Их весенняя связь

Фредди возвращается из общего душа в свою спальню, и его взгляд натыкается на кубики пресса соседа по комнате. Стив зачёсывает свои светлые, чуть светлее, чем у Фредди, волосы на манер Кеннеди. Надевает идеально выглаженную футболку, чтобы соответствовать своему идеальному омеге, с такой же идеально ровной осанкой восседающему на его кровати. Стив и его омега — Лайнел — смотрят на Фредди как-то странно, и Фредди понимает, что пижамные штаны ничего не скрывают. — Утренний стояк ещё не прошёл, — огрызается Фредди и плюхается на кровать, отворачивается к стене. — Омегу тебе пора найти, — говорит Стив с некоторым нажимом, вероятно, переживает за безопасность своего. В университетских общежитиях всегда расселяют бет с бетами, омег с омегами, альф с альфами, чтобы не случилось чего плохого или, наоборот, очень хорошего, для кого уж как. А Фредди не нравится эта система. Фредди привлекают альфы, и он жил бы совершенно спокойно с самым сексуальным в мире омегой — всё лучше, чем со Стивом. Стив возвращается с занятий по теннису потный, Стив ходит по комнате в одних трусах, и Стив очень горяч. Фредди знает, что в их мире отношения, которых он хочет, не одобряются, и поэтому смиренно молчит, никогда не заикаясь о своих тайных пристрастиях. Тем более, выбор в качестве объекта вожделения Стива крайне-крайне неразумен. Стиву, почти закончившему университет и мечтающему стать политиком, подобные связи ни к чему. Но когда Фредди смотрит на него, хочет хотя бы раз оказаться на месте Лайнела. Однажды они застревают в лифте. Нет, не наедине, с ними толпа таких же студентов, но Стив так близко, и Фредди кажется, что он видит что-то в его глазах, когда паникующий парнишка толкает Стива на Фредди. Фредди списывает это на больную фантазию. Стив прикасается к нему слишком часто, задевает, проходя по комнате, хотя места для манёвра предостаточно. Стив, при его-то педантичности будущего политика, оставляет свою мокрую от пота теннисную форму на кровати Фредди. Фредди опять списывает на то, что он просто видит желаемое. Они смотрят бейсбольный матч, расположившись на кровати Стива, не такой мягкой, как у Фредди, но Фредди не прочь пожертвовать комфортом, лишь бы посидеть рядом. Рука Стива небрежно лежит на колене Фредди, и, когда болельщики на трибунах кричат, она непринуждённо сползает ниже, будто никто и не заметит. Фредди, вытаращив глаза, смотрит на руку, а потом, почти глотая слова, спрашивает: — А как же Лайнел? — С Лайнелом ужасно скучно, — Стив улыбается, но улыбка кривая и грустная. Фредди понимает, что далеко их отношения не зайдут: он не составит Стиву блестящую партию в его политической карьере, только добавит грязных грешков, не одобряемых обществом, он не омега и никогда не родит Стиву детей. Но Фредди очень хочется дотронуться до выступающего подбородка Стива, хочется, чтобы его серо-голубые глаза смотрели с той же страстью, что сейчас. Лежать под Стивом непривычно. Он тяжёлый, не то что омеги, пару раз взбиравшиеся на Фредди. Но это даже приятно. Стив вжимает Фредди в жёсткий матрас, а Фредди от непривычной боли, смешанной с кайфом, кусает подушку, пахнущую Стивом. После секса Стив целует его в кончик острого носа (привык к такому с Лайнелом), а потом извиняется. Фредди смотрит на растрёпанного Стива и прощает ему всё, ведь только ему Стив позволил испортить причёску Кеннеди. Ими не движут гормоны, сносящие крышу, как с омегами, между ними влечение — осознанное, не основанное лишь на инстинктах. Их весенняя связь светлая, тёплая, мягкая, как трава под трибунами стадиона, где можно заняться сексом после тренировки, когда вечерние тени услужливо скрывают всё от посторонних глаз. Дружеские хлопки по плечу, прикосновения на публике, которые значат больше, чем видят окружающие. Быстрый секс в машине, жаркий в спальне за запертой дверью. Один раз, осмелев, в библиотеке, в дальнем отделе, куда если и заглядывают, то очень редко. Расчихавшийся от пыли Фредди прижимается к стене и смотрит на стеллажи напротив. — Ты никогда не называешь меня Фредди, как остальные друзья. — Ну мы не совсем друзья, — усмехается Стив. — «Фредди» — это как-то… — он замолкает, а Фредди заканчивает для себя сам: «Как-то лично». — Я пойму, если ты захочешь остановиться. — Да нет, всё нормально. Я не хочу.

***

Свадебный фрак очень идёт Стиву. Фредди ослабляет свой галстук, и Стив прижимает его к стене, целуя в шею, а потом в щёку — гладковыбритую, пришлось постараться для торжества, хоть и очень не хотелось. Стив отстраняется и смотрит на Фредди. — Знаешь, ты так повзрослел с нашей первой встречи. — Ты тоже, — с лёгкой грустью усмехается Фредди. — Как думаешь, что-то изменилось? Сейчас будет по-особенному или как обычно? Стив не отвечает, только вжимает Фредди в стену и торопливо стягивает с него штаны. В любую секунду в комнату может кто-то вломиться. Они заперли замок, но всякое бывает. А впрочем, кому они нужны? Гости уже вовсю развлекаются, им и неважно, где пропадает кто-либо из виновников торжества. Фредди расстёгивает рубашку Стива: мечтал об этом с самого начала тяжёлого дня. Он гладит ключицы и не может оторваться, и, даже когда Стив загибает его над столом, заваленным салфетками и прочей ерундой для банкетов, он всё ещё думает о них. Стив всегда смотрел на Фредди как на самого привлекательного человека, пусть даже лицо Фредди слишком вытянуто, чтобы считать его миловидным. Но проблемы в жизни бывают не только из-за того, что ты недостаточно хорош. Стив входит жадно, не сдерживаясь, и стол не то что скрипит — он трещит, но им плевать. Салфетки сыплются на пол, а Стив кончает быстро. Быстрее, чем рассчитывал Фредди, он хотел бы ещё побыть здесь, наедине, вдали от глаз многочисленных гостей, которые должны голосовать за Стива после его предвыборной кампании. — В этот раз было немного по-другому, — говорит Фредди тихо. Ему немного жутко признаваться в этом. Стив просто кивает. — Ты пойдёшь первым? — робкий вопрос, на который Фредди хочет услышать: «Давай останемся здесь». Никто не произносит этого, и Стив подходит к двери. Интересно, заметил ли он, что на Фредди костюм в цвет его глаз. Стив на секунду замирает, прежде чем выйти: — Прости, Фредди. Их весенняя интрижка была красивой, как цветы, распустившиеся на яблоне. Просто иногда выросшие из них плоды так и остаются висеть за ненадобностью и вовсе сгнивают.

***

Получив письмо, подписанное аккуратным почерком с завитушками — наверняка Лайнел постарался, — Фредди хочет сжечь его или хотя бы разорвать. В груди давит, и так обидно, что весь мир кажется бочкой протухшей рыбы. Но Фредди вытирает вспотевшие ладони о джинсы и прячет в карман приглашение на свадьбу Стива.