Маскарад

Пасифика медленно спускалась с лестницы. Спускалась она будто пьяная, схватившись за перила и перекачиваясь то в одну, то в другую сторону. Ее босые ноги буквально тонули в ворсистом ковре, тапочек она не нашла. Смотрелась вообще она мило, но ее красные глаза и потрепанная прическа говорили о бессонной ночи.       Она села на диван и потерла уставшие глаза. Свеча тускло освещала стол. Даже сфокусировать взгляд на чем-либо она не могла, все плыло. Задается вопрос: как она вообще без приключений спустилась с лестницы? Причем не сломав ни руку, ни ногу.       Стук чьих-то каблуков вывел девушку из полусонного состояния. Она обернулась, это был Диппер. Как всегда в своей синей рубашке и чёрных брюках. — Почему ты не спишь, Пасифика? — спросил парень присаживаясь рядом. — Это не твое дело, — съязвила девушка. — Ну, как же? Я же волнуюсь за тебя, — он подвинулся еще ближе к ней. Она чувствовала его обжигающее дыхание. Никто ещё не был так близко к ней. По спине прошла невидимая дрожь.       Его холодные пальцы провели невидимую линию по ее плечу. Мурашки пробежали по всему телу. — Знаешь, какой у меня самый любимый цвет? — парень растянулся в кривой улыбке. — Красный. А знаешь почему?       Она посмотрела в его голубые глаза и не увидела ничего, кроме холода. Никогда она ещё не видела такой холодный оттенок голубого. Ей всегда говорили, что люди с голубыми глазами добрые, отзывчивые и милые, но это было не про Глифулов. Эти люди были холоднокровными убийцами, она не раз задавалась вопросом, почему они ещё не убили их с Гидеоном? И каждый раз приходила к одному и тому же выводу: Глифулам будет скучно без Паинсов. Хотя, конечно, точно сказать нельзя. Может Паинсы слишком большая рыба для Глифулов? Глифули, конечно, сильны, но им не сравниться с силой духа и командной работой Паинсов. Даже не смотря на арсенал близнецов, они все равно слабей, ведь они не семья. Может обзаведясь доверием они все-таки покорят мир? Кто знает, но скорее всего нет, ведь они выросли там, где места доверию нет. Они ждут от жизни подвоха, сама жизнь для них сплошной подвох. «Всегда будь на чеку, »— говорил отец, и это, как фундамент, навсегда заложилось в их подсознании. — Это цвет крови. Я уже даже представляю, как ярко-алая кровь будет скользить по твоей нежной коже, — прошептал парень девушке. — Ты хочешь убить меня?! — голос её дрожит, руки трясутся.       Но ведь она ещё не готова умирать! У нее даже ещё ... гмх,  настоящей любви не было!       Девушка пронзила Диппера ненавистным взглядом, как же он ей противен! — Только сейчас поняла? Знаешь, а я ведь не люблю сам марать руки. Обычно я нанимаю наёмников и просто командую процессом. Говорю, где резать, где пилить, где хоронить ... А, ведь знаешь, иногда даже самые опытные удивлялись, что я им говорю делать, но потом каются, просят оставить в живых, просят сохранить их жалкую душонку, но я настолько пропитался криками жертв, что уже просто не могу остановиться. И уже было всё равно запачкаю ли свою рубашку кровью, или нет.         Сердце её замерло, ей хотелось бежать, бежать как можно дальше, но ноги не слушались. Она продолжала сидеть, как вкопанная не веря своим глазам. — Скольких ты убил? — Со счёта уже сбился. — Монстр, — лишь и смогла сказать она. — Добыча, — прошептал ей Глифул.       И теперь, когда она окончательно собралась бежать, было уже слишком поздно. Глифул схватил девушку за запястья и уложил на диван. Сам стал над ней, продолжая вдавливать запястья жертвы в мягкую оббивку. Он забавно крутил головой разглядывая личико девушки. Зеленые, напуганные до смерти глаза, аккуратный носик, пухлые губки, красные щеки ... жаль убивать такую красивую девушку. — А может мне сначала под развлечься? — сказал тот нагло улыбаясь.       Даже без слов девушка поняла о чем он, сердце ушло в пятки. Невиданный приплыв адреналина, и всё в тумане.       Следующее, что она видит — тело парня, рядом разбитая ваза, ваза перевернутый стол, цветы хаотично разбросаны по комнате и вода из вазы, смешанная с кровью. Даже не вериться, что эта хрупкая девушка смогла вырубить парня в два раза больше нее. Или же убить?       Пасифика в панике швырялась по комнате, не зная, что ей делать. Может подойти проверить пульс? А если он ещё жив? По щекам текли слёзы, сердце билось всё быстрей и быстрей, быстрей и быстрей …

***

      Она резко поднялась с кровати, сердце ее бешено билось, девушка никак не могла отдышатся, казалось, в комнате и вовсе пропал воздух. Пальцы зарылись в блондинистых волосах. «Ну, и приснится же такое!» — подумала девушка, ложась. — «Это был всего лишь сон, лишь сон, » — на её лице воцарилось спокойствие, она вздохнула с облегчением, а ведь это и правда только сон.       Но поток гнетущих мыслей было не остановить. Каждая следующая мысль сразу заменялась другой, в голове полный хаос … прямо, как во сне! Она в ужасе схватилась за голову, неожиданный наплыв эмоций заставил её снова подняться. Она как сумасшедшая качалась вперёд, назад, вперёд, назад … «Пасифика, успокойся! Это был всего лишь кошмарный сон, а все кошмары всегда кончаются, и этот кошмар уже закончился! Он. Никогда. К тебе. Не прикоснется!» — сказала девушка будто подбадривая саму себя.       Ей надо срочно отвлечься, либо сойдёт сума в размышлениях о том, почему Глифул портит её жизнь и почему в ней так много боли. Каждая их новая встреча — месяц депрессии для Пасифики. И хоть они уже и знакомы очень долго, он каждый раз находил, что сказать ей в спину, то от чего замирало сердце, а на щеках появлялись слёзы. Но ее брат всегда был рядом, всегда поддерживал, а она поддерживала его. Они всегда были вместе и всегда были непобедимы. Она не хочет задумываться, что будет, если её брата не будет рядом.       Тяжело вздохнув она откинула одеяло и медленно встала, оглядывая комнату. Шкаф из красного дерева, пару старинных тумбочек, бардовый ковёр, такие же обои, только чуть светлее, стол и пара стульев … — Скромно, как для замка, — сказала девушка присаживаясь за стол.       Она щелкнула выключатель круглой зелёной лампы с абажуром, и та осветила стол светло-желтым светом. От этого девушка, сидевшая в полнейшей темноте, прищурилась, потирая глаза. Немного отойдя, она подперла руками подбородок и глазами начала осматривать стол. Бумага, карандаши и … чернильница?! Девушка взяла в руки маленькую баночку, чернила-то в ней уже давно засохли. Немного повертев на одной из сторон она заметила странную аббревиатуру:

ДМ

      Буквы были выведены самым тонким лезвием, что только есть на белом свете. В некоторых местах буквы пересекались, а их изгибы и закорючки придавали особого плывучего эффекта. Не стоит забывать и то, что надпись почти стерлась. И вообще, в некоторых местах уже начала сдираться чёрная краска. Она была старой очень старой, но почему-то знакомой.       Поставив баночку на место, она вернулась в то же самое положение. Ближайшие несколько минут девушка просидела неподвижно, просто вглядываясь в стену. — Есть что-то ещё. Чего-то явно не хватает, — тихо сказала девушка, выходя из полумёртвого состояния.       Через секунду она уже сидела на полу проверяя ящики в столе. Два первых были закрыты, но последний, самый нижний, открыт. Пасифика медленно потянула деревянную ручку, внутри лежала книга. Её маленькие нежные ручки сразу потянулись к неизвестному, к чему-то новому. Нельзя сказать, что Пасифика Паинс любит читать, но когда её лучших друзей и вовсе нет в городе, а Гидеон изучает изученный от корки до корки дневник, книги становятся её лучшими друзьями. Она уже представляла себе заманчивые пейзажи и мелкий шрифт, что рассказывал новую, досель неведомую историю.       Нельзя сказать точно, что это было — халатность или же временное помутнение, но вместо того, чтобы спокойно положить этот раритет на стол и потом рассмотреть в лучах лампы, она сбросила на стол книгу, будто летчик последнего парашютиста.       Миллионы пылинок взлетели в воздух, оседая везде, где только можно: на лампе, на столе, на самой книге и даже на Пасифике. Девушка замахала руками, надеясь развеять пыль вокруг себя. Она мешала её дышать, залетала глаза, горло ... Для девушки, что в детстве болела астмой, это было очень опасно. Она уже чувствует покалывание в груди, если она немедленно не успокоится старая болячка вернется.       И вообще Пасифика часто совершала глупости, о которых потом сожалела. И даже сейчас, когда она должна быть собрана и предельно осторожна, она всё равно глупит. Дело даже не в пыле, а в том, что она пришла сюда и привела брата. Он говорил ей, что это ловушка, но она не слушала, она не хотела верить. И вот сейчас она сидит здесь, неизвестно где, неизвестно зачем и пытается исправить это гнетущее положение. Почему они здесь? Что должны сделать? Какова их цель? Кто их собрал? Они его знают? Или же это какой-то неведомый раньше враг, что скрывался в тени и вынашивал свой гнусный план? Кто этот ШШ? Что он будет делать по завершению цели ? Так много вопросов, но так мало ответов.       Пыль наконец улеглась, она медленно подошла к столу и провела пальцем по потёртому красному переплёту книги. На передней стороне камнями были выложены два круга. Один светлыми камнями, второй тёмными. Они тепло переливались в свете лампы. Девушка поскорей хотела отрыть книгу, но стальной замок скрывал ее содержание. Нет, это не книга, это скорей блокнот или ежедневник. И в нем точно что-то писали. Но что?       Нужен был ключ, иначе дневник не открыть.

***

      Солнце поднималось всё выше, заглядывало в окна, норы, пробиралось в щели и трещины. В общем, оно было везде, освещая каждый уголок, закуток, и каждый лесной житель уже бодрствовал. Заботливые мамаши кормили своих малышей. И хоть этой ночью была ужасная бура, солнце продолжало ясно светить, принося радость в этот очередной обычный день. Лужи и грязь — лишь пустяк, по сравнению с тем, сколько энергии и позитива приносил этот новый день. Люди, будто фениксы, перерождались с новым зарядом эмоций, готовые любить и быть любимыми, прощать обиды и просто жить, но, как всё хорошее, это когда-нибудь закончится и снова придётся стать пеплом. Но на данный момент человеком с самым паршивым настроением была Пасифика Пайнс. Этой ночью её чуть не изнасиловали, во сне, конечно, но это всё ровно это большой стресс. — Неужели? кто-то решил порадовать нас своим присутствием? — сказал Диппер? обводя Пайнс презрительным взглядом.       Лишь один взгляд на Глифула и ноги Пасифики Пайнс подкосились, а руки задрожали, но она продолжала стоять стальной хваткой вцепившись в перила. Она промолчала. Просто не нашла, что сказать.       Только подметив сестру, Гидеон сразу же подбежал к ней и с притворной улыбкой сказал: — Как же я рад видеть тебя, сестра! Хорошо ли тебе спалось? — но потом склонившись к её уху и нахмурив брови прошептал, — Больше не бросай меня с этими монстрами!       Последние полчаса он просидел на диване, читая третий дневник. С обеих сторон его окружили Глифули, таким образом загнав в ловушку Пайнса. Они мило пили, от этой милости Гидеона тошнило, и бросали свои зоркие взгляды на страницы дневника, а Гидеон, подметив это, сразу же прикрывал книгу, тем самым ограничивая доступ близнецам. Тогда же они подвигались поближе, а Гидеон все сильнее прикрывал дневник. И вот, когда Глифули чуть ли не вплотную придвинулись к парню, появилась Пасифика, сама того не ведая она помогла брату вырваться из "плена". — С тобой всё хорошо? — взволнованно спросил Пайнс, завидев страх и испуг на лице сестры. — Если он что-то с тобой сделал мало ему не покажется! — Нет, нет! — в спешке прокричала она. — Всё хорошо ... всё хорошо.       Говорила она, подбадривая саму себя. Гидеон ещё раз внимательно посмотрел на сестру: с ней точно что-то не так, но сознаваться она не желает. — Лично я сегодня и глаз сомкнуть не могла, — начала говорить Мэйбл. — Ужасные кровати, а постельное белье так вообще, пожалуй, ни разу и не стирали! А еще эти дурацкие бугорки, у меня все тело из-за них болит! Да еще и комната не проветривается, окно не открывается! Я чуть было не задохнулась! Ужас! А эти глупые картины с кроликами в коридоре! Вы их видели?! Безвкусица! Да моя кошка опорожняется и то красивее! — она продолжила бы и дальше жаловаться, но заметив, что это никому не интересно, Мэйбл не выдержала такого соседства и быстро рванула к окну. И хотя там было сыро и грязно, Мэйбл продолжала упорно смотреть, что-то выглядывать. — И что нам теперь делать? — прервал тишину Диппер, доставая из кармана рубашки письмо.       Гидеон протянул руку, подобрал письмо письмо и начал читать. — Краймеры?! Да ничего смешнее я и не слышал! — прокричал Пайнс-старший. — У тебя небось лучше, — с издевкой говорил Диппер. — Но уж не Краймер.       Мэйбл тем временем продолжала смотреть в окно. И вот её взгляду пал прекрасный красный цветок. Она с трепетом смотрела на него, он был так сладок, так чудесен. Все другие краски пропали, мир вдруг стал чёрно-белым, она не могла оторвать от красного цвета взгляд. Мэйбл уже представляла, как прикажет дворецкому закупить сотню семян этого прекрасного растения, и как будет каждое утро в саду вдыхать его прекрасный аромат, наслаждаясь его кровожадностью. К слову, цветок рос в одиночестве, вокруг не было ни одного другого цветка, ни одной травинки. Иди ко мне, иди ко мне. Я тебя не обижу.       Шепчет ей цветок, сердце девушки замерло, подул ветер и его маленькие листики зашевелились. Она тут же отошла от окна и направилась к двери. — Интересно, а нам можно выходить? — закричала Глифул с кривой улыбкой на лице.       Все оцепенели, оторвались от своих дел и посмотрели на девушку. — Мэйбл, нет! — только и успел прокричать Диппер, как она тут же толкнула дверь, и на удивление всех, она спокойно открылась.       И позабыв про всё они бросились к двери, подышать свежим воздухом. И кажется ещё никогда ему так рады не были. — Ах, какой чудесный петрикор, — начал Глифул. — Можно человеческим языком? — кричал красный, как помидор Пайнс, но в отличии от Гидеона, Диппер соблюдал полное спокойствие, будто удав, каким по сути и являлся. И кажется ему даже нравятся ссориться с Пайнсами. — Нищеброд, тебе не понять всей гениальности моих слов, — говорил он предварительно осмотрев Пайнса. Пуговицы на рубашке застёгнуты неправильно, волосы взъерошены, ну, что ещё можно сказать! — Знаешь, ты какие-то красивые словечки, так крут уже, да? — с упрёком говорил Гидеон. Я вам не мешаю, девочки?       Это был тот же голос, что и вчера. Глифул переводил взгляд с одного куста на другой, пытаясь разглядеть кого-нибудь. Это продолжалось до тех пор, пока он не понял, что источник шума был тот самый красный цветок. Выглядел он мило, беззаботно, но ведь мы с вами понимаем, что намерения его были вовсе не милы.       Мэйбл же завидев это чудное создание, застыла. Прижав руки к груди она с трепетом стала наблюдать за существом, за каждым его движением. Для неё оно было примером совершенства, идеалом. Гидеон же заметив восхищённо лицо Мэйбл, фыркнул. Для человека, что никогда ничем не восхищался, это было глупым и непонятным. "Какая же она все таки дура! Ну как можно восхищаться тем, что явно не желает тебе добра?!"- он бы и дальше продолжал свое осуждение Мэйбл, если б его не прервал голос Диппера Глифула. — Кто ты? А кого бы ты хотел видеть? — Высокую блондинку в бикини с шестым размером, но сейчас это не важно, — ответил на вопрос существа Глифул и засмеялся. Смейся-смейся, я посмотрю, как ты будешь смеяться, когда я лишу тебя головы,- подул ветерок и его маленькие зелёные листики зашевелились. — Желаю удачи, — притворно-испуганным голоском проговорил Диппер, засунув руки в карманы. Похоже его эта угроза ни чуть не затронула. Ну и как вам, мои дорогие гости, мой замок? Красив, верно?- продолжало говорить существо, проигнорировав Глифула. — Фактически мы здесь пленники, — подал голос Гидеон, но почувствовав чей-то пронзительный взгляд, под конец фразы сошел на шепот. Правильно подмечено, седой, — задорно говорило существо. — Потому, если не выполните мои требования считайте, что вы мертвецы! — на последнем слове оно чуть затянуло склад, странно было слышать это от простого милого цветочка. — И в чем же ваше требование? — спросил Глифул, даже не моргнув. Уж слишком часто его грозятся убить. Вы найдете мне одну вещь, — начало говорить существо, но Диппер Глифул его перебил. — Почему вы сами не найдете её? Да потому что эта старая ведьма сделала подобное невозможным ни для меня, ни для кого-нибудь другого! И лишь четыре паршивца могут это сделать и выжить после этого, хотя последнее не обязательно. И вы найдете мне эту вещь, ведьма оставила подсказки, по которым вы сможете найти сокровище, а оно в свою очередь спрятано в просторах замка. Не знаю, где. Я разрешу вам выходить в сад, но не надейтесь на большее! Невыполнение моих условий — смерть. Потому предлагаю поспешить, время не ждёт! И берегитесь, старуха позаботилась, чтобы сокровище никто не нашел. — А что мы хоть ищем? — переборов свою несмелость спросил Гидеон. То, благодаря чему можно завоевать мир! — сказало существо и замолчало.       Цветок стал цветком, всё, казалось, вернулось на свои места, но ведь они просто не знали, что их ждет дальше.