worst caps day

      Его светлые волосы, спадающие на лицо мокрыми прядями, кажутся полупрозрачными, а он сам - призрачным, нереальным. Тем не менее, что-то подсказывает Зимнему, напоминает, что этот мужчина - самое реальное, что он когда-либо видел. Он слышит собственный пульс, а чьи-то голоса звучат так отдаленно, что дает понять: он еще жив и, вроде бы, приходит в себя. Дэниел сидит в противоположном углу квадратной камеры, в которой их обычно держат, опустив голову. Его грудь слегка вздымается. Значит, он тоже будет в порядке.       Открыв глаза, долю секунды Дэниел настороженно смотрит на Зимнего и, кажется, готов напасть. Солдат медленно распрямляет пальцы и едва-едва поднимает руки, как бы сдаваясь, показывает, что не намерен драться. Нахмуренный лоб Смита разглаживается, ожесточенность покидает его лицо, а на смену ей приходит выражение, которое можно назвать пасмурным. В любом случае, они редко обменивались фразами. Приняв более удобную позу (насколько это возможно), Дэниел, смотря исподлобья, продолжает изучать Зимнего. Да, он его помнит. Проблема в том, что Солдат - это единственное, что он помнит.       Темно-зеленые стены, практически болотного цвета (скорее всего, кирпичная кладка, претерпевшая приличное число слоев краски). Бетонный пол. Прохладно, даже можно сказать холодно. В камере всего два одеяла, от которых нет толку, но нигде не написано как содержать лишенных памяти серийных убийц, так что, пожалуй, этого достаточно. Слабый желтый свет исходит от прикрученной к стене старой лампы, которая, должно быть, старше самих пленников.       Каждый раз одно и то же. Его лицо, эти стены, эта сырость, пропитавшая легкие, и ты уже знаешь, что через минуту-другую, но никак не позже, он протянет руку и неуверенно коснется твоего лица. Все это до боли знакомо. Или коснешься ты. Неважно. Суть в том, что ты не уверен, что это - вся твоя жизнь, но с другой стороны... Ты не помнишь другой жизни, кроме как раз за разом бороться как в последний, чтобы открыть глаза и увидеть перед собой точно такого же человека, как и ты. Настолько запутались вместе и сбились со счету попыток вспомнить что-то из прошлого, что проще было дождаться, когда принесут аптечку и, промокнув ватку в перекиси, коснуться ею ссадин на его лице и... Да, руке.Использовать необходимость в человеческом тепле и заботе в свою пользу - одна из многих ужасных и низких вещей, придуманных Гидрой.       Откуда-то сверху послышались возмущенные возгласы, переросшие позже в крики. Они оба уже знают этот звук. Звук, с которым бездыханное тело ударяется об пол. Нахмурившись, Зимний подался вперед, и когда подушечками собственных пальцев ощутил легкую щетину на лице Смита, он окончательно понял, что это не сон. Не желая объяснять себе причину (так или иначе, он ее забудет), Солдат был благодарен ему, что он рядом, что он реальный и, скорее всего, сам того не ведая, является единственной ниточкой-зацепкой, которая связывает его с тем далеким и странным миром, из коего он помнит лишь отрывки.

***

      Щит, уже знакомый Зимнему (вернее сказать, ему кажется, что он его где-то видел), подобно вспышке света пронесся в темноте и, "наградив" стену трещиной, застрял в ней.       Опустивший на плечо Солдата голову Дэниел насторожился, даже приоткрыл рот. - Ш-ш-ш... - шикнул Зимний, приложив указательный палец к его губам.       В этот момент замок камеры щелкнул, а перед солдатами возникла эпическая фигура Капитана Америки, который до сего момента был убежден, что это обычная спасательная операция. Он не думал, что у Гидры могут быть такие "заложники". - Баки?.. - с одной стороны, ему хотелось сгибать прутья этой чертовой клетки, с другой - как можно меньше паники и эмоций. Это его друг, его Баки. Погодите ка, он здесь не один. Кто это с его Баки?       Не зная чего ожидать от незнакомцев, Дэниел инстинктивно жмется к человеку, в котором уверен, с которым ему безопасно. Роджерс делает небольшой шаг вперед. Зимний заслоняет собой Смита. - Какой к черту Баки?