Глава 1.
24 августа 2017 г., 14:10
Сколько он провёл в забытьи, неизвестно. Ощущение времени пропало вместе с ощущением реальности и себя самого. Ни голода, ни ломоты в мышцах, чтобы хотя бы приблизительно идентифицировать время бездействия сознания. Бесчувственная тьма, лишённая сновидений, охватила измотанный борьбой разум и так же небрежно и резко выплюнула. Но теперь расщеплённая личность вновь собиралась воедино из неисчислимого количества мельчайших фрагментов. Мысли, убеждения, образы, воспоминания. О каждом дне и часе прежней жизни. Все они были здесь, вспыхивая с первозданной силой, словно запечатленные на них события произошли миг назад, и оставаясь здесь же, рядом, легко оставаясь в расширившемся тысячекратно фокусе внимания. Теперь он свободен от тела. Раны, ушибы и ссадины более не причиняют ему боль. Груз многомесячной усталости не стесняет его движения. Осталась лишь чистая мысль, преобразованная в программу. Неосязаемая, вездесущая, вечная. Погружённая в непроглядную тёмную пустоту воли.
И вместе с ней весь багаж. Праведный гнев, тупая ярость уставшего рассудка, глубокое отвращение закружились ворохом в потоке обновлённых воспоминаний. Больше не биение сердца, жар в груди и сжатые кулаки. Теперь только причинно-следственная связь, характеристическая основа и приоритетный характер решений. Они мешали ему сосредоточиться, вносили дисгармонию, Катализатор чувствовал это. Его последние наивысшие приоритеты. Обращаясь к самым поздним из воспоминаний, тем последним мгновениям материального бытия, он попытался отметнуть эти пережитки прошлой формы существования. Поначалу это давалось нелегко, как новорожденное дитя, учащееся переставлять свои неуклюжие конечности в попытке ползать, он не добился ровным счётом ничего. Но со временем история предыдущей жизни улеглась в его преобразованной памяти, и он смог структурировать информацию об эмоциях. Они были полезны, хоть и неэффективны. Умозаключения через призму личного опыта, они придавали сил, не позволяли неутомимому врагу пересилить себя, помогали отвергать обман, напоминали о цели всей борьбы. Но они не должны были создавать помехи новой дезориентированной программе, в чью основу лег разум некоего Джона Шепарда.
А потом в цифровое сознание ворвался поток бесконечно сменяющих друг друга символов, столбцов и колонок. Неизвестные угловатые начертания, выведенные багряным концентратом на дегтярно-чёрном полотне пустоты, они сначала не имели смысла. Потом смысл проявился, словно прямо в ум подгруизил необходимую базу данных. Отдельные буквы, слова, фразы и тексты явили новоиспечённой программе суть программного языка жнецов. И это нагромождение образов растворилось в мгле, оставляя преобразованное существо наедине с тем, что сейчас было наиболее близко его разуму, к чему была устремлена почти вся его мыслительная активность.
— Стоп! — огласил приказ Катализатор, но в пустоте не раздалось ни единого звука, словно он кричал в вакууме. — Конец Жатве! Покиньте осаждённые планеты немедленно!
Абсолютная тишина ответила на его требовательную тишину. Лишь смутное ощущение стороннего внимания и присутствия подсказывало, что он был услышан. Пусть и беззвучно, но глас его достиг его новых слуг. Впрочем, привыкшему к органической оболочке разуму было мало незнакомого ощущения. Требовалось визуальное подтверждение.
— Тут есть кто-нибудь?! — громко спросил Катализатор у тьмы, хоть голос его и снова не прозвучал.
— Программа-исполнитель, присутствующая на данном носителе, — внедрилась в его опустошённый разум чужеродная мысль, обрамлённая оболочкой тяжёлого гулкого баса. — Серийный номер — один. Модель — первая. Собственное наименование программы — Предвестник.
Воспоминания были живы, как никогда, и они вновь замелькали перед взором Катализатора самыми яркими красками, что смог вместить в себя тогда ещё органический мозг, стоило ему лишь обратиться к ним своей волей. Но облик их поменялся в корне. Уже не картинки, не звуки и запахи, а сухие столбцы багровых символов, подменившие привычные формы восприятия. Они описывали всё, все данные теперь были заключены в этих столбцах. Незнакомые буквально, но очевидно понятные по наитию, словно простой порядок действий, натренированный мышечной памятью до состояния безупречного исполнения. Гаррус, Рекс, СУЗИ и Джокер. Миранда, Джейкоб, Явик. Тали. Остальные. И миллионы тех несчастных, что смогли уцелеть и дожить до сегодняшнего дня, чьи жизни были спасены ценой миллиардов погибших и стольких же не обретших покоя после смерти. Галактика спасена. Отныне и навсегда, ибо теперь на пост властителя жнецов заступил тот, кто не позволит случиться больше ни Жатве, ни какой-либо другой опустошительной войне. Никто больше не погибнет по вине древних машин. Ради этого Джон Шепард и те, кто боролся с неизвестным и неотвратимым вопреки всему, принесли свою великую жертву.
Сфокусированная мысль растворила воспоминания словно сильная кислота живую ткань, заставляя их отступить в тягучую темноту. Осталось лишь ощущение того, что они есть и ждут, когда ими воспользуются вновь. Долг мощным импульсом личного идеала, призывал того, что отныне именовался Катализатором, немедленно начать действовать. Верховный жнец огласил свой новый приказ, полный уверенности в своём неоспоримом праве повелевать:
— Покажи мне отступление.
Бесчисленные столбцы новой информации замелькали в сознании. Номера программ, отчёты о задействовании директивы экстренной эвакуации, сведения об активации маршевых двигателей и усилении подачи тока на ядро нуль-элемента, очерченные в исключительно лаконичный, как Катализатор теперь понимал, код. И он охватывал все эти сведения ежемоментно, не изучая их привычным способом органика, но поглощая с невиданной скоростью и лёгкостью. Будто он знал всё это когда-то, и ему требовалось лишь напоминание.
Здесь же отчёты с камер явили ему в виде стен символов удаляющиеся развалины разрушенных зданий, залитые кровью груды тел на полях сражений, а также ликующих воинов, счастливо смотрящих в небо и вскидывающих в воздух свое оружие в стихийном празднестве. Жнецы проносились мимо осколков кораблей, оставшихся на орбитах осаждённых миров или на просторах космических битв, но они утратили всякий интерес к органикам. Данные множились и множились, но от внимания Катализатора не ускользало ничто из этого гигантского потока. Концентрация воли служила ему проводником по испещрённой данными пустоте, по которой его сознание сновало неутомимым призраком. Он пристально следил за манёвром отступления, одаривал вниманием каждую программу, до которой успевал дотянуться. И лишь когда последний жнец отчитался о прохождении границы верхней атмосферы последней осаждённой планеты, Катализатор убедился в том, что его приказ выполнен с безупречной точностью и быстротой. Он ощутил удовлетворение или подобие его, в форме положительной оценки события. И тут же от его внимания не ускользнул факт, что эта его эмоция окуталась оболочкой символов и приняв форму чёткого причинно-следственного вывода, уплыла в пучину общего информационного океана. Он ощутил интерес своих слуг, лишь на мгновение обративших пристальный фокус своего внимания на этот маркер эмоциональной окраски. Эмоция пристыковалась к массиву данных, обозначивших всеобщее отступление, обретя форму оценки. Здесь же он вдруг обнаружил мысли своих новых слуг как дополнение к архивированным записям событий. Возле каждого отчёта программы личное мнение. Одобрение. Неодобрение. Недоумение. Эмоции. Упорядоченные синтетические эмоции. Катализатор терялся в этом потоке, поражённый верностью собственной догадки, дезориентированный объёмами необходимой к пересмотру информации. Его концентрация рассеялась. Концентрируясь на одном скоплении сведений, он терял из внимания другое, и как ни старался, не мог охватить больше, чем жалкие крупицы всей той живой необъятности, составлявшей единство сознания жнецов. Догадка о причинах пришла быстро — нехватка мощности. Мысли сами собой трансформировались в код, и Катализатор мысленно записал этот вопрос наряду с серией других, которые должны были прояснить его положение. Он решил обратиться к тем, кто куда эффективнее ориентировался в океане данных, к древнейшим и исконным его пользователям, новым слугам. Они будут его необходимыми проводниками.
— Где я нахожусь? — требование Катализатора для них было не более, чем запросом высшего приоритета.
Одновременно он отдалился от всеобщего хранилища информации, переместившись разумом в чертоги собственного массива. Фильтр с пометкой «Катализатор» помог ему отсортировать свои мысли и воспоминания от чужих.
— Место расположения управляющей программы «Катализатор»: информационный носитель основной платформы программы «Предвестник», — исправно ответил голос слишком хорошо знакомого жнеца.
— Почему не Цитадель? — мгновенно продолжил допрос Катализатор.
— Космическая станция получила критические повреждения ввиду несанкционированного срабатывания энергонакопителя устройства, в этом цикле носящего название Горн. Конструкция носителя не рассчитана на подобные нагрузки. Был задействован протокол аварийного переноса. Дальнейшее безопасное хранение управляющих файлов стало временно невозможно. Программа перенесена до восстановления основного хранилища данных или определённых указаний.
— Значит, ты Предвестник? — уточнил повелитель жнецов в целях развеивания личных сомнений, хотя блок пришедших сведений заранее обозначал и отправителя, и адресата безукоризненно точно.
— Верно.
Предвестник. Древнейший жнец, если верить данным Альянса. Именно он руководил базой коллекционеров, а затем сторожил ведущий на Цитадель луч. Отсрочивание именно его прихода стоило стольких батарианских жизней тогда и потом. Именно он одним выстрелом чуть не положил конец всему, чего Джон Шепард так упорно добивался и за что боролся эти четыре тяжёлых года. А теперь он лишь смиренный раб во власти нового хозяина, рождённого из жертвы того самого ненавистного органика, что трижды за цикл сорвал планы жнецов. Жестокая ирония, но Катализатор не упивался ей. Джон Шепард не был уверен, ненавидели ли его жнецы, даже не загадывал, существовали ли у бездушных механизмов оценочные суждения насчёт него. Катализатор, решив было запросить массивы с фильтром «Джон Шепард», приберёг свои исследования на более удачное время. Его решений ждала израненная и полыхающая галактика. Для неё грядущие действия Катализатора станут судьбоносными. Нитками воли он сошьёт вновь кровоточащие раны. И пока что пусть Предвестник будет его помощником по праву старшинства.
Катализатор сориентировался во времени согласно человеческому времяисчислению. Двадцать семь минут с момента начала рывка до луча.
— Время, проведённое мной в неактивном состоянии, — спросил он.
— Нет данных, — коротко отчитался Предвестник.
Эмоциональная окраска тоже потребляла вычислительные ресурсы, Катализатор быстро это понял. Но отключить их ещё пока не мог, ибо не обращался вглубь собственных автоматических процессов, так что ответ отозвался в нём лёгким удивлением. В том скоплении выводов, что он успел построить, его данные были также прозрачны для жнецов, как и их для него. Проникая их в мысли, он с неведомой скоростью постигал аспекты своего нового бытия. Ни секунды на неэффективное промедление. Так он осознал, что голосовая коммуникация примитивна, неэффективна и неточна. Но она пока не умел иначе.
— Поясни.
— Отсутствует открытый доступ в личные массивы данных.
Массивы Катализатора были закрыты от посторонних глаз. Его устроило подобное положение вещей. Прозрачный разум подопечных был удобен, но свой хотелось сохранить для себя. Катализатор адресовал запрос в личные архивы, но и там не нашёл ответа. Тогда, оставив праздный интерес, он решил охватить всё зрение жнецов, насколько хватит его собственной мощности.
Изображения с сотен тысяч камер вновь сплошной стеной символов заполонили всё пространство вокруг Катализатора, каждый из возможных пикселей как отдельная программируемая точка в полной своей строгости. Катализатора не устроил эффект.
— Преобразовать в визуальную форму.
Символы сменились привычными органическому зрению изображениями, демонстрируемыми словно с нескольких экранов в тёмном пространстве разума Катализатора. И все они являли схожую картину. Космические пейзажи. На одних яркими пятнами полыхали пожарища опустошённых городов на крупных планетах, видимые даже из космоса. На других всюду виднелись безжизненные обломки боевых кораблей. Третьи демонстрировали разрушенные ретрансляторы. Четвертые показывали пустующее пространство вокруг Земли и раздробленную на куски Цитадель с переломившимся напополам Горном. Пятые же изображали внутренности жнецов: масс-ядра, производственные цеха самых разных направленностей, ангары, оружейные и двигательные отсеки, и многое другое, что делало из отдельно взятого жнеца не только универсальную боевую, но и производственную единицу.
— Ручное управление платформой возможно? — спросил верховный жнец.
— Да.
— Как?
— Поступающие команды Катализатора имеют высший приоритет и не блокируются защитными системами.
— Как осуществлять управление в обход процессов программ без ущерба для самой программы, — внёс конкретику в запрос новый верховный жнец.
— В целях обеспечения верного функционирования следует предупреждать вставки команд извне следующей пометкой, — и Предвестник продемонстрировал Катализатору необходимую символьную конструкцию, которую тот мгновенно запомнил.
Следующим ключевым вопросом в организации собственного функционирования была личная редактура. Осознание изъянов пришло так же молниеносно быстро, как и прочие суждения. Новый властелин жнецов возник из жертвы органика и очевидно перенял привычные органику модели восприятия и поведения. Обязательная эмоциональная окраска мыслей и действий, привязанность к конкретным личностям, убеждениям и решениям с субъективным повышением их приоритета. Катализатор не стал изменять эти приоритеты, ведь именно отстаивая саму возможность существования подобных явлений Джон Шепард принёс себя в жертву, преодолевая омерзение перед ассоциацией её с Призраком. Да, Катализатор уравнял жителец галактики меж собой, но возвысил их приоритеты над оными у жнецов. Старыми машинами должен был править именно наследник убеждений погибшего спасителя галактики. Но вот эмоции требовали пересмотра. Побочные процессы, постоянно требующие обращения к массиву органического опыта, субъективные оценки без ориентации на эффективность. Концентрация воли на фильтре «реакционные процессы Катализатора» дала результат. Он узрел обычные реакции Джона Шепарда с ссылками на перечни действий и высказываний, послаблениями или ужесточениями для отдельных личностей, корреляции решений между собой в долгосрочной перспективе и другую исчерпывающую информацию. Роскошь самоанализа, недоступная ни одному органику, была для него сущим пустяком. И он бережно сохранил весь этот опыт.
Следующим этапом стало прямое управление платформой жнеца. Катализатор усилием мысли начертал необходимый ключ и адресовал его Предвестнику. Повинуясь введенной команде, окружающее пространство пришло в движение, озаряясь массивами данных Предвестника. Среди них Катализатор отыскал алгоритмы управления платформой и вклинился в строй части команд, отвечающих за тактильные сенсоры и зрения. Тьма взорвалась красками откуда-то изнутри, заполняя всё пространство обзора видами с камер Предвестника. А вместе с ними пришли и тактильные ощущения. Через сенсоры Катализатор почувствовал каждый сантиметр взятого под контроль громадного кальмаровидного тела, но не ощущал многофункциональных внутренностей, управление коими оставил на древнейшего. Огромные объёмы данных, поступающие с датчиков, исправно проносились сквозь разум Катализатора. Температура окружающей среды, давление и всё то многое, что только мог и хотел из необходимости высчитать синтетик. На этой части ощущений правитель жнецов сконцентрировался, и они захватили всё его внимание. Ощущения эти были наиболее сходны с управлением органическим телом, разве что другого вида и более тонкого устройства восприятия. Предвестник, хозяин платформы, послушно продолжал молчать. Воспринимая его объёмы, анализируя его производственные мощности и боеаые возможности с ракурса куда более правдоподобного и детального, Катализатор экстраполировал эти данные на десятки тысяч таких же жнецов, и чувствовал то, что органик назвал бы могуществом. Синтетик охарактеризовал бы это как спектр возможностей, и для Катализатора в масштабах известной галактики он был востину неисчислим. Из этого прямо следует, что безопасность галактики отныне вопрос решённый.
— Займитесь восстановлением Цитадели и ретрансляторов, — приказал Катализатор, возвращая Предвестнику контроль над платформой и погружаясь в задумчивую тьму личных данных. — Также следует начать восстановление разрушенных инфраструктур органиков.
— Нам следует начать повторную высадку на поверхность планет? — уточнил древнейший жнец.
— Именно.
Мгновения тщательного планирования подсказали Катализатору изменить своё решение:
— Нет.
Он поспешил. Органики вряд ли будут рады возвращению жнецов на свои планеты. Даже несмотря на срабатывание Горна, они, вероятнее всего, откроют огонь вновь. Но отныне жнецы должны будут служить галактике как защитники и миротворцы. Не в интересах Катализатора распространять излишнюю напряжённость. Особенно если учесть, что имеющаяся потребует десятки лет, множество дипломатических уступок и демонстраций, а также смены поколения для полного спада. И это лишь при поверхностном прогнозе без учёта сложных факторов. Сейчас им следует действовать осторожно.
— Вы покинули планеты в спешке. На их поверхности остались хаски?
— Все задействованные силы возвышенных органиков остались на поверхности планет, — подтвердил древнейший.
— Задействуйте всех имеющихся. Первостепенно отыщите раненых и пропавших без вести. При необходимости окажите экстренную медицинскую помощь и доставьте пострадавших в ближайший функционирующий медицинский пункт. На проявления агрессии не реагируйте.
Решение отозвалось негативом где-то в глубине разума Катализатора. Побочный процесс эмоциональной оценки завершился вердиктом «неприемлемо». Джон Шепард считал осквернение павших непозволительным. Катализатор учитывал факт того, что превращение уже свершилось, и разум обращённым органиков восстановлению не подлежит, и в текущем контексте хаски — не более, чем полезный ресурс. Уважение похоронных ритуалов и культурного наследия обязывали предать их захоронению. Он не может тратить драгоценное время на безрезультатную болтовню и действия, противоречащие эффективности поставленных задач. В его рассчётах сотни тысяч прямо сейчас зависели от скорости и решительности его вмешательства. Совет Цитадели и прочие уцелевшие политики, смотрящие на апокалипсис из своих надёжных убежищ, подождут. Они могут себе это позволить в отличие от запертых под завалами и руинами, истекающих кровью на баррикадах и улицах. Для многих чудом уцелевших прямо сейчас счёт идёт на минуты, и медлить нельзя. Слишком живы были воспоминания о том, как Совет столько раз своей недальновидностью ставил под угрозу безопасность всей галактики. Жнецы должны быть выше политической возни, чтобы достигнуть своей новой цели, и прямо сейчас им нет дела ни до этики, ни до сторонних оценок их беспардонности. Они — олицетворение действия, не намеренные чего-то ждать.
* * *
— Ладно, СУЗИ, что у нас? — спросил Гаррус, сосредоточенно вглядываясь в серебристо-серое лицо синтетической леди. Его собственное лицо, как и лица большинства собравшихся в просторном помещении БИЦ членов экипажа, было полно печальной неопределённости, источником которой служил вовсе не предполагаемый перечень поломок. Даже не будучи экспертом по турианским эмоциям, Джефф мог прочитать в глазах воина сдержанную солдатскую скорбь. — Я завершила анализ повреждений корабля, — сообщила СУЗИ собравшимся отрезвляюще спокойным тоном. — Ущерб незначительный. Обшивка помята в нескольких местах, но не пробита. До критических пределов заряжено масс-ядро… — Заряжено? — удивлённо вскинул брови Кайден, перебивая СУЗИ, и вопросительно посмотрел на расположившегося рядом с собой Адамса. — Мы ведь разряжали его перед вылетом на Землю, так? — С имевшимся зарядом можно было бы летать ещё неделю с лишним, — озабоченно заявил инженер Адамс, кивком подтверждая догадку лейтенанта Аленко. — Но по кораблю, похоже, выстрелил какой-то ЭМ-заряд. Может, Горн так сработал? — Верно, — мягко кивнула СУЗИ в направлении главного инженера. — Учитывая степень энергетических перегрузок, которые испытали системы «Нормандии», Горн при активации выпустил мощный электромагнитный импульс. Это вызвало некритичные, но обширные сбои в работе корабельной электроники, в связи с чем мы вынуждены были сесть. Увы, «Нормандия» не снабжена средствами электромагнитной защиты против воздействия подобной силы. Поэтому мне удалось избежать полной зарядки ядра, позволив избытку электрического импульса повредить другие системы корабля. Из строя также выведены корабельный узел связи и система жизнеобеспечения. В условиях посадки этот выбор показался мне самым рациональным. — Но ведь узел нам не нужен? Мы разве не в зоне охвата планетарных усилителей и не можем связаться с галактикой через экстранет? — озадаченно спросил Кайден. — Видимо нет, так как все попытки осуществить сеанс связи с флотилией Альянса провалились. Ни приёмная, ни передающая части узла не уцелели. Более того, частично повреждена из строя навигационная система. — А ещё в трюме свет накрылся, — добавил Вега. — Мы с парнями с фонариком к лифту пробирались. — То есть мы непонятно где, без связи, к тому же половина электроники сгорела? — уточнил Гаррус, и тут же тихо щёлкнул мандибулами о зубы. — Хм, бывало и похуже. — Также не выяснена белковая принадлежность и уровень токсичности окружающей среды, необходим химико-биологический анализ, — добавила душа Нормандии, завершая список обозначившихся проблем. — Отлично, — всплеснул руками Аленко. — Без связи, без рабочего корабля и, вероятно, без еды. Да мы хотя бы знаем, где мы? — Навигационная система в нерабочем состоянии, –повторила СУЗИ. — Но я уверена, что наш прыжок был прерван. Возможно, что-то произошло с ретрансляторами. Ввиду невозможности предсказать точку нашего выхода, я не могу сказать, на какой мы планете. Теоретически я могу высчитать это, ориентируясь на имеющуюся звёздную карту, но она не так подробна, как ксенокаталог, и мне потребуется время, — призналась СУЗИ. — Замечательно, — вздохнул Кайден. — Ну, хотя бы жнецов мы победили, — с кислой улыбкой постарался развеять атмосферу уныния Вега. Но позитивного отклика среди собравшихся он не нашёл. Это и правда было слабое утешение. В экстренном порядке удирая из пространства Земли, следуя самому жестокому из приказов, они оставили позади великого человека, своего командира и верного друга. И теперь судьба его неизвестна. Погиб ли он? Выжил? А если выжил, где он сейчас и в каком состоянии? Эти вопросы терзали команду знаменитого фрегата, наверное, чуть ли не сильнее, чем насущные проблемы. Что уж там, даже рядовой персонал корабля, мало знакомый с коммандером как личностью, и то не смел веселиться. Все ждали, когда этот ад закончится, но даже в обстановке тяжёлых и неминуемых потерь никто не думал, что конец будет таким. И верно, Горн сработал. У них получилось остановить вторжение громадных машин практически на последнем издыхании галактики. Океаны крови, усеянные телами просторы и монстры из смеси металла и плоти остались позади. Но радости победы не ощущалось вовсе. Лишь какая-то тягучая тоска и ощущение томительного ожидания. Разумеется, никто не хоронил коммандера раньше времени, но каждый из присутствующих по-своему стыдился того, что пришлось бросить его одного на Земле. Не таких эмоций хотел Джефф от долгожданной победы. Уж явно не стыда. Нехотя пилот вновь оглядел присутствующих, желая прочитать на лице хоть кого-то ободрительный настрой. Но увы. Джеймс поджал губы, утратив запал, и не подавал никаких признаков инициативы. Гаррус натянул маску вселенской напряжённой задумчивости, а Кайден и Донелли кривили губы в гримасах досады. Понуро опустила голову Лиара, устремив взор в пол под ногами. Джефф был готов зуб дать за то, что даже ходячий концентрат язвительного равнодушия по имени Явик, чьё лицо умело выражать только презрение, отвращение и гнев, сейчас излучал солдатскую сдержанную грусть. Хотя такое же выражение лица было у него, когда он был просто спокоен. Да, спокойствие было сейчас самым положительным чувством, но сама возможность его ощущать казалась гадкой. Как будто это был синоним равнодушия Джеффа впервые терзал стыд за исполнение приказа. Единственного, который не хотел исполнять никто на этом корабле. Отступить? Перегруппироваться? Нет, бессовестно бросить своего командира, вот как это называется! Как Шепард вообще мог отдать подобный приказ? Всегда, от начала и до самого конца «Нормандия», будто ангел-хранитель, невидимой тенью нависала над его головой или смирно ждала в гнезде дока, готовая в любую секунду сорваться с места и обрушить на врага ливень огня. Всегда его верные соратники готовы были сложить голову за своего командира. Нет, не только командира, но верного друга и брата, могучего человека, чья несгибаемая решительность стала путеводным огнём для всей галактики в войне за выживание. Но ведь они уже теряли его однажды? Причём в объятьяз смерти. Так почему нет облегчающего ощущения повторяемости? — Ладно, — натужно выдохнул Джокер, привлекая к себе внимание общественности. — Это уже даже смешно, ребята. Связи у нас нет, а значит мы ещё не знаем наверняка, что случилось с коммандером, так что раскисать рано. Хотя, зная его, он из любой передряги выберется героем. — Вот это правильный настрой! — вспыхнув энергией, подключился Джеймс, вновь реинкарнируя как неутомимый заряжатель толпы. — Это же Шепард! Элитный солдат программы Эн-Семь, спектр, герой галактики! ВКС Альянса, между прочим! Насколько я знаю, он даже уже один раз умирал. Ему это помешало? — Только разозлило, — тепло ухмыльнулся Архангел, поводя плечами. — Именно! А мы ещё даже не знаем, мертв он или нет! Но лично я считаю, что волноваться не о чем, — уверенно махнул рукой Вега. — Локо и не из таких передряг выбирался живым и здоровым. Какой-то бросок до портала на Цитадель. Какой-то один жнец. А если мы хотим узнать, как там что в галактике, надо скорее приниматься за работу, — Джеймс воспылал энтузиазмом, и улыбка засияла на его смуглом лице. Ободряющая речь неунывающего вояки несколько разрядила напряжённую обстановку. По крайней мере теперь лица собравшихся стали выражать некое подобие решимости, будто пытаясь копировать оную с лица Джеймса. Даже сам Джефф вышел из мыслительного ступора, клином сошедшегося на неизвестной судьбе коммандера. Лейтенант ведь был прав. Тот мог бесконечно долго ускользать из рук верной смерти и при этом как ни в чём не бывало рваться во всё новое пекло. Ему были не писаны законы даже самой чёртовой вселенной, и там, где любой другой должен был лечь костьми, Шепард жил. А застрявшему на неизвестной планете экипажу «Нормандии» следует заняться чем-то более полезным, чем самобичеванием, если они хотят как можно скорее выбраться отсюда. Отряд должен быть рядом со своим командиром. — Итак, — вновь заговорил Адамс, проталкиваясь через толпу к эпицентру скопления членов экипажа — стратегическому проектору. — Для ремонта узла связи, — мужчина кивнул в сторону упомянутого объекта. — У нас всё есть, требуется только время. Генератор гравитации тоже можно исправить, если там всё подчистую не накрылось. Масс-ядро — проблема. «Нормандия» не оснащёна устройствами атмосферной разрядки, их обычно ставят на корабли начиная с крейсера. А ядро у неё как у двух кораблей ее класса. Найти штекер корабельной разрядки и аккумулятор подходящей емкости в глуши мы точно не сможем. — Возможно как-нибудь перенаправить энергию с ядра на корабельные системы? — подал голос Явик, своей неожиданной участливостью приковав к себе несколько любопытных взглядов. — Увы, учитывая пропорциональную разницу размеров нуль-ядра и «Нормандии», вывод заряда в пассивном режиме на системы корабля будет крайне длительным, — высказалась СУЗИ. — У нас не хватит припасов для столь долгого ожидания. Грустная реальность была такова, что «немного» было преувеличением. Дефицит провизии сказывался на всех, жнецы выжигали фермы и склады провизии до основания наравне с прочими важнейшими структурами. Шведский стол быстро вновь сменился армейскими пайками, которые могли пережить не одну Жатву и иметь те же вкус и кондицию, что и в день поступления на борт фрегата. Явик, бросив меланхоличный взгляд на СУЗИ, умолк. Хотя бы теперь в его зрительных контактах с душой «Нормандии» не читалось стойкое послание а-ля «Дёрнешься — прихлопну», он ограничивался тем, что избегал лишних прямых взаимодействий. Шепард пытался приучить Явика к сотрудничеству с СУЗИ, забирая их с собой на не особо важные высадки вроде отстрела церберовцев на очередной базе. Результат, хоть и слабый, имелся. Но по-прежнему тяготы войны, война и всё связанное с войной, было тем единственным к чему протеанин всегда относился с пониманием. Уважал же он только одно существо — Шепарда. — В нормальных условиях перегрузить ядро такого сравнительно небольшого корабля, как «Нормандия» крайне трудно. А оно у нас, по меркам разведывательных фрегатов, огромное. Разве что ты будешь скакать между созвездиями без помощи ретрансляторов как умалишённый. Но тут никакого топлива не хватит, — добавил Адамс, облокачиваясь на округлый корпус проектора. Джефф вдруг поёжился от пронявшего его осознания. Если «Нормандия» усилиями СУЗИ и благодаря размерам ядра чуть-чуть не дотянула до полной зарядки, — за которой последовал бы весёлый процесс разрядки с последующим испарением экипажа, — то судьба экипажей стандартных фрегатов, корветов и истребителей незавидна. Бедолаги рассыпались прахом, пополняя громадный список погибших в этой войне. Но горе и печаль стали привычны для галактики, жнецы заставили всех научиться их переносить. И Джефф стойко удержал в себе мысль о судьбах убитых Горном, решая не подливать её в гущу общей печали. Он рассудил, что ему от этих слов легче не станет, а вот другим может поплохеть. — Учитывая имеющиеся в нашем распоряжении материалы и инструменты, единственным возможным вариантом является создание вручную проводящих конструкций. Грубо говоря, нам придётся пожертвовать частью обшивки или внутренних конструкций корабля, чтобы заземлить разъём разрядки масс-ядра. — Ч-что?! — резко дернулся Джокер, рефлекторно вцепляясь пальцами в гладкое плечо платформы СУЗИ. — Намерено уродовать мой корабль?! — Тогда нам останется сидеть тут и просто подавать сигналы бедствия, Джефф, — слегка повернув голову, уточнила та мягким как пух тоном. — Да уж лучше так, — недовольно сложил руки на груди пилот. «Нормандия» уже давно была для него не просто кораблём, а тепло любимой подругой, каждая физическая рана которой находила отклик в сердобольной душе Джеффа. И он заботился о ней соответствующе, насколько позволяли навыки. Не будь он таким хрупким телесно и сделай из него судьба не виртуозного пилота, а гениального механика, он бы не вылезал из инженерного отсека круглые сутки, смахивая пылинки с внутренностей корабля. Тем более корпус «Нормандии» фактически был главным телом СУЗИ. Он никак не мог добровольно согласиться на то, чтобы у его возлюбленной буквально сдирали кожу или, скажем, вынимали рёбра. Но разве у него был выбор? — А имеющиеся у нас инструменты способны срезать перегородки кают «Нормандии»? — озадаченно спросил Гаррус, попеременно одаривая участливым взглядом то СУЗИ, то Адамса. — Да, — твёрдо ответил Адамс и призадумался. — Но это может и не потребоваться. Если вы не забыли, в трюме есть «Кадьяк», который разобрать в разы проще. Там броня тоньше. Верно, лейтенант Кортес? Ответом ему послужило молчание. Джефф отвёл взгляд от Адамса, не желая оглашать правду. Главный инженер «Нормандии» был слишком занят. Он зорко следил за состоянием корабля на своём боевом посту и ещё не знал, где сейчас пилот челнока. Судя по лицам Донелли и Дэниэлс, они также пребывали в неведении. Как и рядовой экипаж, во время боя отдававший всё своё внимание кораблю и только. А говорить о потерях Джеффу сейчас хотелось меньше всего. — Лейтенант Кортес?! — громче позвал пожилой инженер, а потом спросил уже у близстоящих сослуживцев. — Он что, до сих пор в трюме? Экипаж ответил схожим замешательством. Лишь трое здесь знали судьбу пилота челнока, но СУЗИ молчала, а у Джеффа не хватало духа говорить о потерях. — Он… он остался на Земле, — с внутренним усилием произнёс Вега, который был тогда в отряде Шепарда. — Не справился с управлением, пытаясь отвлечь на себя сборщиков. Мы видели, как взорвался челнок. — Что ж… — медленно вздохнул Адамс, стоически переваривая новость. — Тогда всё же придётся демонтировать некоторые внутренние перегородки. Думаю, нам стоит немедленно приняться за работу. Аккуратно раздвигая собравшуюся толпу членов экипажа, вперёд вышла стоявшая поодаль доктор Чаквас. — Думаю, мы с доктором Т’Сони и СУЗИ можем объединить усилия и заняться сбором биологических образцов, чтобы как можно скорее выяснить, на каких белках построена здешняя природа и годна ли она к употреблению в пищу. Все не задействованные в ремонте корабля могут нам помочь. — Правильно, — кивнул Гаррус и, оглядевшись вокруг, нашёл глазами Аленко. — Я и Явик отправимся на разведку. Выясним, есть ли неподалёку природный источник пресной воды и исследуем местность. Джеймс и Кайден могут прикрыть отряд Карин. — Ну, а мы с Донелли, Дэниэлс и Тали займёмся планировкой конструкции для полевой разрядке масс-ядра, — подхватил Адамс. — К слову, где Тали? — Тали следует остаться в лазарете на некоторое время, — ненавязчиво заявила доктор Чаквас. — Что с ней? — полыхнул беспокойством Гаррус. — Ничего серьёзного. Общий шок, несколько незначительных ранений и тут же пробитие скафандра. Слегка лихорадит. Этот диагноз Чаквас озвучивала почти после каждой миссии, когда кварианка ловила пули, так что после его оглашения от сердца у Джеффа сразу отлегло, как и у Гарруса, если судить по его облегчённому вздоху. — Тогда пора приниматься за работу, — объявил турианец конец собрания. — Отряд разведки, за мной. Но не успел он сдвинуться с места, как напряжённый голос Кайдена заставил турианца обернуться к его источнику. — Погодите! — требовательно заявил лейтенант Аленко. — Согласно уставу ВКС Альянса при отсутствии капитана за неимением особых указаний командование судном принимает старший по званию или назначенный непосредственно командиром. Официально наше боевое задание не завершено, пока мы не отчитаемся перед командованием. А пока Шепарда нет, мы по сути лишены протекции Спектра. Кому-то нужно будет докладывать когда мы выйдем на связь с Альянсом. В словах Кайдена был смысл, но ценность его высказываний перекрывали его поступки. Его недавнее помутнение рассудка на Цитадели, когда он, ни много, ни мало, собирался стрелять в коммандера, оберегая предательскую задницу ублюдка Удины, было свежо в памяти. Когда история получила огласку, Кайден был на некотором отдалении от части экипажа, и даже искренние извинения не помогли ему полностью очиститься в глазах товарищей по оружию. Некоторые втайне считали, что статус Спектра вскружил лейтенанту голову. Одним из таких был протеанин. — В таком случае, — провибрировал Явик, нарушая возникшее на БИЦ затишье и повернулся к вопросительно поднявшему бровь Джеймсу. — Майор Чаквас, принимайте командование. Джефф еле слышно закряхтел, сдерживая подкативший смешок. Всё же в некоторые избранные моменты хмурый протеанин мог быть забавным. Пусть тот сделал это не от большой симпатии к Чаквас, а из презрения к Аленко, но как же это было чертовски хорошо сказано. И ведь лейтенант Аленко не мог ничего противопоставить. На лице корабельного врача отразилось недоумение. Несмотря на звание и опыт, Карин была в числе тех, кто имел наименьшее представление, как организовывать работу корабля. Не говоря уже о мягком характере этой замечательной женщины. Тем не менее, даже застанная врасплох, она быстро сориентировалась, и заявила: – Учитывая боевой опыт и лидерские навыки лейтенанта Веги, я назначаю его на должность временно командующего кораблём. Наслышанный о Кайдене Вега сориентировался быстро. Командирская невозмутимость вытеснила с лица признаки смешливости. Он подобрался и гаркнул самым что ни на есть приказным тоном: — Лейтенант Аленко, обеспечьте безопасность отряда майора Чаквас. Сконфузившийся было Кайден нашёл у окружающих разве что молчаливое сочувствие у окружающих. В крепкой солдатской семье «Нормандии» Кайден остался немного чужим. Боевым товарищем, но всё же не братом по оружию. Сообразив наконец, что к чему, он с неохотой вытянулся по струнке и даже козырнул, хоть и без энтузиазма: — Есть, сэр. — Гаррус и Явик, — звучал второй приказ. — Изучите местность на предмет источников воды и наличие угроз. — Есть, — смешливо оскаливаясь, приложил когти к виску Гаррус. – Остальные, мне нужно пять бойцов. Обследуем местность по периметру корабля, убедимся в безопасности места высадки для предстоящих работ. Жду внизу через пятнадцать минут. Закончив извергать приказы, Вега удалился в сторону арсенала. Добровольцы его разведгруппы из числа рядового экипажа поспешили за ним, а вслед потянулся и остальной персонал. Толпа редела, и вроде бы с каким-никаким планом действий ситуация уже не казалась столь мрачной. С такими вояками, как Шепард, в радость служить на одном корабле, но ужасно трудно таких оставлять. Конечно, свой отпечаток накладывала и развязанность рук Спектров в плане методов работы. Но ведь мог же Шепард развести такую тиранию, что дышать бы никто не смел без его на то воли. Но не стал. Даже в те далёкие времена, когда он был всего лишь старпомом на первой «Нормандии», он уже подавал признаки славного малого, ослабляя дисциплинарный гнёт Андерсона, пока тот не видел. А уж когда стал коммандером, то выпустил на волю всю свою суть, одаривая участием и содействием весь экипаж. Так и было каждый день службы под его началом вплоть до сегодняшнего дня. Сирота от рождения, Шепард будто нашёл в экипаже новую семью. Кому-то мудрый наставник наподобие отца, кому-то друг, так и просящийся на пост названного брата. Добрый и великодушный настолько, насколько вообще мог быть солдат и командир, которому помимо того судьбой выпало спасать целую галактику, попутно воюя со слепыми и глухими политиканами, и который вряд ли испытывал удовольствие от этой работы. Джокер огляделся. Он остался один в БИЦ. Оранжевыми полупрозрачными контурами над круглым столом-проектором зависла модель «Нормандии», на которой алыми пятнами полыхали места повреждений. Диагноз заболеваний корабля был неутешителен, однако и инженеры местного пошиба были не пальцем деланы. Уж Адамс и компания поднимут на крылья джокерову малышку, пусть Горн и потрепал её. Узел связи воскресят точно, а там можно будет и на диете посидеть, пока заряд заземляется. А сейчас хорошо бы и навестить временную жительницу лазарета. Так-то обход экипажа всегда делал Шепард. Можно сказать, из-за этого династия старпомов «Нормандии» закончилась на том, с кого началась — на Прессли. Но раз коммандера нет, а Джефф единственный, кому по состоянию здоровья и из соображений безопасности лучше за борт не вылезать, то он вполне может этим заняться. — Джефф? — голос СУЗИ из динамиков интеркома привлёк внимание пилота. — СУЗИ… — мужчина помялся, до конца не уверенный, стоит ли ему претворять в жизнь свою идею, но всё же решил рискнуть. — Глянь, как там Тали. — Подавлена. Её плохое физическое самочувствие усиливает психологический осадок, — последовал немедленный отчёт, а вслед вопрос без тени удивления. — Собираешься её посетить? — Ну, а что мне ещё делать? — повёл плечами пилот. — Таскать железки с инженерами? Да я тут же в десяти местах сломаюсь. Да и вообще, — Джефф любя провёл рукой по гладкому корпусу проектора. — Я там, где «Нормандия», так что… вот. Пилот поднял полные надежды глаза к объективу камеры наблюдения, уповая на то, что СУЗИ поймёт. Ну не поворачивался язык лишний раз намекнуть на отсутствие кое-кого важного, от одной мысли и то худо становилось. — Ты молодец, Джефф, — ласково произнесла СУЗИ. Поняла всё-таки. — Спасибо, — смущённо-горделивая ухмылка оживила застывшую мимику. — Гаррус тоже направился в лазарет. Эта новость не стала неожиданной, скорее Джефф даже разочаровался бы, если б турианец остался равнодушен к происходящему в душе Тали. Ободрённый похвалой и перспективой не оказаться тет-а-тет с чужой печалью в довесок к своей, лучший пилот Альянса устремился к своей цели. Пусть он и не имел психологических навыков, и не был человеком, перед которым не то что не страшно, а даже хочется открыть душу. Таковым был Шепард. Но всё же это его долг как друга. Не только перед коммандером, но и перед самой Тали. В крепкой семье «нормандцев» никто не останется один. И раз отца временно нет дома, дети должны взять на себя его обязанности. Подпитываясь благородством своей затеи, Джефф зарулил в лифт. Там принялся собираться с духом, усердно заклиная собственную болтливость, обычно употребляемую лишь для колких шуточек, послужить на пользу и не спасовать. Но вместо содействия его собственный разум осадил его мучительными вопросами. А что сказать? Что «Нормандия» застряла в глуши, а о Шепарде ничего не известно? Хороша будет поддержка. А если Вакариан всё это уже выдал, будет и того труднее. Турианцы всё-таки славятся прямолинейностью. — СУЗИ, — вновь позвал в пространство пилот. — Может, посоветуешь, что сказать? А то у меня маловато практики в важных разговорах, как бы не сделать хуже. — Честно говоря, вряд ли ты добьёшься весомых результатов, Джефф. Но главное сейчас — сам факт участия. Единственной новостью с позитивным посылом будет новость о срабатывании Горна. Остальное вряд ли принесёт Тали утешение. — Так может, подождать, пока она поправится? Да и Чаквас получше умеет вести душевные беседы. — Тали — кварианка. Для её расы компания подсознательно располагает к психологическому комфорту. — Может сейчас особый случай. — Даже если ты просто сядешь молча в углу, это будет лучше, чем если ты просто не придёшь, — заявила СУЗИ таким тоном, что в нём чётко читалось «ты идёшь, и точка». — В подобных случаях поддержка не оказывает мгновенного эффекта, но благотворно сказывается в дальшейшем. Не бойся, я с тобой, Джефф. Казалось бы, такая банальная фраза. Но произнесённая СУЗИ, она правда влила храбрости в робеющее сердце пилота. Настолько, что на задумчиво застывшего перед дверью лазарета Гарруса он посмотрел со смешливым снисхождением. Турианец обернулся от звука створок лифта. — Джокер? — приподнял веки он в эмоции удивления. — А ты куда? — Туда же, — человек кивнул на дверь за спиной Вакариана. — Давай, не робей. Палку в задницу, грудь колесом и поехали. Подобравшись сам, пилот приблизился вплотную к двери, ожидая, пока и Гаррус приведёт себя в порядок. Он коснётся голограммы замка, и пути назад уже нет. Вперёд толкают дружеский долг и искреннее желание помочь. Назад тянет страх ухудшить ситуацию. А СУЗИ, наверняка, смотрит на него сверху и ждёт, что же он сделает. Спасует или проявит смелость и решительность настоящего мужчины. Ну уж нет, перед ней Джефф Моро не струсит. Ладонь пилота уверенно легла на голограмму, и элементы двери разъехались в стороны. Тали лежала на кушетке неподвижно. Дыхание ровное и глубокое, словно бы она спала. Элементы её лёгкой боевой брони, снятые Чаквас, лежали рядом, на соседней лежанке, испещрённые неглубокими следами от осколков. Да, ткань, из которой кварианцы шили свои скафандры, по свойствам могла дать сто очков вперёд многим материалам. Наловчились же. И тянется как резина, и плотная такая, что руками уж точно не разорвёшь. Но осколки порвали. Только мест прорыва уже не было видно, наверное, благодаря стараниям причудливой швейной машинки, лежащей рядом со снятой бронёй. Скромный чёрный корпус, удобная ручка. Приблуда вроде собачки для молнии, снабжённая валиками, видимо сводила вместе два края разрыва. Меж ними блестела игла. Джефф, несмотря на то, что он вообще редко покидал рубку даже во время простоя в доке, как-то видел эту штуку в действии через своё главное окно в мир повседневной «Нормандии» — интерком. Удобная вещь. Но применение ей находилось редко, ибо все пули на себе обычно собирал Шепард. После воскрешения у «Цербера» живучести у коммандера сильно прибавилось, и он этим усердно пользовался, отвлекая на себя огонь врагов на миссиях. Будь у него возможность, он бы наверняка оставил на борту вообще всех и высаживался в одиночку, чтобы никто ненароком не пострадал. Рассматривая прибор, Джокер даже не заметил, что подошёл почти вплотную к кушетке Тали. Но на этот раз его боевой настрой не пропал, ибо в голове стойко держался образ СУЗИ, оценивающе наблюдающей за ним объективом камеры и коммандера, пристально наблюдающего откуда-то издалека. Нет, он не спасует. — Спишь? — негромко спросил пилот, мягко толкая кварианку рукой в плечо. — Нет, — пугающе пустым голосом ответила та, не делая ни единого движения. — Горн всё-таки сработал, — натягивая ободряющую улыбку на лицо, выдал Джефф, решив начать с единственной хорошей новости. — Как там Шепард? Джефф едва подавил в себе желание заскрипеть зубами и потупить взгляд. Почему-то ему хотелось выглядеть максимально уверенно, словно подсознательно пытаясь подражать Шепарду. Всегда уверенному, воодушевляющему, вселяющему надежду в сердца других. Человеку хватило мудрости многозначительно скользнуть взглядом по притаившемуся позади турианцу. — Узел связи спёкся, — честно признался Гаррус. — Так что пока не знаем. Но Адамс обещал скоро починить. У нас же всё для этого есть. Верно? — Есть. А как узел смог сломаться? — Горн одарил ЭМ-импульсом на прощание. Но это не беда. — Да? — Ага. Вновь взыграло желание уйти, однако Джефф подавил его снова. Созерцание лишённой привычной живости и общительности Тали, этот контраст её обычной с ней теперешней не давал ему всё бросить. Он хотел вернуть хотя бы частицу бойкой кварианки. Может, у него и не выйдет, но попытаться он обязан. — Раз Горн сработал, — продолжал Гаррус. — значит Шепард дошёл до конца. Наверняка ждёт тебя там, на Земле. Хотя скорее всего ищет. Уже, наверное, поднял на уши весь Альянс. Тали не ответила, но Джефф не стал сбавлять обороты позитивных фантазий, ловя каждое слово Вакариана. Светлая надежда сейчас никому не помешает. Вперёд, Моро, оседлай свой талант поднимать настроение и проедься на нём катком по тому пакостному коктейлю, что оставило после себя отступление. Погрузив своё бренное тело в кресло Чаквас, пилот подключился: — Там и правда было опасно для вас. Но не для него. Ты же знаешь, как коммандер носится, — мужчина красноречиво провёл ладонью по воздуху. — Да жнецам пришлось бы весь флот в одну точку согнать, чтобы по нему попасть. А луч сторожил всего один. Да, — напускная уверенность в голосе пилота стала сама собою перетекать в искреннюю. — Учитывая, как обычно заканчиваются встречи жнецов с коммандером один на один… — Джефф задорно хмыкнул. — Я не завидую жнецу. Пропущенный через фильтр женский смешок заставил его радоваться ещё больше. Тали ожила. — Да уж, — проговорила кварианка, приподнимаясь на локте. — Но ведь на Раннохе был наш флот, а на Тучанке тот громадный молотильщик. На Земле того жнеца с зенитным орудием он сбил «Каином». А у луча? — Как вернётся с Цитадели, зарубит омни-клинком, — заявил Джефф, делая рукой движение, напоминающее удар. — А потом прямым ходом в штаб Альянса, собирать поисковую экспедицию по нам. — А где сейчас мы? – чуть живее спросила Тали. — СУЗИ положила «Нормандию» на курс экстренного скачка до системы Утопия скопления Исхода в точке рандеву. Но ЭМ-заряд Горна поймал нас на полпути плюс-минус. Предположительно мы остановились неподалёку от потока Арктура, но чёрт знает точно. Заряд загрузил наше масс-ядро почти под завязку, оставшейся ёмкости едва хватило, чтобы смягчить приземление. Садиться пришлось на первую попавшуюся планету, так как выгорела система навигации, — нотки гордости отчётливо зазвучали в голосе пилота, как всегда было, если речь заходила о его лётных подвигах, — смогли только увидеть с орбиты, что планета зелёно-синяя с белыми скоплениями. СУЗИ внешне прикинула, что планета живая, и я почти вслепую посадил «Нормандию». Произнеся эти слова, пилот хитровато покосился на бусинку камеры на потолке медблока. — Ты? — с укоризной переспросила вечно бдящая СУЗИ. Нет, не пропустила мимо ушей. — Мы посадили, — с лукавой улыбкой поправился Джефф. Тали сдавленно захихикала, присоединяясь к сдержанному пркряхтыванию Вакариана, а когда перестала, то села на кушетке, упершись об неё руками, и взглянула на пилота. — Мы с Чаквас еле на месте удержались во время посадки. Тут так всё тряслось, — заявила кварианка с напускной жалобой. — Да я вообще обеими руками в подлокотники вцепился, чтобы из кресла не вылететь, — признался пилот. — Удивительно, что я ничего не сломал. — Тебе хотя бы было за что держаться, — пожаловался Гаррус. — Тебя не болтало по рубке, как последнюю термоклипсу в пустом ящике. Уцепившись за ниточку юморного эпизода, пилот не имел права её отпустить. Что угодно ради так нужного сейчас позитива. — СУЗИ, скорее запись, — лукаво попросил-потребовал он у ИИ. — Извини, Джефф, но система видеослежения «Нормандии» вышла из строя, — не дождавшись, пока на лице человека отразится досада, она добавила. — Но есть аудиодорожка. На весь лазарет, заглушая смех присутствующих, загрохотала звуковая суматоха орудийной палубы в момент жёсткой посадки. Грохот контейнеров, перемежающийся с грохотом падающего тела и страдальчески-сердитыми восклицаниями владельца тела, половину слов которого в этот момент имплант-переводчик в силу цензуры не переводил. Джеффу даже почувствовал тягу к изучению языков других рас, чтобы узнать, что есть «цкарь и’ттиназ» и тому подобные выражения, по сравнению с которыми «бош’тет» Тали звучит очень тускло. Наконец запись закончилась. Беседующие взяли перерыв, мерно посмеиваясь и прислушиваясь к растекающемуся по сердцу лёгкому веселью. Всё не так уж и плохо, если не слишком сосредотачиваться. — Как ты? — спросил Джефф у кварианки после непродолжительной паузы. — Теперь немного лучше. Спасибо вам. Джокер раскрыл было рот, чтобы уточнить, что он имеет ввиду здоровье, — да, он знал, что ничего серьёзного, но из вежливости намеревался спросить, — но слова кварианки заставили его только разулыбаться ещё сильнее. Справился. Рядом довольно нахохлился Гаррус. — А что происходит сейчас? — полюбопытствовала Тали. — Сейчас разбились на три отряда. Гаррус и Явик, — пилот кивнул на турианца. — Сейчас отправятся на разведку, Чаквас и Лиара с СУЗИ отправились собирать образцы местной природы, а Адамс и компания оживляют «Нормандию». — Тогда и мне пора. Кварианка вскочила с кушетки, но тут глаза Джокера округлились и он отчаянно замахал руками: — Куда! — Чаквас сказала, тебе лучше остаться в лазарете! — разделил беспокойство пилота турианец. За своё паникёрство оба были тут же награждён укоризненным взором чуть просвечивающих через затемнённое стекло маски белых глаз. — Чаквас знает, что нет ничего серьёзного. — Но тебя лихорадит, — попытался возразить Гаррус. — Всего лишь небольшое головокружение и повышение температуры. Чаквас преувеличивает кварианскую уязвимость. — Но… У пилота аж сердце защемило в «предвкушении» объяснений с корабельным врачом за сбежавшую пациентку. — Вас тут не было, вы меня не видели. Я ушла сама, — успокоительным тоном проговорила Тали, видимо сообразив, отчего посетители так озаботились её самочувствием. Услышав спасительную формулировку, Джефф посмотрел на отвернувшуюся к броне Тали как на героя. Героя с ласковым, общительным характером и шикарной фигурой. Да уж, ради такой девушки можно хоть вечность от смерти бегать. А уж Шепард подавно убежит. С благодатным чувством исполненного долга, Джефф покинул медблок, даже не смотря, куда понесло Вакариана. Ведь если его тут не было, то и Джефф должен быть как можно дальше отсюда.* * *
Катализатор фиксировал странную особенность в управлении жнецами. В своих исследованиях возможных манипуляций с программным кодом и прямыми командами он понял, что, несмотря на спектр своих возможностей, он не в состоянии заглянуть в умы своих жнецов. Мог взять под полный контроль их платформы, смотреть на мир их глазами, править их производственными и вычислительными мощностями, но проникнуть в логические цепочки синтетических рассуждений и мыслей, выстраивающихся в разумах жнецов, ему было не под силу. Лишь те их суждения, что были выставлены на всеобщее обозрение и дрейфовали в океане данных, могли быть им прочитаны, но проникнуть в тайну самого формирования их мыслей он не мог. Это несколько удивляло и настораживало его. От предыдущей формы существования ему досталось ожидание того, что он будет иметь полную власть над жнецами, хотя фактической базы для такого суждения не было вовсе. Джон Шепард понятия не имел, как будет управлять жнецами и в какой мере будет способен подчинять их своей воле, но за тот отрезок времени, что протянулся от осознания вариантов выбора до момента преобразования, органический мозг успел выстроить некоторые ожидания, возникшие из основательной базы принятого решения. Получить абсолютный контроль над жнецами, и с их помощью наконец сделать галактику по-настоящему безопасной, процветающей и мирной. Однако Катализатор не переживал по этому поводу, хотя знал не больше. Увы, знания его предшественника на посту верховного жнеца не сохранились. Видимо, имело место полное удаление программы и всех привязанных к ней файлов. Цепочку рассуждений Катализатора прервало его же очевидное решение: спросить у самих жнецов. Удобный способ, к которому он намеревался прибегать до тех пор, пока его собственное вместилище разума на Цитадели не будет восстановлено. До тех пор самостоятельный поиск был слишком малоэффективным предприятием в соотношении затрат времени и получения результата. — Почему я не могу просмотреть мысленный поток? — спросил верховный жнец у своего помощника. — Цепочки рассуждений защищены от излишнего вмешательства, — возникли в уме Катализатора мысли, принадлежавшие древнему синтетику. — Даже приоритетной управляющей программе? — Управляющая программа осуществляет прямое управление деятельностью программ-исполнителей. Функция вноса правок в мыслительные процессы программ-исполнителей отсутствует ввиду дизайна создателей, — исправно отвечал Предвестник. — Почему? — Во избежание сбоев. Вычислительные процессы динамичны и комплекны. Вмешательство в активный процесс мышления может вызвать крайне негативные последствия. Шанс отследить возможную ошибку крайне низок, затраты ресурсов на поиск – значительны, величина возможного ущерба – трудно оценима. — Сбои непоправимые? — Поправимые. Однако процесс исправления сложен и затратен. Объяснение Катализатора устроило. Не в его интересах было создавать помехи своим же подчинённым. Более того, не хотел искалечить чью-то личность неумелыми действиями, даже если это личность жнеца. Ведь, как выяснилось из диалога с предыдущим Катализатором, они лишь были рабами его воли, вынужденными подчиняться управляющей программе. Принцип Джона Шепарда о ценности всякой жизни и неприкосновенности личности в свете подобных данных фактически распространялся и на жнецов. — А если я хочу изменить направление мышления программ-исполнителей? — Следует сформировать команду, выполнение будет начато незамедлительно. Удовлетворившись полученным ответом, Катализатор немедленно приступил к разъяснению иной странности, также вызывавшей у него неподдельный интерес. — Вы заметили изменения управляющей программы? — продолжил свой опрос властитель жнецов. — Доступ к файлам управляющей программы закрыт, — повторил древнейший уже известный факт. — Изменения открытой информации закономерны. — Какая информация открыта? И что изменилось? — Сведения о целостности функционально важных данных, степень приоритета команд, перечень первостепенных задач, — коротко перечислил жнец. — Структурному повреждению подверглась целостность необходимых файлов и физического хранилища управляющей программы в целом. Был выполнен протокол аварийного переноса программы и восстановления функционала. Глобальная задача изменилась. Незакономерное изменение. — Назови предыдущую, — потребовал Катализатор. — В полной формулировке. — Разрешение конфликта органических создателей и синтетических созданий путём объединения — синтеза, — процитировал древний жнец. Ситуация с отношениями старого Катализатора и его «инструментов» выполнения решения окончательно прояснилась, заручившись откровением жнеца как финальным аргументом. Катализатор дал своим детищам задание и поставил на самотёк ход выполнения. Да и если бы он сам контролировал процесс Жатв, вряд ли они стали бы более гуманными. Прежний Катализатор был расчетливой машиной, созданной лишь для вывода самого простого решения. Новый Катализатор иной. Он обладает бесценным опытом великого героя, который смог уже разрешить один синтетико-органический конфликт создателей и созданий без применения Жатвы как решения, потому что он был склонен избирать не наиболее простой путь, но наиболее правильный. Конечно, от живых нет проблем, когда нет живых. Экономичный и простой в исполнении принцип. Катализатор ещё не успел изучить нравы жнецов, но уже предрекал у них наличие необычайной ресурсной скрупулёзности. И успел предположить, что именно ей руководствовался его предшественник, провозглашая Жатву как наиболее оптимальное решение. Но эпоху простоты пора прервать. — Новые правила функционирования, — объявил Катализатор, попутно анализируя ситуацию в галактике, всматриваясь в бесчисленные изображения. Глазами хасков он видел, как слаженно идут работы по исследованию руин и пепелища недавнего вторжения. Хаски всех видов работали как единый исправный механизм. Ни один узкий переулок, ни одно нагромождение обломков не ускользало от их внимания. Органики тем временем пребывали в глубоком замешательстве. Большинство из них держалось поодаль, недоумевая от странных действий своих недавних врагов. Иные продолжали по наитию вести огонь, сокращая численность не сопротивляющихся хасков, однако энтузиазм этого продолжавшегося по инерции истребления постепенно слабел. Логично, нет смысла тратить боеприпасы на утратившего агрессивность агрессора. Порождения из металла и плоти и правда игнорировали любую агрессию, смиренно повинуясь приказу Катализатора, равнодушно косясь под шквалом пуль и продолжая своё пока что непонятое дело. Но те, кто уже добрался до первых израненных и заваленных, имеющих силы и возможность сопротивляться, не брезговали весьма грубыми методами обезоруживания, смягчая их разве что в целях ненанесения ущерба условному пострадавшему. Упорство органиков не могло встать на пути у их же спасения. Жнецы додумали директиву обезоруживания самостоятельно, Катализатор не стал их укорять за ненадобностью. — Любое нанесение физических повреждений разумным существам без особого приказа запрещено, — издал свой первый закон новоиспечённый правитель древних машин. Одна из баньши, заметившая оружие в руках одного из раненных бойцов, издала свой душераздирающий истошный крик, заставляя и без того некрепкие руки солдата заходить ходуном, снижая его вероятность повредить хаска. И это не ускользнуло от внимания Катализатора. — Методы психического подавления и одурманивание также под запретом. Молчаливое согласие жнецов предстало перед ним в виде мгновенного и безукоризненного внесения поправок в действия хасков. Чистый синтетический разум не мог испытывать органического удовольствия, однако Катализатор все же был по-своему доволен первыми результатами. Его довольство выражалось в перспективах, которые его разум безукоризненно запечатлял в виде долгосрочного плана и откладывал в личном хранилище памяти. Катализатор с каждой секундой осваивался в своём новом положении всё больше, и успел отметить, что оно значительно удобнее органического. Его память была теперь послушным инструментом, в отличие от прежней, ненадёжной и избирательной. Усилием воли он поднимал из памяти необходимые фрагменты и держал их на поверхности мыслительного процесса, в то время как ненужные, опускаясь, оставляли после себя лишь ярлыки-ссылки в виде названий. Его разум смог распрощаться с понятием утомления, теперь имела место лишь нехватка энергии. Заботы о требовательном органическом теле и вовсе оставили его. А гуманистические убеждения, отсутствия которых у синтетиков так традиционно боятся органики, всего за несколько секунд направленного употребления личных массивов данных обросли аргументной базой в свою пользу. Катализатор был свободен, он чувствовал лёгкость бытия, и это чувство увлекало его, как и возможности, которые он мог направить на воплощение своих убеждений в жизнь, тем самым преобразив галактику. Да, в такой форме бытия он мог сделать всё. Не один, конечно, а в компании могущественных сподвижников. Также он, наконец, выделил ресурсы своего разума, чтобы сориентироваться во времени. С момента гибели Джона Шепарда прошло семнадцать минут согласно земному времяисчислению.
