Проклятие марионеточника

Сестры медленно брели к дому молодого Вонголы. Солнце изредка выглядывало из-за облаков, от чего на коже писательницы появились мурашки. Надев черную кофту с белой змейкой на краях, она с довольным лицом спрятала руки в небольшие карманы. Младшая сестренка поправила съезжающий с руки зонт и тяжело вздохнула. Маленькая, слабенькая, а вынуждена эту тяжесть таскать. Но не жаловалась. Улыбающиеся лимоны-бубенцы на резинках Юны звенели в такт её шагам, наигрывая мелодию её движения. Вскоре и Ки начала напевать известную только ей песенку, основываясь на, казалось бы, однообразном звоне. Непринужденное поведение сестры и задумчивая улыбка на её губах никак не связывалась с событиями прошедших дней. Такое поведение казалось хорошей игрой талантливого актера. И если не знать, что пережило последнее поколение семьи Кацураги, то никогда не подумаешь об удачно подобранной маске на лице старшей сестры. А младшая? А младшая просто старается занять своими мысли другими темами. Возможно, к такой же хитрости прибегнула и Ки, но этого никому не узнать. Кудрявая головка Юны была оккупирована лишь одной, но самой важной думой. Послание, оставленное убитым Сатоши. Хотел ли он, чтобы связь между названием и текстом нашла именно она? Или же нет? Что ещё скрыто в спиральном рассказе? Может, это способ лишить Иточи их силы навсегда? Или что-то иное? И, возможно, стоит уже сейчас рассказать об этом Вонголе? Но неуместное для такой ситуации желание преподнести уже готовую работу не давало покоя. Девушка просто-напросто представляла, как вручит ребятам переписанное послание Сатоши. Как они похвалят её, будут гордиться ею. Как она сама будет гордиться собой и чувствовать себя полезной. Но это не такое уж и плохое желание? Ведь так? Вдалеке замаячил дом Савады, и девушки ускорили шаг. Наручные часы Ки показывали, что скорость их была слишком медленной, непринужденной, и через несколько минут будет уже три часа. К их удивлению, возле дома Тсуны было несколько черных машин, один вид которых излучал достаток и стиль. Неуверенно потоптавшись возле них, сестры нерешительно прошли во двор и направились к входной двери. Постучав, недолго подождали. Открыл взъерошенный и напуганный Тсуна. - П-привет. Беги… проходите, - отойдя в сторону, пропустил Кацураги внутрь. Девушки переглянулись и вошли. Из гостиной парня раздавались голоса. Много различных голосов, говорящих, кажется, ещё и на разных языках. - У-у-у, неужели мы увидим страшных мафиози? - внезапно загорелись глаза писательницы, а сама она порывалась пройти дальше, но хозяин дома не пустил её. - Я-я, хотел бы вас предупредить. То, что вы увидите, может… подарить путёвку до больницы в один конец. - Эм…, - Юна не знала, что ответить на такое заявление, вернее, предупреждение. Подробнее объяснить парню не дал появившийся буквально из ниоткуда Реборн. Репетитор ударил своего ученика по голени, прервав не начавшуюся речь паренька. Тсунаёши смешно запрыгал на одной ноге, держась за другую, хоть как-то пытаясь уменьшить пульсирующую боль. - Не неси чепухи, никчемный Тсуна. Дамы, проходите. - А может, им не стоит встречаться… с ними? - предпринял ещё одну попытку спасти от неприятной встречи девушек. - Уже поздно поворачивать назад. - Нет-нет, как раз ещё не поздно! Вот, дверь совсем рядом, а они ещё не разулись, - прекратив прыгать, указал на ноги сестер и на дверь Тсуна. Но учитель его проигнорировал и пригласил девушек в гостиную. Те неуверенно разулись и проследовали за Реборном. В небольшой комнатке расположилось… много человек. Это, если говорить мягко. Все поверхности: диван, два кресла, подоконник, пол - были заняты. В основном все сидели, но особо невезучие стояли, прислонившись к стене. Из знакомых девушек были лишь Ямамото, Гокудера, Тсуна с Реборном и, для Юны, Ламбо. Остальные - новые лица. Пугающие лица. Юна спряталась за спиной сестры, держа наготове зонтик - защищаться любой ценой. Ямамото сидел на подлокотнике дивана, а рядом с ним расположился светловолосый парень в черной футболке. Через ворот выглядывала татуировка, остальная часть которой показалась на руке. Хоть достаточно красивое лицо незнакомца и выглядело невозмутимым, татуированный то и дело поглядывал на своего соседа по дивану. Мальчишка, по сравнению с ним, был также светловолос. Длинная челка закрывала глаза, от чего возникал разумный вопрос: «Как же он видит?» Сверкающая, красивая диадема украшала его голову. Она была слишком изящна для парня, но в тоже время удивительным образом ему подходила. Будто ему суждено носить подобное украшение. По его правую руку сидел… сидела… сидело… Сестры решили, что всё-таки «сидел» весьма экстравагантный человек. С ярким ирокезом, в очках с красной оправой и воротником-боа, он создавал странное впечатление. То ли плакать, то ли смеяться? Или в ужасе уставиться, как это сделала Юна? Ки же приложила неимоверные усилия, чтобы улыбнуться, а не заржать во весь голос. Она всё же понимала, что такой поступок был бы не этичен и странен. Но кто бы знал, как ей тяжело сдерживать рвущийся наружу смех. Благо это удалось сделать, когда сестры одновременно перевели взгляд на последнего покорителя дивана - прекрасную, плоскогру… Очередного необычного мужчину. Необычные серебряные волосы свободно лежали на его плечах, ничем не подвязанные. Темно-серые глаза сурово смотрели на девушек, от чего тем стало немного неуютно. Юна всерьез задумывалась пустить в ход зонт. На другом подлокотнике обустроился Гокудера. Скрестив руки на груди, он сидел с закрытыми глазами. Казалось, что он либо заснул, либо задумался. На этом цари дивана закончились. На белоснежном подоконнике сидел парень, чья форма свидетельствовала о том, что он учился в одной школе с Юной. Из-за того, что он смотрел в окно и не обернулся, когда Реборн привел девушек, нельзя было разглядеть его лицо. Только затылок, только черные волосы. В кресле, стоящем между диваном и окном, расположилась милая девушка с немного странной стрижкой, смутно что-то напоминающей. Правый глаз был скрыт за черной повязкой, а в руках - трезубец. Но, несмотря на это, образ девушки не пугал, а наоборот - умилял и располагал к себе. Возможно, из-за её робкого взгляда. У её ног на полу играл с игрушечной гранатой знакомый Юне Ламбо. Ребенок тихо напевал какую-то песенку и вел себя на удивление спокойно. Подозрительно спокойно. Реборн прошел внутрь гостиной, а за ним проследовали и девушки. Только Ки пристроилась у стены рядом с входом, а Юна, уйдя вперед и не зная, куда приткнуться, выбрала самый безопасный, по её мнению, вариант: протиснулась в щель между креслом и диваном и встала рядом с Ямамото. Хранитель дождя ласково улыбнулся, вселяя уверенность в девушку. Руки у шатенки дрожали, а вместе с ними и проклятый зонтик, на который оперлась Юна. Сглотнув, она начала искать взглядом сестру. Но внезапно её внимание привлекли еще две фигуры, которые из-за неудобного расположения были поначалу незаметны. Возле второго кресла стоял, как бы это обидно не звучало, самый страшный из присутствующих. Высокий, взрослый мужчина с темной кожей, взъерошенными волосами и торчащими усами вызывал не слишком приятные эмоции. В руках, как матерый официант, он держал небольшую бутылку, этикетка которой ясно гласила «Виски». Хотелось как можно быстрее перевести взгляд на что-нибудь другое. Благо, это что-нибудь другое равнодушно сидело в кресле. И даже скромная, достаточно вежливая и правильная Юна могла подобрать лишь одно-два слова, описывающие этого мужчину. Охуителен и пиздат. Нет, конечно, есть много эпитетов, метафор, сравнений и прочих ужасов, знакомых каждому школьнику, которыми можно описать внешность. Но… само ощущение, вызываемое одним видом этого человека, только двумя. Они наиболее точные. Идеальные. К черным, чуть отросшим волосам были прицеплены несколько цветных перьев и странная вещь, смахивающая на чей-то хвост. Презрительный взгляд. Глаза необычного цвета темного вина, смуглая кожа с едва видными шрамами. Он точно не на сказках про рыцарей и принцесс вырос. Пугает. А ещё больше пугал девушку тот факт, что рядом с такими людьми стоит её безбашенная сестра, у которой иногда проскальзывала склонность к мазохизму путем играния на нервах у ненужных представителей социума. Редко, но метко. - Боже, хорошо, что мамы нет… - шокировано осмотрел всех присутствующих Тсуна, боясь зайти в гостиную. Любой нормальный человек тоже несколько раз подумал бы, прежде чем решиться сделать шаг вперёд. - Давай, Тсуна, - раздался рядом с девушкой голос Реборна: киллер залез на плечо Ямамото, - открывай собрание. - Хи-и?! - схватился за сердце парень, с ужасом посмотрел на мужчину в кресле и перевел взгляд на парня на подоконнике. Мольба в глазах не разжалобила Реборна, и, заикаясь, Савада произнес: - Э-э… н-нач-ч-нем н-н-н-наше… с-с-собрание. - Вроооооооой! Какого хрена мы перлись из Италии сюда, если можно было просто позвонить? - оглушительно заорал длинноволосый мужчина, вскакивая с дивана и размахивая… мечом? От страха Юна схватилась за руку Ямамото, отпустив зонт, который беззвучно, из-за громкого голоса сероглазого, упал на пол. - Ши-ши-ши, если для этого нет серьезной причины, принцу придется развлекать себя, играя с маленькими вонголятами, - засмеялся светловолосый парень с диадемой. - Травоядное, - раздался спокойный голос брюнета, сидящего на подоконнике, - я пришел сюда только потому, что меня попросил об этом малыш. Если зря, то, - внезапно в его руках появились тонфа, - камикорос. - Я убью вас, если вы причините боссу неудобства, - поддакнул усатый. - Мусор, даю пять секунд, чтобы ты убедил меня не убивать тебя, - не шевелясь, одним взглядом и убийственной аурой показал серьезность своих слов мужчина в кресле. - Хи-и! Я так и знал, что это было плохой затеей! Нельзя было звать Варию и Хибари-сана, - вжался в комочек Тсуна, трусливо сев на корточки и прикрыв руками голову, - я жить хочу!