А слабо?

Наконец-то! Ну, наконец-то, в этих холодных отстранённых глазах промелькнуло хоть что-то! А то он уж, грешным делом, начал подумывать, что блондин абсолютно непрошибаем. Вот только не было это чувство ни испугом, на который музыкант так рассчитывал, ни вполне ожидаемым удивлением, ни злостью, и даже не раздражением. Свай мог бы поклясться, что каряя пустота на секунду зажглась вызовом и… смешинкой? И эта непонятная, какая-то грустная улыбка, чуть тронувшая уголки глаз, неожиданно преобразила их, заставив потеплеть и как бы даже посветлеть на полтона. И эти глаза ему понравились. Было в них что-то такое… Родное, что ли? Умиротворяющее. Странное. И непривычное. Он не раз видел, как Макс Тироль смеялся. Хохотал, постукивая себя рукой по колену, гоготал, откидывая назад голову и открывая подрагивающий кадык, ржал, как лошадь, кривя губы и отирая выступающие слёзы. Но никогда ещё он не видел его улыбки. Простой. Искренней. Насмешливой. Э-э-э… Насмешливой? - Да ты никак пытаешься шантажировать меня в ответ? – улыбаясь уже не только глазами, но и губами, уточнил Макс. - Я не пытаюсь, я шантажирую! – Свай был слегка обескуражен такой странной реакцией. - Занятно… - парень отхлебнул из своей чашки и склонил голову к плечу. - Но глупо. И неудачно. - Да прям! – фыркнул Филипп. - Ты ещё скажи, что тебе абсолютно всё равно, если все вокруг узнают, что заядлый гомофоб Тироль крутит задом в клубе для геев! - Ну, не то, чтобы всё равно, - согласился Макс. - Но с другой стороны, когда-то же надо делать каминг-аут. Чем плохо сейчас? - Каминг-аут? – парень не сразу сообразил, о чём речь. - Да ладно! Не говори мне, что ты… - Гей? – закончил тот, и снова улыбнулся. - Ладно, не буду, если тебя это так смущает. - Фигня! – Свай одним глотком прикончил свой кофе, обдумывая полученную информацию. - Ты врёшь! Только не пойму, зачем… Гей, не гей – что это даёт? - Ровным счётом ничего, - Макс подозвал официанта и заказал им ещё по чашке. - Поэтому и врать резона нет. - То есть, всё вот это твоё "фу, гомики", "буэ, голубые" и так далее, на сколько фантазии хватало, это что? Лучшая защита – нападение, так, что ли? - Не совсем… Скажем так - я преследовал свои цели. Мне надо было, чтобы меня считали гомофобом. И я этого добился. - То есть, ты таки боишься раскрыться? – торжествовал Свай. - То есть, - осёк его блондин, - мне так было надо. Тогда. А сейчас это уже не актуально, так что валяй, рассказывай! - Ты темнишь! – не отступился Филипп, буквально кожей чувствуя какую-то фальшь, но пока ещё не сообразивший, куда именно давить. - Ну, допустим, всего лишь допустим, что тебе по барабану афиширование собственной ориентации, - блондин, соглашаясь, кивнул. - А с репутацией чего делать будешь? - В смысле? – в карих глазах зажёгся неподдельный интерес. - В прямом. Я уже вижу заголовки, - Свай картинно развёл руками в стороны, словно демонстрируя разворот журнала или газеты: - "Отпрыск семьи Тироль подрабатывает стриптизёром в гей-клубе". Как тебе? - Уже лучше… - Что лучше? - Твоя попытка шантажа, - объяснил задумчиво Макс. - Только что она вышла из ранга глупых в ранг имеющих право на существование. К сожалению, так и оставшись неудачной. - Проверим? – зажёгся Филипп. - А что тут проверять? – серьёзные карие глаза, казалось бы, заглядывали в самую душу. - Фотографии-то ты вряд ли сделал, иначе уже ткнул бы мне их в морду. Я просто больше не появлюсь в "Котике", вот и всё. Делов-то… - Вот так прямо возьмёшь и бросишь? – не поверил Свай. - Ну да, - спокойно пожал плечами блондин. - Жалко, конечно. Привык я уже к тамошней публике. Но с этого момента Тира больше нет, как и твоего шантажа. Чего, кстати, не скажешь о Джее Салливане, - попытался он повернуть разговор в прежнее русло, но панк не был настроен позволить этому случиться. - К Джею мы ещё вернёмся, - пообещал он. - Меня сейчас как-то больше тянет поговорить о Тире. - О ком? – деланно удивился Макс. - Говорю же, нет его больше. - Не морочь мне голову! Если уже ты, при твоём папаше, опустился до проституции… - Я. Не. Шлюха! – внезапно взъярился спокойный до этого парень. - Если я обнажаюсь перед всеми, это ещё не значит, что под всех и ложусь! - Ладно, - махнул рукой Свай, - не проституция. Стриптизёр тоже профессия сомнительная, особенно для такого гордеца, как ты. - Ты ничего обо мне не знаешь, дорогуша! – не согласился Тироль. - С чего такие выводы? - Да это всё не важно. Важно, что если ты уже согласился на эту работу, то деньги тебе во как нужны, - Филипп рубанул себя ребром ладони по горлу. - Думаешь, я поверю, что ты так легко соскочишь? Куда работать пойдёшь, милашка? В пиццерию? Макс пару секунд в замешательстве рассматривал музыканта, а потом вдруг оглушительно и обидно заржал. До слёз. До хрипоты. До колик в животе. - Ты… Ты… Ты… - он всё никак не мог успокоиться и перевести дыхание, и каждая его попытка что-то сказать вызывала только новый приступ дикого хохота, причину которому Свай не мог назвать. - Ты что, - выдавил он наконец, - решил, что я… там… за деньги?! Ой, я не могу! Фил, ты!.. Боже, какая ржака! За деньги! - А ты из альтруизма? – съязвил панк, в изумлении таращась на парня. - И не зови меня Фил! - Ладно. Фили-и-и-пп! – блондин постепенно приходил в себя, отирая от слёз глаза и подхихикивая. - Господи… За деньги… А-ха-ха… Фил, ты идиот! Посмотри на меня! Нет, ты хорошо посмотри! – он обвёл себя рукой, задержавшись на стильной, модельной стрижке и явно дизайнерских шмотках. - Я что, выгляжу как человек, которому надо работать? - А что тогда?.. - Да нравится мне это! – перебил его Тироль. - Просто нравится! - Нравится?! Нравится, когда пьяные, озабоченные, ничего не соображающие мужики похотливо пускают слюни на твою голую тушку?! - Не будь ханжой! Да, нравится. Я же не спрашиваю, как ты умудряешься и по мальчикам, и по девочкам, хотя мне это и странно! Как по мне, так уже либо одно, либо другое… - Это называется бисексуальность! - Да какая разница? Я это к тому, что у каждого свои кинки. Меня вот такие танцы заводят. К тому же, с любовниками проблем нет – выбирай любого, все тебя хотят, все согласны. - И часто приходится? – почему-то разозлился Свай. - Выбирать? - Не жалуюсь! – хохотнул блондин. - Эй! Не завидуй! И вообще, что-то мы отклонились. Если ты ничего больше не придумал, может, вернёмся к моему шантажу тебя? - Я не закончил… Я вот тут подумал, а как твой отец… - Господи! – закатил глаза Макс. - Дай мне сил с этим идиотом! Ну, что отец? Что ты ему расскажешь? О том, что я гей? Так он знает. Не сказать, что счастлив этим непомерно, но и ничего нового ты ему не сообщишь. Опоздал ты примерно на годик. О том, что голым задом трясу? Так уже нет, говорили же об этом! Фил, детка, кончай испытывать моё терпение! У нас есть договорённость или я иду в газеты? - Не называй меня Фил! - Хорошо, детка! - Не называй меня… - Свай! Я просто задираюсь, - неожиданно миролюбиво протянул Макс. - Прости, - а он не перестаёт удивлять. - Так мы договорились? - Договор не предусматривает давление! - Это семантика! Итак? Я тороплюсь вообще-то… - Хорошо! – сдался Свай. - Будет тебе поцелуй. Но ты сволочь! - Да-да, я в курсе! До пятницы. Было приятно иметь с тобой дело! – Тироль поднялся со своего места и уже стоя уточнил: - А это правда, что ты никогда не платишь за свои свиданки? - Э… Правда. И что? - Да так… - Макс щёлкнул пальцами, подзывая официанта, и ткнул тому в обалдевшего от такой наглости Филиппа: - Панк заплатит! Всё. Пока-пока! Свай задумчиво наблюдал за удаляющимся блондином. Чёрт, этот парень подобрался слишком близко! Нет, вся эта история про воровство и плагиат, чушь конечно редкостная, но если кто-то начнёт копать… И не дай Бог докопается до правды про Джея… Вот этого уже допускать нельзя. Даже если это означает подыграть зарвавшемуся мажорику. Макс оседлал Кавасаки, натянул шлем, захлопнул лицевой щиток, повернул ключ зажигания и только тогда позволил себе, наконец, перевести дыхание. Откуда он узнал про клуб? Вот зараза! Панк был так близок к правде, что он уже почти и не сомневался в провале. Повезло, что тот поверил. Чёрт! Надо же было так спалиться! Спокойно, Макс, спокойно. Ещё три дня и всё закончится.