Не за что

Безрассудность и неосторожность Наполеона сводят русского агента с ума. Соло уже в который раз прихрамывая вваливается в их общий номер под утро, постанывая от боли. Синяк под глазом, ссадины на скулах, шее и предплечье, длинные царапины на шее, опухшая (вероятно, от сильного вывиха или даже перелома) кисть и растрёпанные в пух и прах волосы - уже стали классикой за последний месяц в Стамбуле. Илья закатывает глаза, привычным жестом достает из шкафа аптечку и тащит Соло в ванную. Он тихо стонет от боли и усталости. Как ребенок, - думает с улыбкой русский. Сажает агента на край ванны, коротко отдав команду "раздевайся". - О, мы не слишком с этим спешим? Может, хотя бы на свидание пригласишь, большевик?, - двигает бровями Соло, растягивая губы в своей фирменной улыбки. Дурак. - Заткнись и снимай одежду, пожалуйста, - у Ильи нет настроения отвечать на шуточки Наполеона. Он извел все нервы, всю ночь ожидая американца и борясь с желанием сорваться и бежать к нему на помощь. Что бы между ними не происходило - Соло - единственный человек, которого Курякин по - настоящему ценил и которому доверял. А тот, понимая это, будто специально нарывался на приключения. Наполеон сидит на ванной в одних боксерах, с исказившимся от боли лицом. - Что на этот раз, ковбой?, - Илья аккуратно промывает раны и ссадины ватой, осматривает кости с облегчением убеждаясь в отсутствии переломов, стараясь игнорировать шипение из губ мужчины напротив. - Опять забыл про сигнализацию, - улыбается. Придурок. - Я говорил тебе. - Я знаю. - В следующий раз не пущу одного на задание. - Ну и ладно, можно подумать ты.. Ай, большевик, нежнее, пожалуйста! - Потерпи, скоро будет легче. И правда, становится легче. Боль постепенно уходит, накатывает приятная усталость и желание спать. Соло клюет носом, пока Курякин не встряхивает его за плечи. - Не смей спать. Быстро в душ. Надо смыть оставшуюся кровь и грязь, а потом наложу повязки. - Присоединишься?, - снова эта чертова ухмылка. Илья скрипит зубами, берет аптечку и выходит из комнаты, облегчено выдыхая, услышав шум воды. Агент садится в кресло, закрывая глаза и пытаясь хоть немного отдохнуть. Бессонные ночи в течении долгого времени дают о себе знать. - Большевик! , - вопль американца нарушают покой, заставляя против воли сжать подлокотники кресла. Вопль повторяется. Русский стонет, встает с кресла и открывает дверь в ванную. Соло стоит в душевой кабине полностью голый. Про подтянутым мышцам стекают капельки воды, волосы падают на лицо, а их обладатель без конца облизывает губы. - Почему так краснеешь? Не я виноват, что ты забрал все полотенца! Я просил, но ты не слушаешь никогда, большой-страшный-русский агент! - Подожди, эм... Я сейчас. Принесу. Сейчас, - Илья выбегает из ванной, пытаясь успокоить почему - то сходящее с ума сердце. Помешательство? Да, скорее всего. Он стоит спиной к шкафу, когда слышит шаги. - Вернись обратно, я же сейчас верну... Курякин замирает. Соло упирается грудью ему в спину и горячо дышит в затылок. Его руки аккуратно опускаются на плечи русского, медленно скользя к бедрам. Илья задыхается. - Что. Ты делаешь? , - голос ни к чёрту, дыхание - ту да же. - Ты дрожишь, - Наполеон ведет кончиком носа от шеи к загривку, касаясь губами кромки светлых волос. - Это не ответ. - Ты знаешь ответ. Русский хочет что - то сказать, но как - только шеи касается горячий рот - он забывает обо всем, против воли наклоняя голову в противоположную сторону, давая свободу действий. Соло разворачивает его к себе, продолжая расцеловывать шею, линию челюсти, подбородок, а затем медленно проводит языком по контуру верхней губы. Поцелуй. Такой, что ноги подкашиваются, а голова кружится сильнее, чем от ящика водки. Прижимает к шкафу, вжимаясь в агента бедрами, чувствуя твердый, как камень член. - Ты так печешься обо мне, большевик. Носишься со мной. Глупо было бы не поблагодарить тебя за это. - Можешь просто сказать "спасибо"! - О, этого явно недостаточно, сейчас у тебя, эм, есть проблема, - Наполеон недвусмысленно кидает взгляд на бугор на брюках Ильи, - и я, так скажем, готов её решить. Он садится перед ним на колени, не отводя взгляд от огромных слегка прикрытых глаз. Медленно проводит языком по ширинке, слушая сбивчивое дыхание сверху. Расстегивает брюки зубами и стаскивает белье к коленям. Член у русского огромный, с выступающими венами, стоит, как чертов кол, и это такое зрелище, что по венам тяжелыми волнами растекается тягучее возбуждение. - Может нам не стоит.., - он не дает Курякину договорить. Целует головку, аккуратно проводя языком по уздечку, удивляясь сдержанности мужчины, который издает лишь сдавленные вздохи. Наполеон решает довести его до криков. Поэтому он лениво водит по члену языком, медленно, не торопясь, доводя агента до исступления. Сильные руки держат его за бедра, не позволяя толкаться. - Ты, - задыхается, - пожалуйста, Соло! - "Пожалуйста", что? - Быстрее, пожалуйста, быстрее. Наполеон улыбается и плотно обхватывая член губами, насаживаясь на него до конца. Хватает Илью за руку, кладет себе на макушку и наконец отпускает бедра, сжимая одну руку на его заднице. Курякин хватает его за волосы и дергает бедрами в восхитительный рот, задерживаясь там на несколько секунд, чувствуя тугую, горячую глотку и отпускает, повторяя движения снова и снова. А Наполеон сходит с ума от этого члена и от давления собственной эрекции. Илья толкается быстрее и сильнее, выстанывая имя Соло, ругательства и просьбы все громче, выкрикивает что - то о том, что долго не продержится. Наполеона это не останавливает, он заглатывает член до основания, делая "глубокую глотку". Этого достаточно. Илья в последний раз дергает бедрами и тугая струя спермы выплескивается американцу в рот, Соло проводит пару раз по своему члену и тоже кончает. Он не дает русскому опомнится, поднимается с содранных о пол колен и целует Курякина, снова прижав к шкафу. - Не за что, - отстраняясь, довольно заявляет он, направляясь в сторону спальни, - ну что, отдохнешь, или продолжим? Илья улыбается, следуя за ним. У этого американца определенно есть талант благодарить.