорил мужчина, а девочка даже раскрыла рот от удивления.  — Но ведь никто до Вас не догадался, что я аристократка, — покачала головой Лина. Калеб тем временем вытирал её ноги.  — Они никогда не бывали при дворе, — сказал блондин и тут же осёкся. — Так как ты оказалась здесь? — Сменил тему разговора мужчина.  — Что ж. Коль Вы раскусили меня, скажу: я сбежала из дома, потому что мои родители решили выдать меня замуж. Я совсем не люблю моего жениха, потому и сбежала, — Лин тяжело вздохнула. Калеб же лишь улыбнулся, шаря по полкам в поисках мази.  — Снова врёшь? Тебе плохо это удаётся Лин, — светловолосый наконец нашёл то, что искал. Он вдохнул запах мази и тут же закашлялся. Тряхнул голой, опустился на колени перед девочкой, набирая в ладонь побольше травяной смеси.  — Вовсе нет! — Воскликнула гостья. — На этот раз я говорю чистую правду.  — Сколько тебе лет? — Устало спросил Калеб, нанося мазь на раны. Руки тоже пришлось обработать. Девочка вскрикнула, и на глазах у неё выступили слёзы.  — Ч-четырнадцать, — дрожащим голосом ответила она.  — Именно поэтому ты лжёшь, милая. Тебе ещё рано замуж, — мужчина совсем по-отцовски дул на ранки этой маленькой врунишки.       Лина замолкла, насупившись. Видимо, весь запас её «убедительных» историй был исчерпан. Она некоторое время сидела тихо, пока Калеб ходил растапливать баню, но затем всё же спросила:  — Почему ты так странно выглядишь? — На её взгляд что-то в облике блондина было непривычным — то ли одежда, которой она не видела на Ээроне, то ли слишком длинный волосы с двумя тонкими косами по вискам.  — Я долгое время жил на Земле, — уклончиво ответил он. — Вернулся два месяца назад. — А! — Воскликнула Лина.  — Вот что, — предвосхищая кучу вопросов, перебил Калеб свою собеседницу на полуслове: — Я не знаю, кто твои родители, и как ты здесь оказалась, но мне придётся отвезти тебя домой. Сейчас ты пойдёшь в баню, а утром мы решим, как быть.       Такая перспектива юную путешественницу не обрадовала. Не для того она проделала столь длинный путь, чтобы вот так взять и вернуться обратно. Она же ведь ехала за ним от самой столицы целый день на лошади, а затем бежала по тёмному лесу, все ноги исколола. А как она испугалась, что потеряла его след? Слава богу девчонка из соседней деревни показала, куда уехал всадник на гнедой кобыле. Сказала, что он из соседней деревни, и, что есть короткий путь через лес. А вот в каком доме он живёт, девчонка не знала. Поэтому Лин бросилась наперерез.  — Чего надулась-то? — Прервал её мрачные думы Калеб. — Пойдём, я провожу тебя. Женской одежды у меня нет, так что вот тебе моя рубаха, — он протянул девочке льняную рубаху, которая по длине не уступала её платью.  — А гребень есть? — Спросила Лин, принимая подарок.  — Во дворце может и есть, — хохотнул мужчина, но смерил пыл, когда увидел, как девочка поджала губы. — Идём. «Надо бы посмотреть, что осталось из съестного», — подумал он про себя, спускаясь по ступенькам.