А слабо?

Найти белобрысого врунишку не составило на этот раз никакого труда. Оно и не мудрено. Какие могут быть проблемы, если точно знаешь, где и кого искать? Парень, уже наполовину обнаженный, извивался на сцене в окружении заведённой, восхищенно свистящей и улюлюкающей толпы. Судя по количеству одежды на его теле, время до конца номера у Свая было навалом. И он, скрыв свои не в меру приметные разноцветные патлы под темно-серой банданой, направился к бару. - Двойной "Блэк Лэйбл", - бросил Филипп приятелю блондина, дождавшись своей очереди. - Тир сегодня в ударе, а? - Он всегда в ударе! – хохотнул бармен, выполняя заказ. - Ходячий секс-символ на вечных батарейках! - Часто выступает? – уточнил Свай, делая вид, что не знает. - Да почти каждый день, - последовал ожидаемый ответ. - И вот же харизма какая у парня - каждый раз аншлаг! - Да ты что? – Филипп старательно изобразил заинтересованность и выложил на барную стойку несколько свёрнутых купюр. - А скажи-ка мне вот что, эту его харизму можно как-то заиметь э… в личное пользование? - Личное, говоришь? – бармен одним незаметным, натренированным движением смёл деньги. - Приватный танец устроит? - Сколько? – парень показал растопыренные два пальца и Филипп удивлённо присвистнул: - Фигасе! Всё включено, что ли? - Включён танец, - нахмурился тот. - Только танец. Пятнадцать минут. Ничего, кроме танца, не ожидать, не требовать, не предлагать. Руками не трогать. Платишь сто ему напрямую и ещё сто хозяину. Если не устраивает… - Устраивает! – перебил его Свай. - И… как? - Я договорюсь, - приятель Макса без проблем понял невысказанный вопрос и ткнул пальцем в сторону лестницы, ведущей на второй этаж. - По ступеням наверх, вторая дверь справа. Стольник отдашь парню на входе. От него же получишь ключ. Он же тебя вышвырнет к чертям, если мои объяснения по поводу дозволенного были недостаточно доходчивыми. Тир освободится минут через десять. Идёт? - Договаривайся! – согласно кивнул он и, прихватив свою выпивку, направился в сторону лестницы. - Будет весело, да… Приватный кабинет, на удивление, был обставлен со вкусом и с размахом, не в пример довольно плебейскому помещению внизу. И, судя по наличию широченного кожаного дивана, не все, использующие его для предоставления особых услуг, придерживались столь же строгих правил, как Макс Тироль. Впрочем, и диван, и остальная обстановка волновали Филиппа меньше всего. В конце концов, он сюда не за тем пришел. Услышав раздавшиеся в коридоре неспешные шаги, он скользнул ко входу в комнату и встал таким образом, чтобы распахнувшаяся дверь скрыла его от вошедшего. - Ну и где?.. – начал, было, Макс, когда его неожиданно сильно пнули в спину, заставив буквально пролететь через помещение и упасть грудью на диван. Хищно щелкнувший замок однозначно возвестил о том, что ловушка захлопнулась. - Что за…?! - и опять ему не дали договорить. - Ну, здравствуй, дорогуша! – прозвучал ставший в последние дни таким знакомым голос, и Макс, грязно ругнувшись, повернулся. - Я смотрю, ты мне не рад? - Ну что ты… - глаза парня бегали по комнате, словно выискивая что-то. - Тебе я всегда рад, солнышко ты моё полумиллионное… А какого хрена, зайка? – Макс, наконец, пришел в себя. Довольно быстро, надо отметить. - Да вот, решил заскочить по старой дружбе, - Филипп, многообещающе скалясь, медленно надвигался на него. Макс резво вскочил и, обежав диван вокруг, встал за его спинкой. - Думаешь, мне это помешает? – приподнял музыкант бровь в ответ на этот манёвр. - Помешает в чём? – уточнил блондин. - Мы же по дружбе, так? - По большой! – кивнул Свай, просчитывая, как его скрутить. - По очень большой! – поддакнул Макс, вытаскивая из-за дивана алюминиевую биту. - Мы же не сделаем друг другу больно, правда же? - Даже так? – признаться, этого Филипп не ожидал. Интересно, а каковы шансы, что эта зараза умеет обращаться с битой? - А ты думал, ты первый такой дружелюбный? – Макс профессионально прокрутил ультимативное оружие дворовой шпаны в руке, чем моментально отбил охоту бросаться на себя, и, изогнув бровь, предложил: - Поговорим? Свай прикинул свои шансы и пришел к неутешительному выводу, что скрутить-то Тироля, он может и скрутит, но при этом так огребёт сам, что мама не горюй. Желание всыпать блондину никуда не делось, но уступило доводам разума. Поговорить? Ну, ладно. Можно и поговорить. Парень рухнул в объятия огромного мягкого кресла и, вытянув ноги, позволил: - Ну, говори, - главное сейчас, удержать инициативу. - Я? – не повёлся Макс. - Солнышко, это ты ко мне приперся! Так что говори, чего надо и вали отсюда! - Да я, собственно, не за поговорить пришёл, - заявил музыкант, и блаженно откинулся на спинку кресла. - Работай, детка! - А с фига ли мне? – Тироль, не выпуская биты, второй рукой начал застёгивать пуговицы на рубашке. - Алё! – вскинул руку парень. - Ты ничего не перепутал? Стриптиз подразумевает раздевание, не наоборот. - Стриптиз подразумевает оплату! – он деловито продолжал своё занятие. - А как же любовь к искусству? – хохотнул Свай. - Тебе же деньги не нужны. Ведь не нужны же? Или как? - Так то же по любви! – Макс закончил застёгиваться и присел в пол оборота на спинку дивана. - Но, так и быть, для тебя сделаю исключение. Услуга прежняя – поцелуй. Тариф ты знаешь. - Пол лимона, я так понимаю? - Умничка! Возьми пряник с полки. - Не люблю сладкое, - протянул Свай, сделал вид, что задумался и обрубил. - Нет. Я передумал. Скучно это. - Скучно? – Макс приподнял бровь - Могу повеселить. На первых страницах Космополитена. - Да пофиг! – он откровенно наслаждался промелькнувшим в карих глазах недоумением. - Я тут подумал, зайка… На понт ты меня взял. Не хорошо… Нет у тебя на меня ничего, и не было! - То есть, - уточнил блондин, - ты не обидишься, если завтра твоя карьера помашет тебе ручкой? А я так переживал… - Не паясничай! – мгновенно отбросил Свай напускное веселье и сощурился. - Не рухнет моя карьера, не дорос ты ещё, шантажист хренов. Пошумят, пошумят и успокоятся. Сегодня я на первых страницах, завтра кто-то другой… - Судье ты тоже это скажешь? – перебили его. - И кто же на меня в суд подаст, милашка? Ты, что ли? На основании чего, позволь поинтересоваться? - Почему я? – удивился Макс - Джей и подаст. - Джей? – снисходительно улыбнулся музыкант. - Джей Салливан? Подаст в суд? На меня? - Ага. - Ну, ты даёшь… И с чего же ты, щенок, взял, что Джей захочет со мной судиться? - А он сам сказал, - и Макс выложил свой главный козырь. - Не хотел я этого делать, Филипп, но если ты настаиваешь… Нашёл я твоего Салливана, - он с удовлетворением отметил, как начал мрачнеть брюнет и на всякий случай перекинул биту поудобнее. - Поговорил с ним. Объяснил кое-что. У него-то доказательств не осталось, ты основательно почистил тот сайт после нашего разговора, а вот у меня есть все распечатки. Так что, Джей жаждет сотрудничать! - Ты. Говорил. С Джеем, – выдавил через пару минут Свай и, поднявшись с кресла, направился к парню, уже не обращая внимания ни на биту, ни на прищуренные глаза. - Ты. Сам. Лично. Говорил. С Джеем. И он согласился подать на меня в суд? - Да. Да и да! – Макс выставил вперед руку, пытаясь остановить Филиппа, но тот только отмахнулся и, выбив ребром ладони биту из его рук, схватил парня за шкирку и вжал в стенку. - Держи себя в руках! Мы всё ещё можем договориться! - Вот это уже вряд ли! – прошипел тот и, продолжая одной рукой удерживать его, второй вытащил из заднего кармана штанов водительские права. - Читай! – ткнул он их парню в лицо: - Читай, придурок! Джей Салливан, это я, идиот! - Что? – Макс ошарашено рассматривал пластиковую карточку. - Не может быть… - Может, может! Моё полное имя Филипп Джей Салливан-Свайски. А ты идиот, даже блефовать толком не умеешь! Сделка расторгнута, брехло мелкое! - Нифига не расторгнута! – Макс пытался зацепиться за ускользающую мысль. - Тебе же почему-то не надо, чтобы это стало достоянием общественности! - А ты думаешь, я всё ещё верю, что у тебя есть какие-то доказательства? – он полюбовался на расширяющиеся глаза и, наконец, сделал то, о чём мечтал уже почти две недели. От всей души впечатал кулак в беззащитный живот Тироля. - Так я и думал! Пока Макс, сползая по стенке и судорожно глотая ртом воздух, пытался прийти в себя, Свай вернулся в своё кресло, брезгливо обтёр об обивку руки и одним глотком допил виски. - А теперь говори! – потребовал он. - Во что ты влип? - А смысл? – Тироль, отдышавшись, сел, прислонившись к стене, и закрыл глаза. - Тебе-то что? - Ты, сучонок, мне уже две недели жить не даёшь! Мне, знаешь ли, любопытно, ради чего? - Ты тупой? – Макс явно нарывался на повторение. - Ради пяти сотен тысяч! - Ну, - пропустил брюнет грубость мимо ушей, - положим, не ради пяти, а ради трёх. Две ты был готов отдать мне в любой момент. Так зачем тебе деньги? - Слушай, - тяжело и как-то обречённо вздохнул Тироль. - Ты меня уел. Молодец. Отвянь теперь, а? - А как же деньги? – поддразнили его. - Ну же! Расскажи мне жалостливую историю, а? Не удалось с шантажом, попробуй разжалобить. Хотя… О чём это я? Ёж птица гордая! - Гордый? – Макс открыл глаза и с ненавистью уставился на него. - Ты думаешь вот это, - он обвёл рукой свой наряд стриптизёра и кабинет, в котором они находились, - от большой гордости, да?! - Нет! Из любви к искусству! Во что. Ты. Влип? - отчеканил он и добавил: - Я не буду спрашивать в третий раз! - Твою мать… - блондин снова прикрыл глаза и, откинувшись на стену, тихо, на грани слышимости, произнёс: - Я должен денег. Много. И не банку. - Много, это сколько? – что-то в этом роде Свай и подозревал. - Четыреста штук. - Ох, ни хрена ж себе! Это на что же ты так протратился? - Не твоё дело! - Ты так старательно пытался превратить его в моё, что я уже практически сросся с мыслью! Так что? – Макс упрямо молчал. - Баба? - Четыреста штук на бабу? – взглянул на него блондин. - Разве что купить её в пожизненное рабство… К тому же, я гей, я же говорил уже… - Ты много чего говорил! – отрезал Филипп. - Так что? Рулетка? Наркота? - Вот видишь, - тот снова зажмурился. - Ты сам всё понимаешь… - Золотой мальчик, % не печатно %! – парень разъярялся всё сильнее. - Как же я ненавижу людей вроде тебя! - Это каких же? - Да таких! Думаете, весь мир принадлежит вам! Идёте по головам, считаете себя всесильными богами, творите, что хотите, а на деле… Стоит только прищемить хвост… Как же, не приведи Господь, папочка узнает, что его драгоценный сыночек далёк от идеала, и отлучит от кошелька! - Думаешь, много обо мне знаешь? – выщерился Тироль. - Достаточно! Такие, как ты, мнят себя королями, а на деле не способны ни на один мало-мальски значимый поступок, за который их стоило бы помнить! – и, внезапно успокоившись, уточнил: - Что будет, если деньги не вернёшь? - Пока-пока, - прошептал Макс, проведя себе указательным пальцем по горлу. - Значит, - припечатал Филипп, вставая, - харэ валять дурака! Иди, жалуйся папочке. По попе, конечно, настучит, и в клинику положит, но сдохнуть точно не даст! - Какую клинику? – не открывая глаз, уточнил блондин. - Наркологическую, придурок! Это лечить надо! - А, точно… - безразлично протянул тот. - Ты меня прям насквозь видишь. Спасибо за совет. - Тир? – шагнул к нему Филипп, настороженный этим тоном. - А покажи-ка свои руки! - Охрана! – заорал внезапно Тироль, вскакивая и выходя из ступора. - Свай, у тебя есть две минуты свалить по-хорошему. - Макс?.. Макс, покажи руки… - Две минуты, Филипп. Мы закончили разговор! - Да что ж ты за человек такой, Макс?! – не выдержал он. - Ты же снова соврал! Я тебя последний раз спрашиваю. Зачем. Тебе. Деньги? Что происходит?! - Что происходит? Да ничего. Я пытался тебя разжалобить. У меня не получилось. Всё! О! – улыбнулся он влетевшему охраннику. - Проводите парня? - Да запросто! – хищно ухмыльнулся бугай, раза в полтора больше совсем не миниатюрного панка. - Проводить, Алекс! – почему-то остановил его блондин. - Просто проводить! Всё в порядке, парень просто не помнит, где выход, - и, повернувшись к Сваю, добавил, задорно улыбнувшись: - Увидимся завтра, милашка. Ты выиграл. Приятно встретить достойного противника! Музыкант не мог видеть, как он сполз на пол за закрытой дверью и, вцепившись себе в волосы, прошипел: - Думай, Макс, думай! Гордый, идиот, да? Не мог стерпеть? Ничего, скоро будешь дохлым, зато гордым! Вот папочка-то обрадуется!