Катализатор

      — Так-с, так-с, так-с — приговаривал про себя деятель науки, сверяясь с показателями на информационной панели.       Как и в большинстве случаев, сейчас всё шло по плану. Подача энергии на наниты, а также системы сдерживания и отслеживания жизнедеятельности, была в пределах оптимальных показателей. Доброволец был надёжно закреплён на процедурной койке, и выглядел бодрым, а сами боты заряжены и готовы к трансформации.       — Ладно, приступаем, — скомандовал сам себе профессор и нажал кнопку запуска, попутно переводя взгляд с панели управления на добровольца. — Удачного обращения вам, капрал Паолу.       Вряд ли, конечно, капрал мог слышать это искреннее пожелание через ударопрочное герметичное стекло, разделявшее испытательное помещение. Но разве это повод добрым словам не быть сказанными? Тем более ещё до превращения профессор не поскупился на ободряющие тирады, коими снабжал всех без исключения добровольцев. Даже самых малознакомых. Не из лицемерия, но действительно понимая, какой отважный и вместе с тем рискованный выбор все они делали.       Связка блестящих игл, подвешенная на тонких манипуляторах, мигом обступила обнажённое тело оперативника. Но тот, в силу своей осведомлённости и отваги, не выразил ни капли страха. Наоборот, на его лице, исчерченном синими полосами, словно иссушённая потрескавшаяся земля, выразилась радость. Всё же куда приятнее было работать с настоящими добровольцами, а не с «принудительно обязанными». Меньше шума, меньше угрызений совести. Иглы синхронно пронзили кожу зафиксированного мужчины во многих местах и впрыснули дозу мощного анестетика кратковременного действия. Он будет действовать всего минуты три, однако погрузит самоотверженного капрала в обморочное состояние и приглушит его болевое восприятие. Впрочем, больше добровольцу и не понадобится, ведь в конце процедуры он будет совершенно по-иному ощущать боль. А вот сам процесс точно не отличался приятными ощущениями, которые ему желательно избежать. Лучшие умы «Цербера» не смогли одновременно добиться и скорости и безболезненности трансформации. Самый мягкий вариант занимал недели, что не соответствовало желаемым Призраком результатам, поэтому в итоге оставили вариант с обезболивающим.       Даже погружаясь в последний в своей жизни сон, доброволец излучал уверенность, как и полагалось тому, кто мечтает обрести невообразимую силу. Профессор до сих пор был восхищён тем, как легко и быстро возникло движение преобразования среди оперативников. Оно началось вместе с активным вживлением имплантов на основе технологий жнецов и появлением тех ярко выраженных побочных эффектов, как изменение пигментации кожи и радужки глаз, а также характерного высыхания кожного покрова. Небольшие неудобства, которые солдаты готовы были терпеть, а учёные намеревались исправить в последующих моделях. Хотя иногда проявлявшийся фанатизм оперативников в отношении следования воле Призрака выглядел слегка пугающе, но зато проблема с подопытными решалась на ура. Отведённое время прошло, и в процесс включились заряженные электроды, также в форме игл. Они аккуратно вошли под кожу добровольца и остались там, готовые снабжать энергией главные действующие лица. И те прибыли в третьей партии шприцов, серебристой живой жидкостью влившись в кровоток. Здесь и начиналась самая зрелищная часть процесса, привлекающая восторженные и горящие интересом, или же полные отвращения и сочувствия взгляды неопытных оперативников и научных сотрудников. Тело капрала судорожно сотряслось, мышцы рефлекторно напрягались в преддверие грядущих перемен. Он невольно приподнялся на операционном столе из-за синих пузырей, начавших стремительно вздуваться на его спине и затылке. Динамические оковы своевременно адаптировались под эти изменения, продолжая удерживать добровольца. Затем его конечности несколько вытянулись, кожа побледнела, приобретая характерный серебристый оттенок. Из лба горизонтально вверх, уродливо разрывая кожу лица, начал прорастать бронированный щиток, защищающий мешки с вирусными нанитами. Пальцы левой руки удлинились, а вместе с ними и ногти обернулись острыми смертоносными когтями. Кисть правой руки деформировалась до неузнаваемости: пальцы опухли, окаменели и, с громким хрустом ломая кости, выстроились по кругу ладони, в середине которой уже зиял ствол биотического орудия. Кожа приобрела окончательный металлический оттенок и начала неотвратимо ссыхаться, обнажая рельеф усиленных мышц. Лицо добровольца осунулось, щёки страшно впали, нижняя челюсть оголилась. Слой за слоем органическая оболочка исчезала с черепа капрала на глазах, оголяя сначала внутренние слои кожи, затем мышцы, и, наконец, оставляя лишь голые кости. Ещё через каких-то несколько секунд нижняя челюсть и хрящевая часть носа с отвратительным звуком упали на пол. Из горла обращаемого показался пучок лазурно-синих проводов, заполнивших всю поверхность рта и впоследствии свисших безжизненными лианами до уровня груди. Глаза отчётливо вспыхнули синим светом, знаменуя окончательную трансформацию. Новоиспечённый адъютант с еле слышным хрипом затих, не моргающим взглядом уставившись на профессора по ту сторону стекла.       Деятель науки, с некоторой досадой наблюдавший за процессом превращения, мысленно негодовал и боролся с подступающим отвращением, как и десятки раз до этого. Призрак выделяет такие огромные средства на исследование и адаптацию технологий жнецов, но скупится вложить хотя бы незначительные средства на проработку такой, казалось бы, незначительной вещи, как дизайн. Но на этих адъютантов и правда было больно смотреть. Даже опытные солдаты и матёрые учёные часто шарахались и крестились при виде их искажённых безжизненных лиц, что уж говорить о новичках. Многие оперативники до сих пор нехотя относятся даже к ставшей обязательной процедуре имплантации технологиями жнецов. И даже лица самих оперативников то ещё зрелище. Все, как один, какие-то иссохшиеся, с лицами, покрытыми синими ломанными линиями, и тускло мерцающими голубыми зрачками. У самого профессора Мэнсона постоянно создавалось ощущение, что они уже мертвы и ходят по свету только благодаря какой-то злой силе, поднявшей их из могил. Безусловно, технологии не всегда выглядят красиво, и в первую очередь следует заботиться об эффективности, но чёрт побери, с ресурсами «Цербера» можно же сделать так, чтобы при виде детищ передовой науки зрителя не воротило. Но Призрака заботили только показатели эффективности, и он настрого запретил расходовать бюджет на что-либо ещё кроме эффективности. Развитие когнитивных функций физических и умственных показателей адъютантов, а также строгий контроль за их лояльностью и приверженностью целям «Цербера» — таковыми оставались неизменные приоритеты.       Продолжая внутренне сокрушаться, профессор незамедлительно приступил к исполнению своих дальнейших обязанностей. Вновь обратившись к управляющей панели, он активировал динамики и принялся через них вещать новоиспечённому адъютанту стандартную процедуру проверки исправности.       — Ты понимаешь мою речь? — медленно и чётко спросил он новоиспечённого адъютанта.       Тот медленно, но уверенно кивнул. И посмотрел на свои новые конечности, заключённые в оковы.       — Ты готов продолжить служить на благо человечества в своём новом облике?       Очередной спокойный кивок. Как и полагалось, адъютант не сопротивлялся, проявляя полную послушность и коммуникативность.       — Я — сотрудник «Цербера», профессор Эдвард Мэнсон. Ты помнишь меня?       Новообращённый по прежнему исправно соглашался со всем, что ему говорил человек за стеклом.       — Ты согласен пройти некоторые тесты, чтобы мы могли убедиться в успешности трансформации?       Четвёртый заключительный кивок служил сигналом профессору освободить обращённого от пут, сковывающих его движения. Так он и поступил. Сошедшее с операционного стола создание теперь ничем не напоминало того самого капрала, что был здесь несколько минут назад. Теперь это было передовое детище биологических и кибернетических наук, не нуждающееся в воде, пище и дыхании, совершенно безразличное к холоду, жаре, токсинам и другим опасностям, постоянно стремящимся разрушить такой нелепо уязвимый живой организм. Ему отныне требовалась лишь электрическая энергия. Весьма хитроумное, смышлёное, и, что самое главное, абсолютно послушное детище. Увы, к великой досаде профессора, его личность в привычном понимании не сохранилась. Изучение этого вопроса не ставилось приоритетом, и это был самый отвратительный аспект среди всех, с которыми профессору приходилось сталкиваться как кибернетику. «Я понимаю, что вопрос сохранения личности фактически стоит параллельно с вопросом убийства. И я понимаю ваши моральные трудности, профессор. Но эти бойцы прекрасно понимают значимость и смысл своей жертвы. Мы не можем победить столь большую угрозу, не пожертвовав ничем. У нас много лиц и каждый из нас неповторим, но на пути к независимости и безопасности человечества мы — единая безликая сила. Привыкайте к этой мысли, мистер Мэнсон. Она существенно облегчит вашу работу,» — так Призрак сказал профессору во время аудиенции в ответ на его претензии всего пару недель назад.       В боковой стене экспериментальной комнаты отворилась дверь, ведущая в испытательный зал.       — Пройди туда, — приказал профессор, указав рукой в сторону двери.       Негромко хрипнув, адъютант послушно направился в нужную сторону, и профессор Мэнсон последовал за ним. Вышагивая вдоль стекла, он с досадой осознавал потерю ещё одной личности. Ведь вовсе не ради спасения человечества он решил сотрудничать с организацией, чьи методы столько тонко ходили по грани между превосходством человечества и бесчеловечностью. Люди — лишь одна из многих рас галактики и ни территория, ни суверенитет, ни военная мощь не стоят таких жертв, как жертва личности. Единственное, за что действительно стоит бороться, это совершенство разума и плоти, абсолютное торжество мысли, воплощённое в реальность технологическим прогрессом. Но мысли Призрака и профессора Мэнсона не были сходны в этом направлении.       Следующий залом оказался куда просторнее скромного помещения с одним только операционным столом, соединяя в себе спортивные тренажёры, настроенные на совсем нечеловеческие нагрузки, компактный полигон и богатый набор задач из самых разных областей научного знания. Среди них немаловажным был весьма унизительный и комичный тест на послушание. Впрочем, за всё своё время работы с адъютантами профессор ни разу не замечал ни за одним из них беспокойство по поводу оскорблённого достоинства. Многогранная процедура тестирования должна была выявить исправность нового адъютанта. И, хотя наниты с безукоризненной точностью выполняли поставленную ими задачу с момента «Авернского инцидента», никто не хотел его повторения. До сих пор лишь два из четырёх отсеков станции были целиком восстановлены, и уже это обошлось «Церберу» немалых средств и сил. Не говоря уже о десятках тысяч убитых и обращённых в неуправляемые машины для убийства.       Профессор продолжил вещать уже с другой панели, внимательно наблюдая за действиями хаска.       — Сейчас от моего лица будет говорить виртуальный интеллект. Повинуйся ему во всём, пока я не скажу прекратить, — приказал он адъютанту, и его приказ немедленно был приведён в исполнение.       Нажав на нужную кнопку панели, профессор мог позволить себе усесться в комфортабельное кресло и наблюдать, как программа будет вести нового адъютанта по всем процедурам. У самого светила науки теперь было в запасе около получаса, пока тесты завершатся и компьютер сформулирует подробную статистику.       Первым делом оправив рукой взъерошившиеся густые бакенбарды, — предмет гордости наряду с блестящим умом, — профессор Мэнсон активировал свой уни-инструмент. Заранее открытая новостная вкладка возникла перед глазами жаждущего информации мужчины, выдавая ему самые последние сводки. Тот жадно впитывал каждую строчку текста, тщательно отпечатывая полученные сведения у себя в памяти. И с каждой секундой он всё сильнее позволял уголкам своего рта расплываться в какой-то причудливой маниакально-восхищённой улыбке. Хотя его теперешнюю пятидневную радость всё же не сравнить с тем восторгом, который он испытал, узнав, что жнецы не только прекратили вторжение, но и остались в целости и сохранности. Воистину, тогда его душа механиста познала нирвану, как это любят говорить чуть более религиозные люди. Но даже сейчас получаемое им удовольствие было крайне велико. Могучие машины, чьи технологии превосходили ограниченные ничтожные достижения разумных рас в невообразимое количество раз, всё также благородно восстанавливали разрушения, ими же и учинённые. Всё так, как и обрисовывал Призрак в своих публичных речах. Люди обуздают силу жнецов, и те будут служить на благо человеческой расы. Разве что вовсе не «Цербер» обуздал их силу, а, судя по всему, совместный проект галактики Горн. И в отличие от убеждений Призрака, жнецы были вовсе не намерены служить конкретно людям, о чём говорили все их действия. Древние машины служили всему разумному Млечному Пути и никаких возражений не принимали. Мэнсон видел в этом некую насмешку превосходящей технологии над непомерными амбициями человека. В его глазах Призрак был несомненно великой личностью, но Эдвард никогда не смотрел на своего начальника с фанатичной преданностью. Скептицизм всегда был при нём, как и острый ум. Для него истинна могла быть лишь сама технология.       Впрочем, факт резкого изменения жнецов в комбинации с полным молчанием самого главы могущественной организации повергал в замешательство всех до единого сотрудников. Разве что полный идиот не обратил внимания на его слишком уж резкое исчезновение. С момента вторжения с Призраком происходили удивительные метаморфозы, которые, впрочем, мог отследить только человек, часто общавшийся с ним. Таким человеком и был один из передовых сотрудников станции «Аверн» и ячейки «Рассвет», уважаемый в научных кругах доктор кибернетических и биологических наук Эдвард Мэнсон. Уж кто, как не он, замечал перемены. Недосягаемый глава «Цербера» сохранил свою размеренную, хладнокровную манеру речи, однако содержание его слов свидетельствовало о том, как постепенно смещались его цели. Воспевавший благо для человечества всё время своего бытия несменным главой организации, он стремительно становился буквально одержим идеей контроля над жнецами. Объёмы экспериментов над технологиями жнецов, начавшиеся ещё со времён уничтожения базы коллекционеров, возросли многократно по его приказу. Сначала он ни с того ни с сего приказал внедрить процедуру обязательной имплантации всех оперативников, затем решил сконцентрировать усилия ячейки, к которой принадлежал профессор, исключительно на изучении возможности управления хасками, а затем и самими жнецами. Были свёрнуты разработки оружия и брони на основе технологий громадных синтетиков, все ресурсы станции «Аверн» оказались направлены на изучение возможности контроля. Увы, профессор Мэнсон мог знать лишь о деятельности своей ячейки, но был убеждён, что схожая картина наблюдалась и в других. День за днём эта навязчивая идея управления овладевала разумом Призрака всё сильнее, и скоро стала походить на настоящую одержимость. И по прошествии времени его редкие выступления перед сотрудниками становились всё чаще и всё сильнее напоминали проповеди.       Затем и вовсе произошло неслыханное. Призрак впервые выступил перед публикой не как глава, задающий конкретные цели, а скорее как проповедник, завлекающий верующих под своды храма к алтарю своего божества. Он уже не стремился к благу для человечества систематическими разумными шагами, но обещал сотрудникам невиданную силу, возможность подчинить себе жнецов и властвовать в галактике. Не обезопасить расу людей от возможных опасностей, а именно воцариться над остальными расами как заслуженные правители. Для этого он предлагал абсолютно всем сотрудникам пройти процедуру имплантации прототипами на основе технологий жнецов, и многие сотрудники с беспокойством шептались, что эту процедуру вот-вот возведут в статус добровольно-принудительной. Его речь утратила размеренность, стала более быстрой и какой-то еле уловимо встревоженной. Теперь уже не сами ведущие сотрудники связывались с ним по поводу каких-то важных вопросов, но он сам ежедневно названивал им и требовал отчёта о достигнутом. Очень странные изменения, особенно учитывая умение Призрака сохранять хладнокровие даже в самых щекотливых и рискованных ситуациях. Уж профессор Мэнсон мог здраво об этом судить после восьми лет опыта работы на «Цербер» и общения непосредственно с его главой.       И теперь Призрак как сквозь землю провалился. Уже пятый день от него не было никаких вестей. Ни одна из десятков, а то и сотен попыток сотрудников с ним связаться не увенчалась успехом. Будто бы жнецы, силу которых он так стремился обуздать, смогли подчинить себе его амбиции, а вместе с ними и волю. Явление одурманивания не щадило никого, даже таких выдающихся личностей, как глава «Цербера». И профессор был одним из тех немногих доверенных личностей, что знали о процедуре имплантации, которую Призрак провёл на своей кочующей станции-резиденции. Более того, Эдвард Мэнсон был одним из тех, кто занимался отладкой программы имплантов. И на тот момент он был всецело убеждён, что его часть работы не содержит ни малейшей угрозы для его амбициозного начальника. Но как тогда, так и сейчас профессор не был уверен насчёт правильности работы других сотрудников. Он умел мыслить достаточно здраво, чтобы не исключать возможность чьей-то ошибки и, как следствие, порабощения воли создателя «Цербера». Тогда он пересилил себя, убеждённый, что у Призрака были при себе механизмы решения подобных ожидаемых осложнений.       Не найдя в новостных сводках чего-либо исключительно интересного, профессор обратил внимание на адъютанта. Существо исправно преодолевало отведённое ему расстояние на беговой дорожке под чутким надзором виртуального интеллекта. Без всяких эксцессов. Вновь переведя взгляд на голографический экран, профессор Мэнсон сменил вкладку на список контактов, с которого незамедлительно связался с администратором станции, регулирующим общую деятельность всех четырёх секторов. Ей чаще всех доводилось получать указания от Призрака, и если бы он объявился, мисс Зиммер не оставила бы своего доверенного коллегу в неведении. Однако в суетливых буднях станционного администратора несложно забыть простые просьбы коллег.       — День добрый, мисс Зиммер, — поприветствовал профессор строгую на вид женщину средних лет, чьё сосредоточенное лицо вырисовалось на гало-экране.       Её вьющиеся волосы струились по шее и плечам, покрывая плечи униформы. Темные круги под глазами красноречиво выражали степень занятости администратора станции и тот груз ответственности, что был возложен на подобную должность. Её серые глаза смотрели жёстко и требовательно, не терпя потери времени и требуя всей информации, которая могла быть ей нужна.       — Мистер Мэнсон, — несколько небрежно произнесла в ответ управляющая станцией, всматриваясь куда-то мимо объектива камеры и, судя по всему, продолжая свою кропотливую бюрократическую деятельность. — Что вам нужно?       — Всё с тем же вопросом, что и сотни раз до этого, — с ироничной улыбкой сообщил кибернетик.       — Ваш драгоценный Призрак на связь не выходил.       — Мой? Драгоценный? Ха! — профессор сдержанно усмехнулся. — Нет уж, увольте.       — Источник вашего драгоценного прогресса, — с усталым вздохом перефразировала администратор, потерев висок двумя пальцами левой руки.       — Вот такая формулировка определённо лучше, — согласился научный деятель, улыбаясь. — К слову, я звоню не только ради Призрака, а также хотел бы поделиться опасениями. Жнецы уже показали свою склонность к законности и гуманности. Вот я и думаю: если они возьмут за образец, предположим, компиляцию всех существующих понятий о законе, мы с вами в любом случае окажемся в группе риска как непосредственные участники в деятельности террористической радикальной группировки. И в лучшем случае нам грозит тюрьма.       Сосредоточенный на столе взгляд администратора вдруг рассеянно поднялся к экрану. На слегка осунувшемся лице отразилась растерянность, но глаза смотрели также требовательно и нетерпеливо.       — Прошу прощения, если сбил вас с темпа работы, — продолжал профессор. — Но если Призрак действительно пал жертвой собственных амбиций, нам стоит подумать о своём будущем.       — Снова ваши теории, Эдвард? — спросила мисс Зиммер с толикой возражения, восстанавливая деловую маску. — Или у вас наконец есть реальные основания полагать, что с Призраком случилось что-то серьёзное?       — От жнецов не застрахован никто. Даже такие масштабные личности. Те же небезызвестные коммандер Шепард и адмирал Андерсон успешно пропали без вести после операции по прорыву к лучу.       — И вы не верите, что они выжили?       — Перспективы сомнительные, — честно признался профессор. — Но давайте не будем гадать о судьбе других, а наконец сосредоточимся на своих собственных. Ибо что-то мне подсказывает, что переменившиеся жнецы не обойдут стороной нашу деятельность.       Судя по тяжёлому молчанию со стороны администратора, она явно пребывала в раздумьях. Профессор уже мысленно предупредил список вопросов, которые она могла ему задать, и был готов подробно ответить на каждый. К примеру, почему он решил разделить с мисс Зиммер своё намерение распланировать жизнь после теоретического падения «Цербера». Или почему вообще допускал такую мысль. Увы, особенности организации не позволяли ей существовать без своего создателя и правителя, ведущего своего верного многоголового пса по нужному пути. И, даже если Призрак в порядке, или же, канув в лету, он всё же позаботился о назначении преемника, жнецы не позволят ему больше вершить свои дела с той же безнаказанностью, с какой это позволяла остальная галактика. Жнецы без труда подмяли под себя весь Млечный Путь во время вторжения и не собирались ослаблять хватку после него. Разве что их цели изменились, однако после массового разгрома всех флотилий около Земли им стало ещё проще управлять ситуацией, что они всецело демонстрировали. Как бы средства пропаганды не пытались вдохновлять оперативников, даже при всём своём отличном оснащении флот «Цербера» был ничтожен в сравнении с вооружением жнецов, ровно как и другие технологии организации. Баловство с превращением в хасков и прочими не очень гуманными экспериментами не пройдёт даром никому из сотрудников теперь, когда их очевидная цель из сферы уничтожения всей жизни перекочевала в установления контроля над галактикой. Силы менее умные прекрасно понимали, что свои превосходящие технологии просто так нельзя оставлять никому.       — Хорошо. Должна признать, Призрак также смертен, как и другие люди. Но даже если допустить мысль о его кончине, неужели вы думаете, что он мог не позаботиться о продолжении работы организации без своего участия? — улавливая ход мысли собеседника, поинтересовалась администратор.       — Речь идёт не совсем о «Цербере», — заметил профессор. — Куда большего внимания заслуживают жнецы. Я хочу разделить с вами свои планы не как с деловым коллегой, но как с другом, которого хочу сохранить. Хотя в таком незавидном положении нам всем впору стать друзьями, но вряд ли исход многотысячной толпы «друзей» увенчается успехом. Поэтому я предлагаю вам присоединиться к моей небольшой группе, в которую войдут также некоторые известные нам обоим сотрудники. Ещё четыре человека, не более. Мы можем помочь друг другу избежать как приказа о неразглашении на случай, если «Цербер» устоит, так и гонений новых жнецов.       — Я… мне нужно подумать.       — Думайте живее, прошу вас. Не тешьте себя иллюзиями стабильности. Мы все знали, что это будет происходить. Галактика кардинально меняется у нас на глазах. И чтобы выжить в ней, нам нужно быстро принимать решения.       — Я свяжусь с вами позже, — подытожила мисс Зиммер и прекратила сеанс связи.       Удовлетворённо кивнув пустоте, профессор взглянул на адъютанта, старательно добегающего последние отведённые ему сотни метров. Вскоре его инспекция завершится, вернутся младшие сотрудники, дрожа в ожидании вердикта, и продолжат хитрую процедуру создания адъютантов по отлаженному процессу, в то время как профессор будет обязан вернуться в лабораторию и продолжить работу над выведением нового вида управляемых хасков, призванных в будущем пополнить ряды армии «Цербера». Но мысли видного учёного теперь касались работы лишь поверхностно. Он был куда больше озабочен тем, как бы сохранить плоды своих многолетних трудов по изучению и разработке имплантов, и технологий жнецов в частности. Ход и результаты бесценных и уникальных исследований, в большинстве не имеющих аналогов ни у одной из существующих рас. Материалы, которые приблизят всеобщее технологическое совершенствование и которые профессору никто просто так не отдаст. Ему нужно было вновь применить свои дипломатические способности и договориться с рядом других персон, в связке с которыми покинуть станцию «Аверн» и организацию «Цербер» будет значительно легче.

***

      Всё, теперь уже она не может ни спокойно составлять отчёт о деятельности станции, ни распределять ресурсы оной с тем же хладнокровием, с каким всегда. Слова профессора сами собой въелись в разум Памелы Зиммер. Она так глубоко погрузилась в рабочую суету, что совсем позабыла о недалёком будущем. Дела управленческие и дела научные отвлекали её от таких простых и одновременно важных вещей. Стремление к высокой цели — господству человечества, затуманило её рассудок. Да, профессор Мэнсон умел вывести из зоны комфорта одним коротким разговором. Но не слишком ли он рисковал, делая подобные предложения другим сотрудникам «Цербера»? В конце концов даже за попытку осуществления подобного плана сотрудник высокой значимости мог быть «устранён», дабы не допустить утечку важной информации. Профессор с его послужным списком явно не был настолько глуп, чтобы предпринимать подобный риск просто так. Значит, он действительно чувствовал такую опасность, перед которой перспектива оказаться под ударом «Цербера» не является чем-то особенно страшным.       Выдвинув первый ящик своего рабочего стола, женщина извлекла оттуда плитку шоколада и принялась живо шуршать упаковкой. Ей сейчас точно не помешала бы дополнительная энергия, чтобы здраво и быстро рассуждать. Слишком многое нужно было сопоставить, чтобы понять направление мысли учёного-кибернетика. Одно стало понятно сразу. Мистер Мэнсон оценивал опасность своих предложений и делал их с умом. Честно говоря, Памела и сама хотела покинуть станцию. Она подалась в «Цербер» в надежде приносить больше пользы человечеству и не стелиться шёлковым ковриком под всю остальную галактику. Но когда поняла, с чем действительно имела дело, она уже знала слишком много и не могла просто уйти. В конце концов она была не только администратором, но и доктором биологических наук. И успела приложить руку ко многим проектам организации. А ведь её предупреждали, что «Цербер» есть не то, чем кажется. Но она не слушала вплоть до прошлого года, когда начались опыты над хасками. Сейчас в голове управляющей Зиммер царил настоящий хаос. Слова профессора одно за другим подкреплялись собственными несложными рассуждениями, стройно ложащимися в общую канву. Если жнецы всерьёз взяли на себя роль вершителей закона, каким бы он ни был в их понимании, «Цербер» они без внимания не оставят. И, какую бы участь они не готовили членам организации, хорошего в любом случае было мало. Но вряд ли верно преданные своему делу «церберовцы» оценят идею. В умах многих Призрак был не просто авторитетным и влиятельным лидером, но чуть ли не негласным божеством. Особенно для поголовно имплантированных оперативников, составлявших подавляющее большинство всех населяющих станцию людей.       Наконец справившись с упаковкой, женщина с нетерпением закусила отломленный кусочек. Её внимание привлекало то спокойствие, с которым профессор сообщал о своих намерениях. Теперь она смогла понять, что с его исключительно хорошей репутацией, приличным стажем сотрудничества с организацией и собственной ценностью как сотрудника, он может легко объявить обвинения в планировании побега клеветой, и правда в любом случае будет на его стороне. Но как ему удалось все эти годы скрывать свои намерения? Неужели он заранее распланировал свой побег? Наблюдал за потенциальными приспешниками, дабы выделить из них самых надёжных? Столько всего смешивалось в голове, что переварить всё разом не представлялось возможным. Всего несколько месяцев назад Памела была назначена новым администратором станции, призванным ликвидировать учинённый погром и восстановить её работу, после чего приступить к созданию армии адъютантов и разработке новых подтипов. Она вложила в свою деятельность в «Цербере» столько душевных и физических сил, что теперь вопреки желанию распрощаться с организацией, ей было банально жаль бросать такой труд. Пятна на её репутации в законной научной среде уже не отмыть, ровно как и в среде гражданской. Клеймо террориста висело на каждом члене организации, справедливо или нет. И дорогого стоило доказать обратное. Но если сами жнецы придут по совесть тех, кто трудится под эгидой печально известной организации, никто уже ничего не докажет. И из этого исходит всего один вывод, полностью повторяющий намерение профессора Мэнсона: надо делать ноги.       Поднявшись с кресла, администратор подошла к располагавшейся в двух шагах панели управления кондиционером и движением пальца подбавила мощности. Струи воздуха вырвались с силой из кондиционера, охлаждая как сам кабинет, так и мысли мисс Зиммер. Она решилась на побег, а значит ей нужно начинать действовать немедленно. Профессор не сказал ей ни слова о том, что ей конкретно требуется устроить, но это было и так очевидно. От неё требовалось задействовать свои полномочия и во чтобы то ни стало покинуть станцию «Аверн» и благополучно пройти через ретранслятор. Да, у неё в голове уже рождаются зачатки плана. Кратковременная смута, вызванная резким исчезновением Призрака, может сыграть им на руку. Фактически, она — единственная, кто принимает его полномасштабные приказы наподобие смены приоритетного направления труда и тому подобного. Но Призрак не удержал бы бразды правления, если бы не умел содержать всё под безукоризненным контролем. Каждый достаточно важный для организации сотрудник знал, что за ним круглые сутки ведёт наблюдение группа осведомителей, а за этой группой наверняка следит ещё одна. За таким высокопоставленным лицом, как администратор ключевой станции, наблюдение усиленное. Чтобы она смогла действовать, ей нужно устранить всех осведомителей, дабы исключить риск. Но как, если она не знает их личностей? Ей нужна помощь. Один или несколько информационных экспертов, ежедневно охраняющих станцию от дистанционного обнаружения путём отслеживания сигнала экстранета. Если кто и может внедриться в обширную базу данных «Цербера», то только кто-то из них. Но на кого можно рассчитывать в такой рискованной авантюре? У профессора должно быть решение. Ответный звонок не заставил себя долго ждать.       — Мистер Мэнсон, мне потребуются услуги айти-специалиста, — сходу заявила она.       — В таком случае позвольте пригласить вас на беседу в моей лаборатории, — предложил в ответ профессор, продолжая поглядывать на собеседницу с удивительно расслабленным и непринуждённым выражением лица.       — Восточный сектор? — на всякий случай уточнила мисс Зиммер.       — Разумеется. Если, конечно, вы не заняты.       — Нисколько. Ждите.       Прекратив звонок, женщина пулей вылетела из кабинета и деловым быстрым шагом направилась к лифту, который должен был привести её к станционному монорельсу. На лице её, облачённом в маску исключительной строгости, не прослеживалось ни капли волнения. Четыре года тесного сотрудничества с «Цербером», принятия его идеологии могут ожесточить многих. За всё это время мисс Зиммер видела и слышала многое, но стремление к высшей цели застилало глаза. Поначалу она впитала точку зрения Призрака как губка и даже возвела её до нового уровня. Другие расы — потенциальная угроза для человечества, и чтобы обеспечить ему безопасность, необходимо установить своё неоспоримое господство. Она не отказывалась от этой точки зрения, была готова на необходимые жертвы тогда и сейчас, но «Цербер» раз за разом перегибал палку, пренебрегая не только инопланетянами, но и собственными сотрудниками. Увы, осознание пришло слишком поздно.       Однотипные минималистические коридоры станции вели мисс Зиммер к лифтам. Благо, их на настолько огромной станции всегда было несколько и всегда какой-то да был свободен. Вот и сейчас один из лифтов приветливо распахнул двери, впуская пассажирку. И она несказанно этому обрадовалась, ибо захлёстывающее беспокойство уже одолевало её разум. Жнецы ведь не отдыхают, не делают перерывов. И если эти машины решат отыскать станцию «Аверн», никто и оглянуться успеет, как они будут тут. Нужно торопиться.

***

      Чувство крайнего удовольствия само собой растеклось в груди. Профессор хорошо оценивал свои дипломатические навыки, но всё же в таком деликатном деле не мог не радоваться своим успехам.       — Я рад, что мы нашли общий язык, мисс Дженкинс.       — Трудно отказать столь убедительным доводам, — с долей кокетства в голосе ответила девушка. — Я могу уже сейчас чем-то вам помочь?       — Исключительно своим терпением, уважаемая. Однако будьте готовы. Скоро нам понадобятся все ваши навыки.       — Я с нетерпением жду, — сказала напоследок собеседница.       Прекрасно, дела насущные на какое-то время улажены, а значит пора заканчивать своё кратковременное прозябание в безделии.       — Любезный, будьте добры вернуться на своё рабочее место, — попросил научный деятель взъерошенного юношу, чей небрежный портрет сменил девичье лицо на голо-экране.       — А что, профессор, ваш перерыв уже заканчивается? — с нотками разочарования в комично басистом для столь юного парня голосе, заметил тот.       — Увы, дела не ждут. Ни меня, ни вас. Посему я покидаю ваш пост, а вы позаботьтесь о том, чтобы он не пустовал.       — Ну профессор, — с шуточной обидой протянул младший сотрудник. — Когда я вас подводил? — Я всегда рад честно заявить, что никогда. Не подведите же и впредь.       Последняя нехитрая команда, отданная с панели управления, повела адъютанта к выходу, где его должным образом введут в криостазис и будут хранить до надобности. Как и всегда, тесты были пройдены им на высшие баллы. Хотя новоиспечённый хаск вряд ли умел радоваться своим небольшим победам. По крайней мере, ни по одному из них нельзя было сказать, испытывают ли они эмоции. Призрак не спонсировал такие бесполезные изыскания, а даром заниматься ими никто не станет.       Мысленно распрощавшись с адъютантом, профессор вышел из преобразовательного зала в длинный узкий коридор, с обеих сторон усеянный дверьми, ведущими в десятки ровно таких же цехов, где младшие научные сотрудники круглосуточно тщательно следили за производством адъютантов. Немудрено, ведь Призрак недавно отдал приказ создать целую армию этих достижений науки. Двести тысяч голов должны были быть поставлены в криостазис за месяц и готовы к немедленной дислокации в любой район галактики.       Преодолев коридор, мистер Мэнсон очутился в одном из эргономичных холлов, выполненных в минималистическом стиле и призванных скрасить своими удобствами заслуженный перерыв сотрудников. Щедрое обилие мягких диванчиков и кофейных столиков, несколько широких голо-экранов были размещены здесь. Также пара кофе-машин. Аккуратными геометрически правильными фигурами расположились встроенные в пол клумбы с земными декоративными растениями. Проектировщики явно вдохновлялись Цитаделью, создавая дизайн станции «Аверн». Хотя, как считал профессор, иной подход недопустим. Комфорт важен, но в меру. И тем более на исследовательско-производственной станции, где трудовые настроения всегда должны преобладать над релаксационными. Здесь и так обеспечены удобства, сравнимые с той же самой Цитаделью.       После недолгого путешествия по ветвистым лестницам и переходам, профессор Мэнсон наконец открыл дверь в свою личную научную обитель. Дорогое оборудование и бесценные промежуточные записи исследований были мелким веером рассыпаны по всей лаборатории, служа ярчайшим примером человеческой небрежности. Символично раскинув руки в стороны, научный деятель набрал полную грудь воздуха и шумно выдохнул. Гений властвует над хаосом. Однако сейчас гению не до работы. С минуты на минуту к нему должна нагрянуть мисс Зиммер, не имевшая привычки опаздывать.