Фаворит. Часть 2.

— Принцесса? — Голос Калеба изменился, будто совсем не принадлежал своему обладателю. Было в нём даже что-то потустороннее. Лицо побледнело, а по телу прошла дрожь. Мужчина не двигался с места, продолжая смотреть в испуганные зелёно-голубые глаза. И испугаться было чего. До этого Лин была уверена, что, когда она откроет своё истинное имя, новый друг будет несказанно рад этому факту. Однако этого не случилось. Синеглазый словно впал в оцепенение. Принцесса невольно приложила ладонь к губам. — Лин! — Раздался позади знакомый голос. Девочка обернулась. Темноволосая женщина подошла ближе и прижала к груди юную наследницу престола. — Милая моя…  — Бабушка, — Лина обняла в ответ. — Всё в порядке, всё хорошо. Я дома, — на глазах отчего-то навернулись слёзы.  — Где ты была так долго? Мы все переживали за тебя. Твой отец места себе не находил, — брюнетка погладила внучку по щеке. Прикосновение было удивительно бархатным — руки уже немолодой аристократки всё же сохранили свою нежность и мягкость невзирая на годы.  — Помнишь тот день, когда я пришла к тебе за советом? — Ларгорда смахнула слёзы и обратилась к бабушке. Женщина кивнула. — Я не находила себе места, мне казалось, что я должна куда-то идти. Кто-то меня очень ждал. Ты сказала мне, что я должна следовать за своим внутренним голосом. И я пошла. Он привёл меня к пабу на самой окраине города, бабушка. Я тогда подумала, что ошиблась, но нет. Внутри я встретила одного человека, — Лин обернулась, и только сейчас женщина заметила высокого светловолосого мужчину средних лет.  — Боже мой. Ты вернулся, — прошептала темноволосая, и её фиалково-голубой взгляд затуманился.  — Макоул, — Калеб сделал шаг вперёд. Графиня лишь вздрогнула, когда руки мужчины сжали её в объятиях.       Вдалеке взвивались клубы пыли. Всадник нёсся во весь опор, не сводя взгляда с силуэтов трёх людей. Глаза слезились на ветру, но мужчина продолжал пришпоривать коня, сжимая в руках поводья.  — Вы знакомы? — Удивлённо воскликнула принцесса. Она немного опешила, когда Калеб бросился с объятиями к её любимой бабуле. Лин была твёрдо уверена, что никогда прежде не встречала своего друга при дворе и, тем более, в окружении бабушки. — Да, милая. Это давняя история, — Глаза Макоул едва заметно блестели. Она достала кружевной платок и сжала его в руках.  — Не хочу огорчать вас, но я не задержусь здесь надолго, — Калеб покачал головой. Он уже давно заметил всадника на серебристом коне.  — Мальчик мой, он давно пожалел о сказанных словах… — Начала было графиня Химмелен, но Калеб уже вскочил в седло. Что-то сжалось у него в груди, когда он рассмотрел лицо мужчины, приближающегося с каждым мгновением.  — Мне пора, Мако. Может когда-нибудь свидимся. Лин, — с неожиданной теплотой обратился к девочке Калеб, — ты будешь самой лучшей принцессой, которая когда-либо была у Кивары. Прощайте.       Блондин развернул коня и направил галопом по извилистой дороге — прочь от крепостной стены и дворца. Сзади едва различимо голосом Лин прозвучало: «Калеб, постой…» Окончания фразы он уже не услышал — ветер унёс слова.       Лин пыталась его догнать, но, разумеется, у неё ничего не вышло. Она закусила губу. Озарение пришло слишком поздно.  — Бабушка, это ведь он был, да? Мужчина, чей портрет висит у отца в покоях? — Сердце стучало в груди маленькой принцессы. Только сейчас она поняла, где видела Калеба прежде.       Макоул лишь кивнула.       Запыхавшийся всадник спешился через несколько минут. Он приветствовал графиню. Протер тыльной стороной ладони лицо и поцеловал девочку.  — Лина, — только лишь сказал он, стараясь унять бешеный стук сердца.  — Папочка, — девочка спрятала лицо у него на груди, а затем подняла свои зелёно-голубые глаза. — Догони его, пожалуйста, — умоляюще прошептала она.  — Мама? .. — Король обернулся к графине. Столько надежды было в этом взгляде. — Это был он? — Да, он вернулся, — ответила сыну графиня.       Он сорвался с места так, что конь встал на дыбы, а потом нёсся, почти не разбирая и не видя, что творится вокруг. Лишь бешеный стук сердца служил ориентиром в этом потерявшем очертания мире. Напевы ветра звенели в ушах, отдаваясь воспоминаниями в опустошенной голове. Уже, выезжая за пределы города, король немного осадил коня. Осмотрелся. Было так пусто, что всё казалось до смешного нереальным. На мгновение внутри всё похолодело. «Неужели я снова потерял его?» — Король прикрыл глаза, стараясь прислушаться к своим ощущениям. Но нет, холод отступил, а в груди снова что-то защемило вперемешку с теплом.       Мужчина снова пришпорил коня, следуя за этим теплом, как за светом маяка. Бешеная скачка возобновилась. Животное уже начало тяжело дышать, но всадник верил, что ещё чуть-чуть и он нагонит человека, с которым его разделили долгие пятнадцать лет. Снова прижмёт его к себе и больше никогда, ни за что не отпустит.       Блондин сидел под большим раскидистым дубом у ручья. Он понемногу приходил в себя, но лицо, такое родное и любимое, продолжало стоять перед взглядом. Наваждение. Калеб изо всей силы ударил по стволу дуба. Ничего не изменилось. Только сердце стало биться чаще. «Ничего уже не вернуть. Нет пути назад», — словно мантру снова и снова повторял он про себя. Но внутренний голос нашептывал совершенно противоположное. Да и память так некстати услужливо подсунула картинки давно забытого прошлого. Прошлого, от которого в своё время было так тяжело отказаться. Неужели снова придётся испытать ту боль? Может, всё-таки есть шанс? ..  — Керех! — Болью отдался в груди знакомый голос. Мужчина обернулся — всадник на взмыленном коне был так рядом.       Что ж, видимо сегодня сама судьба решила исход истории. Король спешился и устремился к блондину. Тот лишь поднял на него свои синие-синие, как лепестки васильков, глаза.  — Прости меня, прости за всё, что я наговорил тебе. За то, что отпустил тебя. За всё. Прости, — тяжело дыша, шептал Авриэль. Он говорил и говорил что-то ещё, но Кочевник почти не слышал его. Слова не имеют значения. Он здесь, сейчас, рядом с ним. Так близко и так далеко. Лицо совсем рядом. Изменился. Стал мужественным, сильным, отпустил волосы. Такие красивые, как когда-то давно — в прошлой жизни. А голос? .. Такой же, но твёрже, увереннее, хоть и звучит сейчас тихо и умоляюще. — Я простил. Давно, — Керех покачал головой и прикрыл глаза. Да он и не злился, разве, что только на себя. За то, что смалодушничал и допустил такую ошибку, причинившую столько боли и страдания ему и его возлюбленному.  — Я всё ещё люблю тебя, — тихо сказал король. Он бы рад заглянуть в глаза стрелку, найти в них отклик, но они закрыты и неизвестно, о чём он сейчас думает.  — Я… Тоже, — В синих глазах было столько боли, что было трудно поверить, как он держался весь разговор.       Авриэль закусил губу — колебался лишь мгновение —, а потом просто обнял Кочевника, сжал настолько сильно, что последний тяжело задышал.  — Ты не виноват ни в чём, я прекрасно тебя понимаю, — шепнул Керех, запуская пальцы в пепельно-русые пряди. — Только много воды утекло с тех пор. Как раньше ведь уже не будет, ты и сам это знаешь, — светлые ресницы затрепетали.  — Можно начать с чистого листа, — уверенно ответил король. Его рука коснулась загорелой щеки мужчины, поросшей щетиной.  — У тебя прекрасная дочь, да и королева не обрадуется, если я… — Кочевник не договорил: его губ коснулись мягкие губы Авриэля, увлекая в поцелуй. Чувства, забытые и погребённые в душе, теперь, как нашедший выход родник вырвались наружу.  — У меня ещё две дочери и сын, — поправил мужчина, тяжело дыша. — А королева — моя даири*. Наш брак основан на взаимоуважении и любви к детям. Она прекрасная мать и отличный собеседник, но наши чувства — не более, чем дружба. В своё время она спасла меня и Кивару, которой грозила неминуемая гибель.       Керех удивлённо смотрел на правителя Ээрона. Перед ним стоял не тот юноша, которым стрелок его запомнил, а настоящий король — смелый, отважный и, очевидно, познавший немало бед со дня их последней встречи.  — Кто же она? — Спросил Кочевник. Лёгкий укол ревности неожиданно удивил мужчину.  — Ламина, — едва заметно улыбнулся король и продолжил серьёзнее: — Когда ты ушёл, я был зол, обижен, подавлен… Алэйна поняла, что сказала то, о чём говорить не следовало. Она рассказала мне о том, как ненавидела тебя и хотела отомстить за сестру. К сожалению, она не знала многих деталей. К вечеру я наконец остыл, и решил разыскать тебя, но все попытки были тщетны. Несколько отрядов были посланы на поиски. Безрезультатно. Я подумал, что ты мог бы отправиться на Кивару, оседлал Снежка и полетел к мосту. И вовремя. Спустя несколько минут мост начал обрушиваться, разламывался на куски. Там были люди. Я спас столько, сколь мог выдержать Снежок. Когда вернулся, мне было очень плохо. На моих глазах погибли мои подданные, а я не смог ничего сделать. Страшнее всего было то, что мост нельзя было починить — Кивара оказалась отрезана от Ээрона, а это означало её гибель. Через месяц-два, но всё же. В общем-то, это тайна королевской семьи, но… Все эти мосты — это связь правителя с планетами. В каждый мост вкладывается определённый смысл. Например, Ээрона с Киварой связывала победа над её жителями — мост появился, когда отец завоевал планету. А моя связь — это ты. Я понял, что не вернёшься, кода эта связь оборвалась. Это пугало меня больше всего. Я летал на Кивару, утешал жителей, говорил, что всё будет хорошо, но сам в это не верил. Кто-то пустил слух, что я решил отсоединить Кивару. Началось самое ужасное — солдаты -киварцы решили готовить выступление, это означало гражданскую войну. А я не знал, что делать. Я сидел в своих покоях и молил всех святых, чтобы помогли мне хоть чем-нибудь. Я не хотел кровопролития. Однажды, поздним вечером, ко мне пришла одна женщина. Я не знаю, как графиню пустили, но она пришла вовремя. Она сидела на моей кровати, утешала, гладила по волосам. А потом посоветовала лететь на Кивару и разыскать Ламину. Так я и сделал. Ты не представляешь, насколько всё внутри меня перевернулось, когда я узнал, что ты назвал сына моим именем. Ламина рассказала, что вы были знакомы в детстве. Ты понравился ей ещё тогда, но время разлучило вас, а, когда вы встретились вновь, она не смогла сдержать чувств. Она знала, что ты не любишь её, но соблазнила, надеясь погасить пожар в своем сердце. Решение родилось само. Мне нужна была связь с Киварой, и я предложил Ламине стать моей женой. Она согласилась. Когда мы поженились, мост восстановился, но он был слишком хрупок. Тогда графиня пришла снова. Она сказала, что существует более прочная связь — наши с Ламиной дети. Так родилась Лин. Она стала олицетворением связи Ээрона и Кивары. Твой сын, Авриэль, стал кронпринцем. Я решил, что так будет лучше. Правда во дворце все зовут его Эль или Элли, — король улыбнулся. — Затем на свет появились Лидельвин и Диана. Они принцессы Хаоры и Аквилона.  — Неужели и правда прошло целых пятнадцать лет? — Покачал головой Керех, на что Авриэль лишь коротко кивнул.  — Значит, графиня Химмелен теперь официально живёт при дворе? — Спросил Кочевник. — Да, мама навсегда оставила графа. Но есть и ещё одна новость — отец тоже вернулся. Он занял место Дороха. Теперь я хочу, чтобы вернулся ты. Мне не хватало тебя, — в изумрудных глазах плеснулась надежда.  — Твое предложение начать всё с чистого листа всё ещё в силе? — Мурлыкнул стрелок, прижимая к себе короля. — Да, — счастливо выдохнул он, глядя ему в глаза.       Этот день навсегда запомнится им обоим - эти поцелуи, тела и души, сплетённые воедино в мягкой зелёной траве. Страсть, волной окутывающая и уносящая далеко-далеко... Срывающиеся голоса, сладкие стоны, которые навсегда сохранит в памяти раскидистый вековой дуб. День, когда все обиды и непонимание останутся в прошлом, уступая дорогу чувству, о котором напишут великие писатели королевства. ____________________________________________________________________ *Даири - (англ.) - дневник. В данном случае речь идёт об особых "девушках-дневниках". Они хранили самые сокровенные тайны своего обладателя, являлись самыми преданными и даже под пытками не выдавали вверенных им тайн. Обладатель делился с ними всем, что тревожило его, рассказывал самое сокровенное. Даири могли быть жёнами обладателя, но чаще всего брак строился только на взаимоуважении партнеров. О любви речи не шло. О том, что девушка является чьей-то даири, никто не должен был знать, ведь чаще всего обладателями были очень влиятельные люди. Девушку могли подвергнуть пыткам, чтобы выпытать информацию, поэтому обладатели, как могли, скрывали факт наличия у них живых "дневников".