good love is on the way

Стайлз Стилински с ужасом ждал этого дня последние несколько месяцев. Словно у него в памяти застрял огромный мигающий знак «ТРЕВОГА. ТРЕВОГА. 23 МАЯ НА ПОРОГЕ». Он перекатился по постели и вздохнул, поднимая давно пришедшее по почте приглашение. Это было приглашение на свадьбу его бывшей девушки, Лидии, и она приглашала его и его «плюс один». Он не имел ничего против нее — после расставания они остались друзьями, он даже познакомил ее с ее нынешним женихом-но-скоро-мужем Джорданом. Он был счастлив за них. Правда, счастлив. (Их с Лидией отношения были трудными — несмотря на то, что они до того, как начать встречаться, были друзьями годами, романтический аспект стал камнем преткновения их отношений, и они несколько лет пытались удержаться на краю, прежде чем расстались. Стайлз и сейчас любил ее, но совсем не так, как годы назад) Он не был счастлив из-за этого, скорее потому, что был бесконечно жалок в своем одиночестве, запертый в квартире, как в тюрьме, половину дня, другую проводя в участке, где стажировался. А сейчас он, в день свадьбы, совершенно один и просто обречен на унижение прямо перед его лучшей подругой и ее женихом/мужем. Должно быть, 23 мая станет датой в его свидетельстве о смерти, Стайлз был просто в этом уверен. Он вытащил себя из кровати и пошел на кухню к кофейнику со вчерашним кофе — тот просто призывал Стайлза. Он схватил с сушилки чашку и уже собрался наполнить ее спасительной жидкостью, как зазвонил телефон. — Да? — Стайлз! — Скотт, его лучший друг, в это звучал как-то особенно бодро в это утро, так что Стилински не удержался и, несмотря на свое настроение, улыбнулся. — Я спас твою задницу, чувак. Я поговорил с Кирой, и ее подруга совершенно свободна сегодня. Стоп. — Ты имеешь в виду… — Бро, я нашел тебе пару на свадьбу Лидии, — он практически видел кривую усмешку на лице Скотта. И, Божечки, он не будет сегодня вечером выглядеть жалким. Стайлз, сжав кулаки, принялся прыгать по кухне, не сразу сообразив, что все еще говорит по телефону. — Скотт МакКолл, ты свет всей моей жизни. О Боже. Твою мать, ты просто реальный Супермэн, чувак, я люблю тебя, — Скотт захохотал на другом конце линии. — Ты можешь ей передать, чтобы подъезжала сюда к, скажем, четырем? Я поеду в церковь где-то полпятого, не хочу опоздать. — Чувак, если ты опоздаешь, Лидия сдерет с тебя кожу заживо, а я буду очень громко ржать. Просто лучший друг. Стайлз закатил глаза и потряс головой: — Спасибо, что прикрыл мне тылы, Скотти. — Не за что, братец. Увидимся в церкви, — Скотт повесил трубку, и Стайлз позволил себе хмыкнуть от волнения. Он просто надеялся, что его «плюс один» не будет против многочисленных саркастических комментариев во время церемонии. *** Видимо, так ему везло по жизни, потому что ровно в четыре Таинственной Незнакомки не наблюдалось. Он бродил в смокинге по квартире последние сорок пять минут, пытаясь застегнуть кнопки и завязать галстук, и чувствуя себя ужасно нервозно. Он так надеялся, что его новая знакомая не опоздает, но, очевидно, с этим Стилински пролетел. Четыре часа превратились в «четыре ноль пять», пролетевшие к «четыре десять», и в двадцать минут пятого он уже всерьез собирался позвонить Скотту с воплями паники, когда в его дверь постучали. Слава Богу. За последние десять минут он постарел на десять лет. Когда он подбежал к двери и распахнул ее, за ней обнаружились Скотт, его подруга Кира и красивая девушка где-то их возраста. Он поднял глаза на своего лучшего друга, тот пожал плечами и взглядом указал на Киру, смотревшую в этот момент на незнакомку. Стайлз вздрогнул, поняв, что ни Скотт, ни Кира не одеты для торжества. В желудке вдруг образовалась черная дыра. — Кое-что случилось у моих родителей, — тихо проговорила Кира, заметив выражение лица Стайлза. — Я не… Мне нужно к ним, — Скотт обнял ее за плечи, оставив поцелуй на ее виске. Он поймал взгляд Стайлза и одними губами произнес «Ее мать в больнице». О. Девушка рядом прикусила губу и утешающе погладила Киру по плечу, прежде чем повернулась к Стайлзу. — Я Малия, — проговорила она, протягивая руку. Он пожал ее, несколько шокированный тем, что у нее было очень крепкое рукопожатие. Она улыбнулась ему, и ощущение боли в руке исчезло, потому что — Боже — она была так красива. — Стайлз, — выпалил он через мгновение. Затем повернулся к друзьям, — Передай родителям мои наилучшие пожелания, Кей. Кира слабо улыбнулась ему, пряча влажные глаза, а затем она и Скотт повернулись и отправились к машине. Малия осталась стоять в дверях его квартиры. — Так что, мы идем? — спросила она, заправляя прядь за ухо, ее волосы сверкнули в странном освещении его прихожей. О, точно. У них же свадьба на носу. — Да! Да. Я просто… Э… Ща подхвачу подарок и запру дверь. Он обернулся и тут же споткнулся о подушку, брошенную на пол вчера ночью, чем заслужил смешок своей таинственной спутницы. (Это прозвучало миленько, подумал он прямо перед тем как внутренне завопить О Боже, просто поверить не могу, что я едва не навернулся прямо перед моей «подружкой»). Он повернул голову и неловко ей улыбнулся, прежде чем ринулся в свою комнату и схватил сверток, приготовленный для Лидии и ее жениха. Это был набор из тех фартуков, что одевают парочки, когда готовят, и смеются, и целуются, и обжимаются пока готовят. Он знал, что это такое из первых рук, и, честно говоря, это было ужасно мило — от слова «ужасно». Может, Лидия воспримет это как шутку о том, как ужасно он и она не подходили друг другу. Он уверенно лавировал между вещами, валяющимися на полу, запер дверь и последовал за Малией. Часы на его телефоне показали тридцать пять минут пятого, и он был рад, что они хотя бы отчасти следуют графику. Они запрыгнули в машину, и Стайлз решительно вырулил к церкви. *** И все бы хорошо, но он забыл о пробках. И это отправило его и его сидевшую рядом (прекрасную) соседку в буквальный тупик. — Такое чувство, что она растянулась еще на несколько миль, — проговорила Малия, высовываясь из окна и вытягивая шею. — Еще полчаса. Или больше. Стайз повернулся к ней, вопросительно подняв брови. Она нырнула обратно в машину и уверенно пожала плечами. — Что? Я всю свою жизнь провожу в разъездах. В пробках я просто спец. Что ж, это была довольно неприятная новость. — Это… интересно? — попытался он, и она в недоумении обратила взгляд к Стайлзу. — Я не… Я не имею в виду, в смысле, я не пытаюсь тебя уколоть и не говорю, что ты дитя дорог и все такое, но ты действительно хороша в этом. Я не знаю. Сам я живу на быстрорастворимой лапше и никуда не выхожу последние два года, так что я не осуждаю, просто… Выражение лица Малии смягчилось: — Я бы не стала тебя укорять за лапшу и отсутствие светской жизни, — она слабо улыбнулась. О, ему понравилась эта улыбка. — Правда? — он проследил за тем, как меняется выражение ее лица от улыбки к чему-то большему, и когда она засмеялась тихонько, он понял, что происходит. Вашу-вашу-вашу мать. — Не совсем. Он изобразил, что задыхается от ужаса. — Извини! Ты просто… — она замолкла на секунду. — Стайлз, я же видела твою квартиру. Это полный бардак. — Эй! У моего бардака есть очарование, уверяю, — наполовину серьезно принялся оправдываться он, и она засмеялась снова, сморщив нос. — Кроме того, это благородный стиль жизни. Слова повисли в воздухе между ними, прежде чем они оба захохотали. В конце концов, иногда даже в пробке можно найти что-то хорошее. *** Он бы ни за что не признался, что плакал на церемонии. Неа. Вообще нет. Никто бы не смог доказать, что у него нет аллергии на пыльцу цветов, украшавших алтарь, перед которым целовались Джордан и Лидия. Точно. Именно аллергия. Малия чуть склонилась к нему в этот момент, и он увидел, что она тоже плачет. Плачет и улыбается, одновременно. Он не был уверен, что толкнуло его взять ее за руку, но он это сделал, и она опустила взгляд на их сцепленные пальцы, прежде чем улыбнулась дрожащей улыбкой. Сердце в его груди вознамерилось взорваться. *** Позже они оказались за столом, окруженные почти полностью незнакомыми людьми, которые, как предположил Стайлз, были семьей и друзьями Джордана. Стилински пытался с ними поговорить, но в конечном итоге все разговоры сводились к тому, как они счастливы за Джордана и Лидию, и как, должно быть, счастлив Стайлз, хотя ему совсем не нужны были подробности, какими счастливыми делают друг друга герои дня. Все это только заставляло его чувствовать себя еще более одиноким, а он не хотел думать об это прямо сейчас. Пока он не почувстовал, что Малия опустила руки на его плечи: — Сладкий, — проговорила она. – О, мальчики, о чем болтаете? Она встретилась с ним взглядом, и о Боже, Малия, нет. Она прижалась к Стайлзу, и мужчина постарше, с которым только говорил Стилински (или, точнее, чью речь он выслушивал), понимающе ухмыльнулся: — Как долго вы вместе? — поинтересовался он, и вау, Стайлз не думал, что этим вечером последует такой вопрос. — Пару месяцев, — легко солгала Малия, убедительно поглаживая его плечо. — Такое чувство, что мы знакомы всю жизнь. Я никогда не думала, что найду когда-нибудь столь понимающего и любящего мужчину, но вот он. Мой любимый. Мой Стайлз. — она преувеличенно нежно прижалась губами к его щеке, и Стайлз не знал, нервно ли расхохотаться или последовать ее игре. Он выбрал последнее. — Я не думал, что полюблю снова, не после Лидии. Но Малия… — он трепетно взял ее за руку и заметил, что она пытается сдержать хохот. — Она все изменила. Я всегда искал кого-то вроде нее. К его внутреннему удовольствию, мужчина, с которым они разговаривали, внезапно стал выглядеть так, словно ему было неудобно перед таким публичным выражением нежностей, и очень скоро он неловко улыбнулся и сбежал, чтобы присоединиться к другому разговору. — О Боже, — засмеялась Малия, когда она и Стайлз остались вдвоем. — Знаешь что… Давай загрузим как можно больше людей нашими «отношениями». — она вложила в слово совершенно забавную интонацию, и он не мог не найти это очаровательным. И, Боже, идея искушала, но Лидия… — Я не хочу быть задницей для новой семьи моей подруги, — проговорил он, хоть это и убивало его. — Стайлз, мы же не собираемся поджечь тент. И вообще, разве они не заставляют тебя чувствовать себя идиотом, со всеми их любовь-морковь болтовней — и так ведь будет всю ночь. Тогда почему бы и нам не развлечься? — откуда она знала? — Со мной они проделывают ту же хрень. Ну же. Давай сунем им нашу любовь прямо в лицо и дадим попробовать вкус их собственного лекарства. Он сопротивлялся секунду, раздумывая. А затем… — Ну хер с ним. Вперед, детка! Так началась их ночь. Сначала все было довольно невинно — они сидели рядышком, Стайлз обнимал ее за плечи, пока они трепались с народом. Малия опустила голову на его плечо, так часто моргая, что щекотала его ресницами, и следила за тем, чтобы в каждом их предложении мелькало слово «любовь». Стайлз притворялся, что влюбленно пялится ей в рот, когда она говорила. Довольно тонко. Однако, когда начали разносить выпивку, Стайлз быстро узнал, что алкоголь делает из Малии настоящего дьявола, потому что после стакана или двух, она плюхнулась к нему на колени и заставила обнять ее за талию: — Подыгра-ай мне-е, — прошептала она, и он, тоже не совсем трезвый, подчинился. Она была громкой, распускала руки, а он мог только смеяться вместе с ней, когда она громогласно рассказывала, каким неловким был их первый раз. За неполный час они придумали целую хронологию их отношений, и каждая история вгоняла в краску все больше и больше окружающих, пока где-то после полуночи и Стайлз, и Малия не оказались пьяны в стельку. Ну, знаете, когда из бара до такси тебя тащит официант, а ты не можешь даже пошевелить яыком. Что-то в этом роде. Стайлз, конечно, никогда не был особенно устойчив к такому количеству алкоголя и еды, так что очень скоро ему пришлось сбежать в лес за площадкой и опустошить желудок. Малия последовала за ним, двигаясь несколько заторможенно, и присела рядом, с силой поглаживая его спину, пока он пережидал приступ головокружения, схватившись за пень. — Ты как? — спросила она через несколько минут. Он чуть поднял голову и сгримасничал, заставив ее улыбнуться: — Ну, такое чувство, что меня стошнило колонией огненных муравьев, а за исключением этого я не так уж и плох, — ответил он, прежде чем отшатнуться и снова скорчиться в приступе тошноты. С его стороны было очень по-джентельменски не запачкать ее симптичное платье. Когда желудок решил, что с него достаточно, Стайлз снова поднял голову, — А ты? — Я така-а-а-ая пьяная, — ответила Малия. — Прямо сейчас тебя три штуки, или нет? Друг бы мне не помешал, — она засмеялась собственной шутке, заставив Стилински хмыкнуть. Она была очень, очень непосредственной. — Я так повеселилась сегодня. Надеюсь, твоя подруга не разозлится, что мы практически облапали друг друга перед всеми этими людьми. — А-а, Лидия и не такое видела, поверь. Мы встречались. Она реально видела что похуже. — Вы встречались? — поинтересовалась Малия, склонив голову на бок. Пряди выпали из прически и полубесоззнательно Стайлз заправил их за ее ухо. И еще раз — координация подвела его, но, по крайней мере, он не шлепнул ее по лицу, потому что это уничтожило бы момент. — Ага. Пару лет. Сначала было забавно, а потом мы просто… разошлись. Знаешь? Как на разных радиоволнах, — он вздохнул, и она взглянула на него своими большими карими глазами (он мог поклясться, в них сверкнуло что-то голубое. Это, наверно, были самые красивые глаза, какие он только видел) — Ага. Ага, я знаю, как это, — она опустила глаза к своим рукам, но затем снова впилась в него взглядом. — Я рада, что у вас с Лидией ничего не получилось. — М? Почему? — Потому что тогда бы я не была приглашена на ее дурацкую свадьбу в качестве ненастоящей подружки ее странного бывшего с потрясающе милой улыбкой, — ее улыбка стала шире. – Ну, знаешь. Короче, я рада. Стайлз взгляднул на ее из-под бровей, и его желудок подпрыгнул — не из-за алкоголя, или еды, или смехотворного рева акустики за их спинами. — У меня правда потрясающе милая улыбка? — спросил он, пытаясь удержаться от усмешки и проваливаясь. - Хм. Надо было раньше об этом сказать, — он придвинулся ближе. — Это почему? — проговорила Малия (зная, почему). — Потому что… — он сократил расстояние между ними еще больше и потянулся к ее губам, но она вместо того, чтобы ответить, мягко шлепнула его по щеке: — Я, может, и пьяна в зюзю, — проговорила она, когда он отодвинулся, — Но ты только что буквально избавился от своего ужина, и я не буду тебя целовать, пока ты несколько раз не почистишь зубы. Он ухмыльнулся: — Ага. Достаточно честно. Значит, в следующий раз? — Определенно. *** Лидия позвонила ему на следующей неделе, когда он почти похоронил себя в неотмаркированных папках. — Как медовый месяц, Ли? — спросил Стайлз, швырнув папку на свой захламленный стол. Он услышал улыбку в ее голосе, когда она ответила: — Расслабляющее. Освежающе. Я стала намного более гибкой… — О БОЖЕ, Лидия, пожалуйста, без деталей! Она засмеялась: — Шучу, Стайлз, расслабься. Я просто звоню сказать спасибо за подарок. Джордан все выходные не снимал фартук. — Пожалуйста, скажи, что ты имеешь в виду, что он готовил без остановки, а не занимался с тобой всякими грязными вещичками. Пожалуйста. — Стайлз, — больше она ничего не сказала, и слава Богу. — Ты ужасна. — А еще я звоню, чтобы узнать, кем была твоя подруга? Она показалась мне очень милой. И пьяной. Стайлз засмеялася, а потом вдохнул. Малия… Он взял ее номер у Киры, но еще не позвонил. — Ее зовут Малия. — Вы выглядели счастливыми, — мягко проговорила Лидия не в своей обычной манере. А затем добавила, — Не проеби девушку на этот раз, Стилински. Она правда влюблена в тебя, хоть я этого и не понимаю. — Можно мне перерыв от тебя? — раздраженно уточнил он, и она снова засмеялась. – Иди, веселись, занимайся странными вещами со своим бойфрендом. Береги себя. И предохраняйтесь. Она положила трубку. Пару секунду спустя его телефон снова загудел. Номер был незнакомый, но Стайлз все равно поднял трубку — в конце концов, это могло быть по работе. — Добрый день? — Итак, я абсолютно, стопроцентно трезва и все еще хочу тебя поцеловать, — голос Малии эхом прошел по проводам, и Стайлз улыбнулся шире, чем, как думал, было возможно. Он победно вскинул кулак вверх и подпрыгнул, и тут же вернулся к разговору: — Скажи, откуда тебя забрать и я буду там в десять.