И торт свой - забери!

Любимый школьный предмет Ильи – история. Любимый предмет Ильи – отцовские часы. Любимый Ильи – Наполеон. Ну, разумеется, торт. Есть приятное воспоминания из детства. Мамин рецепт. Габи обещала повторить. Есть основания ей верить. Она терпит мистера Важный-Костюм многим лучше, чем Илья. – Почему «Наполеон»? – скептично интересуется ковбой, глядя в серьёзные светлые глаза. Да ладно, он же удосужился пошутить! Разве можно вечно ходить с таким лицом, словно ты играешь в шахматы, а на кону – миллион? Это одно из немногих, что Наполеон действительно знает о «напарнике». О вынужденном товарище. О навязанном компаньоне. О друге-на-час. – В Советском Союзе название нередко связывают с приготовлением этого пирожного во время широкого празднования 100-летия изгнания Наполеона Бонапарта из страны. – Вы садисты. Но с чувством юмора действительно неважно. «Заткнись и ешь» виснет в воздухе, и мужчины тянутся к общей тарелке. Сталкиваются вилками, матерятся почём свет стоит, и винят во всём друг друга. Зачёсанные назад волосы предательски падают на лицо Соло, а Илья лишь фыркает. Жарко-то как этим летом выдалось. – Смотри, как бы гель для волос не пощипал глазки. – Это воск. Не был бы таким неотёсанным – знал бы, как да что называется. Тут у нас, «за бугром», уже не аборигены живут… – Чё ты сейчас сказал, ковбой? Пардон, за мой французский. Илья медленно жуёт. Желваки так и ходят, челюсти напряжены. До чего невыносим! – Ты ведь в курсе, что я не француз? – Ты ведь в курсе, что быть русским – не приговор? – Ах вот из-за чего весь сыр-бор! Ты думаешь, я нацист? – Если ты не в фашистском смысле имеешь ввиду… да. Я пойду к себе в номер. Илья поднимается так резко, что ударяет коленкой по столу. Тарелка с порцией кремового торта «Наполеона» попадает прямо на штаны другому Наполеону. Курякин делает вид, что не замечает. Шестьсот долларов! Не шесть рублей, а шестьсот долларов, чёрт возьми! – Эй, большевик. Он оборачивается. Зол. И снова эта серьёзность. Одно и то же выражение лица. Чёрт с два поймёшь, какую эмоцию он в самом деле испытывает. – Мина у тебя кислая. И торт свой – забери! Меткости Соло не занимать. Мягкий, кремовый торт вписывается ровно в лицо Илье Курякину, русскому служащему Комитета Государственной Безопасности CCCP. Внезапно, американец понимает всю смелость Бонапарта по отношению к русским. Оно того стоит! – А штаны тебе не застирать? – скрежет зубов Курякина слышно без всяких жучков, на весь номер. – А почему нет? – хмыкает Наполеон, смело потянувшись рукой к ремню.