Признание

Сдавать экзамены в начале июня? Человек, который это придумал, наверняка был очень зол. Никому это доподлинно не может быть известно, но наверняка в тот день, когда ему в голову пришла эта замечательная идея, на улице шёл сильный ливень, небо метало молнии, а сердце жгло нестерпимой тоской и злобой. Ведь это вполне в человеческой природе – желать несчастья другим, когда самому дорогу жизни перебежала чёрная кошка, лёгким взмахом гибкого хвоста окрасив её в такой же угольный, депрессивный оттенок. Но о подобных вещах совершенно не хочется думать в чудесное летнее утро, что внезапно выдалось в небольшом просвете между экзаменами. Солнечные лучи заманчиво заглядывают в отгороженные витиеватыми решётками стёкла библиотеки и, увидев внутри хотя бы одного озабоченного студента, хмуро склонившегося над толстенным фолиантом, полушёпотом призывают на помощь лёгкий ветерок, который мигом шаловливо и дерзко распахивает настежь окна, врывается в помещение неуловимым ароматом зелёной травы и бликов, скачущих по поверхности озера. Он озорно перелистывает страницы книги, заставляя на полуслове забыть очередное заклинание или ингредиент для зелья, сбрасывает на пол перья и свитки, с таким непривычно громким для библиотеки звуком, что мадам Пинс недовольно выглядывает из-за длинных пыльных стеллажей и орлиным взором осматривает помещение в поисках нарушителя спокойствия. А студенту ничего не остаётся, кроме как собрать в охапку свои вещи и незаметно выскользнуть из сонной тишины и сумрака книгохранилища, поскольку просто невозможно не откликнуться на обольстительный зов по-летнему свежей и кратковременной свободы, что вместе с ветром и солнцем прорвался сквозь окно и теперь настойчиво звенит в ушах. Подобным образом в это замечательное утро покинула библиотеку и Лили Эванс. Лучшая ученица факультета Гриффиндор всерьёз пыталась сопротивляться соблазнительному голосу свободы, что так некстати начинал звучать в голове при малейшем украдкой брошенном взгляде на улицу и мешал сосредоточиться. Первые пятнадцать минут она даже преуспевала в этом нелёгком сражении, что уже само по себе являлось подвигом, но потом транфигурационные термины так перепутались в раздражённом своевольными солнечными лучами сознании, что Лили не выдержала. Захлопнув справочник, над которым тут же взметнулось призраком невесомое облачко пыли, девушка решительно отправилась к выходу из школы, намереваясь продолжить подготовку к завтрашнему экзамену на берегу озера. В первую секунду яркий солнечный свет показался просто ослепительным, таким, что Лили даже зажмурилась от неожиданности. Но постепенно глаза привыкли после полутёмных коридоров замка, и девушка зашагала туда, где поблёскивала бликами и чуть колыхалась от лёгкого ветерка чёрная гладь озера. Как оказалось, не одна она решила провести сегодняшнее утро за пределами хогвартских стен. Возле берега плескались донельзя довольные младшекурсники, то и дело дёргая за щупальца выплывшего на мелководье и лениво гревшегося на солнышке гигантского кальмара. Он лишь слегка шевелил конечностями, когда ему уж слишком досаждала эта игра, на что дети отзывались радостным визгом и отскакивали на берег, впрочем, быстро возвращаясь на мелководье, чтобы продолжить забаву. Ученики же старших курсов вели себя на порядок сдержаннее, расположившись в тени раскидистых деревьев и негромко беседуя или же полностью погрузившись в учебники и конспекты, благо экзаменационная сессия шла полным ходом. Некоторые размахивали палочками и бормотали себе под нос заклинания, заставляя летать близлежащие камешки или практикуясь на них в превращениях. Лили, листая на ходу учебник трансфигурации в поисках нужной для повторения страницы, направилась к своему любимому месту под старым клёном, под которым они частенько сидели с подругами, как вдруг услышала неподалёку смех пополам с восторженными возгласами и заозиралась по сторонам в поисках источника веселья. На губах девушки появилась кривая ухмылка, что была ей так не к лицу, а настроение – удивительное дело – слетело вниз до почти минимальной отметки. Тёмные, вечно растрёпанные волосы, будто их обладатель только что свалился с метлы, причём не раз и не два (а на деле – дурацкая привычка взъерошивать их чуть ли не ежесекундно), расслабленная поза, самоуверенный вид – сомневаться не приходилось: Джеймс Поттер собственной персоной. И его верные подпевалы, куда же без них. Блэк, развалившись на траве, томно скучает, что вызывает бурные восторги у неподалёку расположившейся группки пятикурсниц с Когтеврана; Люпин сосредоточенным взглядом уткнулся в справочник по зельеварению, но время от времени с лёгким раздражением косится на Петтигрю, что то и дело подскакивает и принимается восхищённо аплодировать, чуть ли не визжа от счастья. А причиной тому – опять-таки этот несносный Поттер: снова стащил после квиддичной тренировки снитч и теперь играется с ним, отпуская и ловя его вновь. Маленький золотой мячик пару секунд висит в воздухе, трепеща тонкими крылышками и будто не веря внезапной свободе, а потом резко рвётся вперёд, но длинные цепкие пальцы гриффиндорского ловца не дают ему улизнуть. Каждая удачная попытка сопровождалась бурными восторженными воплями Петтигрю, что вскоре могло показаться уже почти неуместным. Но Поттер лишь снисходительно улыбался и отпускал снитч снова и снова, перехватывая его в самый последний момент, причём с таким лицом, будто это ему не стоит ровным счётом никаких усилий. Юноша облокотился об узловатый ствол дерева, насмешливые светло-карие глаза за круглыми очками полуприкрыты – весь его облик выражал просто-напросто безмятежность, как нельзя лучше подходящую к атмосфере тёплого летнего утра. Вообще Джеймс был, хоть и не хотелось этого признавать, очень хорош, и на минуту Лили почти залюбовалась статной фигурой парня, но тут же со злостью одёрнула себя: не хватало ещё, чтобы он со своими дружками это заметил. Изо всех сил стараясь придать себе гордый и неприступный вид, она уверенно зашагала вперёд, до боли в костяшках пальцев сжимая ни в чём не повинный учебник трансфигурации и твёрдо намереваясь проигнорировать компанию, которая, однако, уже успела её заметить. Блэк приподнялся на локтях и, подозвав к себе Поттера, начал что-то быстро говорить ему на ухо. А секундой позже ловец гриффиндорской команды, совершенно без надобности взъерошив свои чёрные волосы и почему-то слегка покраснев, выпрямился и окликнул девушку: - Эй, Эванс! - Чего тебе, Поттер? – как всегда, называет только лишь по фамилии. Попытка гордо прошествовать мимо неразлучной четвёрки провалилась полностью. - Эмм… - внезапно замялся тот, неожиданно неловко вертя в руках снитч и уткнувшись в него взглядом, будто ища помощи у безмолвного золотого мячика. Лили язвительно усмехнулась. Похоже, Блэк не успел снабдить своего лучшего друга знанием о том, что следует говорить дальше. - О да, очень красноречиво, - произнесла девушка, вкладывая в интонацию всю возможную насмешливость, которую она смогла призвать в данный момент. – Лучше скажи – тебе не надоело цепляться ко мне? Ведёшь себя вечно, как какой-то выпендрёжник. Этот идиотский снитч… Неужели ты и правда это так любишь? – в этот момент она себя почти возненавидела. Потому что вдруг начала напоминать самой себе Джеймса с его неумением пройти мимо и не прицепиться к чему-либо хотя бы единственным колким словечком. Возненавидела и ничего не могла с собой поделать. А юноша вдруг поднял на неё глаза, буквально пронзив Лили взглядом, и, чуть усмехнувшись, ответил: - Да, люблю. И ещё я тебя люблю, Эванс. Блэк тихонько присвистнул и поднял вверх большой палец в знак одобрения. Петтигрю шумно втянул воздух и прижал ладони ко рту, и даже невозмутимый Люпин приподнял бровь, взглянув на друга поверх книги. - Идиот… - едва слышно выдохнула Лили. От неожиданности сердце гулко ухнуло в груди, а потом будто замерло, а голос и вовсе отказался подчиняться. Девушка резко развернулась на каблуках и почти бегом бросилась обратно в замок, напрочь забыв о том, что собиралась позаниматься на свежем воздухе. Компания молча проводила её взглядами, словно некоторое время переваривая услышанное, а потом Джеймс нервно засмеялся. Впрочем, спустя короткие мгновения тихий неуверенный смех сменился громогласным хохотом всех четверых, в котором явно слышались разрядка и облегчение. Вот так вот, пускай непринуждённо, с улыбкой и будто вскользь, сказать о том, что копилось и настаивалось внутри уже долгие месяцы – лишь кажется, что легко, а на самом деле невыносимо трудно выдавить из себя одну-единственную фразу. Зато потом в душе вдруг наступает такое спокойствие и радость, что кажется: всё обязательно будет хорошо, ещё долго-долго. И плевать на то, что грифиндорскому ловцу ещё предстоит, чуть ли не сходя с ума, искать рыжеволосую девушку по всему хогвартскому замку, а найдя, мягкими прикосновениями вытирать с её лица слёзы и действиями убеждать в серьёзности того, что он сказал на берегу озера. Самое сложное уже позади.

* * *

Сдавать экзамены в начале июня? Человек, который это придумал, наверняка был очень зол. И даже не предполагал, чем может обернуться простое решение повторить трансфигурацию под старым клёном на берегу чёрного озера.