Едем!

Через плотную чёрную завесу прорезался лишь тусклый свет от луны и звёзд, настолько тусклый, что он вряд ли помогал разглядеть ночную дорогу. Небо напоминало комнату с выключенным светом, погружённую во тьму, по полу которой кто-то хаотично разбросал кучу незатушенных окурков от сигарет. Ночной шёпот деревьев и стрекотание сверчков прорезали тишину, объединяясь незамысловатым танцем ветра в нежную симфонию звуков, что раздавалась в ушах тысячей звонких колокольчиков. В некоторые моменты она становилась такой отчетливой, что казалось, её можно было потрогать руками. Продираясь сквозь высокую и мокрую от росы траву и спотыкаясь о камни, путник брёл вдоль стены трактира в поисках окна комнаты номер три. В помещение его пускать отказались, ссылаясь на позднее время суток и подозрительный бродяжничий вид. Сквозь сон Энто услышал скрежет, доносящийся откуда-то издалека. Ресницы парня дрогнули, будто от мимолётного наваждения, и он, бормоча что-то невнятное, продолжил погружение в сонные недры своего разума. Но внезапный стук, раздавшийся где-то совсем близко, заставил его подскочить от неожиданности. Энто быстрым движением скинул с себя руку Джерарда и набросился на тёмную фигуру у двери балкона, сбивая её с ног. Комнату наполнило пронзительное мяуканье. Кот, в ужасе вынырнув из-под полы куртки, запрыгнул на ближайшую кровать. Послышался недоумённый крик Джерарда, ещё хриплый после пробуждения. Напряжение, повисшее в воздухе, заставляло всех чувствовать себя невольными участниками циркового представления. — Дамы и господа, это был номер "напугай Кэта до усрачки и отдави своему изнемождённому другу все косточки в ответ на его великодушие и бескорыстное желание помочь", — проскандировал Кристиан, насилу высвобождаясь из крепкой хватки Энто. — Крис! — юноша обвил руками шею ночного гостя и облегчённо вздохнул. — Мог бы позвонить или хотя бы воспользоваться дверью. — Слишком скучно, — отмахнулся тот, стряхивая с головы кусочки штукатурки. — Вижу вы, ребятки, неплохо поладили. — Ты наблюдал за нами во сне? — Энто ухмыльнулся и бросил взгляд на Джерарда, смущение которого, осталось никем незамеченным из-за отсутствия света. — Ага. Не могу поверить, как этот ребёнок цивилизации и глупых предрассудков мог так спокойно отнестись к тому, что ты складываешь на него свои конечности. — Ревнуешь? — парень вдруг стал серьёзным, и было трудно определить, шутит он или же в самом деле беспокоится о друге. — Да! — воскликнул Кристиан, драматично вскидывая вверх острый подбородок. — А если ты ещё начнёшь шутить с ним наши шутки и вечерами пересматривать "Twin Peaks", это окончательно разобьет моё сердце на мелкие кусочки. — Ну что ты, никогда такого не случится, — пообещал Энто. — Ведь правда, Джерардик? — Правда, — устало ответил тот, зажигая прикроватную лампу. — Кристиан, ты, кажется, должен был завести нам документы и новые номера. — Грубо, Джерард, очень грубо, — светловолосый обиженно покачал головой, покорно выуживая из-за пазухи большой сверток и выкладывая его перед собой. — Грубо было называть меня ребёнком цивилизации и глупых предрассудков, — заметил юноша, и тщательнее рассмотрев внешний облик гостя, добавил: — Прямо за тобой дверь в ванную комнату. Она в твоём распоряжении, если пожелаешь. — Мне приятно, что ты так заботишься обо мне, солнышко, но я уже убегаю, — он грустно уставился в пол. — Подойдите ко мне, детишки, обнимемся на прощанье. — Ну нет, мы тебя так просто не отпустим, — возмутился Энто. Джерард нехотя выскользнул из нагретой постели, и Кристиан заключил обоих в свои тёплые объятья. От его одежды веяло дорожной пылью и ночной прохладой. Казалось, что в этот момент он больше всего походил на уличного пса, нуждающегося в человеческой доброте и ласке. — Извините, друзья мои, но нас с Кэтом ждут великие дела! Ведь кое-кто покинул родной дом, и теперь всё хозяйство взвалилось на наши хрупкие плечи, — путешественник невольно улыбнулся другу, пытаясь придать своему лицу осуждающе выражение. — А теперь, оставляю вас наедине! Берегите себя и не натворите чего-нибудь глупого. А если и будете творить, то делайте это безопасно для собственного здоровья и гигиены. Отыскав кота за тумбочкой, он сунул его подмышку и посмотрел на Джерарда с усмешкой в глазах, будто бы предназначающейся конкретно ему и означающей что-то важное. — Я видел, как ты покраснел, — прошептал Кристиан и с этими словами скрылся в темноте пустынных улиц. За окном послышались шорохи и чертыхания, а затем постепенно стихающие шаги в сторону дороги. — Я тоже видел, — подтвердил Энто, будто его друг всё ещё находился здесь. — Не знаю, почему это происходит, — пожал плечами второй. — Дурацкая особенность моего организма. Джерард старался отвечать на такие личные вещи как можно более отчуждённо, будто бы его это вовсе не беспокоило. — А по-моему, милая, — Энто зажёг сигарету и сделал глубокую затяжку, с любопытством вглядываясь в облачко дыма, что медленно растворялось в бездне сумрака. — Крису ты нравишься. — К сожалению или нет, не могу с тобой согласиться, — со смехом отозвался Джерард, принимая раскуренную сигарету из рук приятеля. — Нет, правда. Обычно он не подкалывает малознакомых людей, и старается держать себя с ними осторожно. Насколько это для него возможно, конечно, — юноша закинул голову назад. — Но с тобой он такой привычный и домашний, словно вы знакомы уже много лет. И знаешь, я чувствую по отношению к тебе то же самое. Да, прозвучало банально, но так и есть. Он улыбнулся и всмотрелся в темноту, на подрагивающие за окном кусты. — Если бы ребята в моей школе считали так же, всё было бы намного проще в те времена, — Джерард понял, что сон у него как рукой сняло, и теперь, сидя на узком подоконнике, он был вполне настроен на разговоры. — Эй! — Энто аккуратно выхватил сигарету из полуоткрытого рта приятеля. — Над тобой издевались? — поинтересовался он, стряхивая пепел в форточку. — Просто не замечали. Сейчас уже всё равно, а тогда было жутко обидно. Я считал, что хочу от жизни и людей либо всё, либо ничего. Наверное, во мне говорил подростковый максимализм, хотя этому осознанию я всегда противился, — Джерард задумчиво закусил губу, неосознанно наматывая на палец отросшие тёмные пряди. — Мне казалось, что я существую где-то посередине, нахожусь в аморфном состоянии. Я ощущал себя никем. — Интересно. А мы с Крисом всегда были всеобщими любимцами и шутами. Для меня всё ещё остаётся загадкой то, как люди решают относиться к какому-либо человеку. То есть определяют своё поведение относительно кого-то буквально с момента знакомства. Ксиадон говорит, что всё это происходит на уровне энергетического поля места и людей. Он даже забабахал целую лекцию на эту тему. — И что всё это значит? — парень вопросительно вскинул бровь. — Узнаешь, когда окажемся в Квебеке, — Энто расплылся в довольной ухмылке, поднося сигарету к губам Джерарда. Парень испуганно отпрянул, заставляя попутчика рассмеяться над этим неловким действием. — Ну вот опять. Сначала называешь меня педиком, а потом смущаешься, когда я оказываюсь слишком близко. — Может быть, в твоих голубых фантазиях это так. Но сейчас ты просто сделал это слишком резко, и я не успел среагировать, — возразил второй, чувствуя, как снова вспыхивает от подступающего к щекам жара. — А что можешь сказать в своё оправдание по поводу того инцидента на балконе? — юноша пристально смотрел собеседнику в глаза, не давая тому возможности собраться с мыслями. — Я был пьян. — А сейчас? Энто потушил сигарету и выбросил в окно. — Перестань играть со мной, — прошипел парень, медленно отступая от него. Энто приблизился ещё на несколько шагов. В комнате было прохладно, но на лбу Джерарда выступили капли пота. На несколько минут весь мир растворился в предрассветной тишине, и оставалась лишь эта слабо освещенная комнатка с измятыми простынями и дубовым шкафом с зеркалом во всю дверь. В отражении Джерард казался себе тенью, по ошибке угодившей в эти стены. Он не принадлежал им, он был частью того мира, что исчез, рассеялся во всепоглощающем безмолвии. В ушах гулко отдавались удары его собственного сердца. — Я просто хочу, чтобы ты перестал меня бояться. Чтобы хоть раз забыл о навязанных рамках, и стал верен своей воле. Ты можешь устроить маленькую революцию, — Энто, улыбаясь, коснулся кончиком носа щеки приятеля. Его горячее дыхание отдавалось мурашками по коже Джерарда, словно тысячи иголок вонзились в его тело, не спрашивая разрешения. — Что за чушь ты несёшь? — прошептал он, прикрывая глаза, сам не понимая, почему поддерживает эту интимную обстановку. Отступать было некуда - спиной юноша ощущал холод стены, о которую упирался плечом. Энто выдохнул в рот Джерарда, аккуратно касаясь уголка его губ. По телу юноши разлилось что-то тёплое и приятное, и Джерард хотел сохранить это чувство внутри себя, как сохранял подсушенные растения в дедушкиных книжках, а затем, через много-много месяцев, вновь вдыхал их весенний аромат. Но с чувствами всё гораздо тяжелее, нежели с запахами гербариев. Действиями Энто руководил интерес и, безусловно, желание. Он всё ещё проигрывал внутри себя воспоминание о случайно увиденном после душа теле Джерарда и считал его невероятно красивым. А самого Джерарда – слишком невинным, чтобы не захотеть разрушить все его выдуманные стены и границы, в которые он сам же себя заключил. Не почувствовав никакого сопротивления, он решил открыть глаза, чтобы проследить за его реакцией. Юноша блаженно прикрыл веки и медленно вдыхал ртом воздух. Убедившись, что правила игры приняты, Энто почувствовал сумасшедший прилив нежности к человеку напротив себя и не смог удержаться, чтобы не продолжить начатое. Он обвел ладонью чужую шею, поглаживая её большим пальцем и обхватывая губами верхнюю губу Джерарда. Второй, в свою очередь подался вперед, подчиняясь своему неконтролируемому желанию. Энто медленно целовал его губы, подключая другую руку, которой проскользнул к ладони юноши и положил её себе на талию. Джерард, будто бы ожидая момента, когда его наконец подтолкнут, обнял парня, ближе прижимая его к своему телу. Это окончательно сорвало крышу второго. Он глубоко вдохнул, нежно обводя своим носом чужой, и протолкнулся языком в рот Джерарда, даря обоим горячую волну удовольствия. Лица их мгновенно преобразились, наполняясь теплотой, будто под лучами летнего солнца. Они с трепетом изучали рты друг друга, проникая всё глубже. Поцелуй становился более влажным, когда Энто облизывал губы парня и всасывал его язык в себя. Джерард бесстрашно блуждал руками по желанному телу, полностью поддаваясь ощущениям. Он залезал под футболку, ощупывая выступающие рёбра, под которыми мог чувствовать стук сердца парня. И в этот момент он мог поклясться, что разрывался между концентрации на потрясающем поцелуе и чужом сердцебиение, ведь оно казалось ему не менее интимным. Парень ласкал языком его нёбо и ряд верхних зубов, опьянённый привкусом сигарет и мятной пасты. Энто обхватил лицо юноши обеими руками и плотно прижался к его рту. Внутри взрывались фейерверки, сочинялись стихи и сгорали города. Оба наслаждались друг другом, как последним глотком чистой воды. Завершая поцелуй, Энто чмокнул парня в губы и выдержал так пару секунд, вплотную прижимаясь к его лицу и хватая ртом горячее дыхание. Он гладил его по голове, заботливо поправляя растрепавшуюся причёску и улыбался сам себе, не понимая, что вообще он творит. Джерард смущённо отвёл взгляд, сохраняя на губах чужую слюну. Солнце поднималось.

***

Притихший Энто с благоговейным трепетом наблюдал за занимающейся на горизонте зарёй. Джерард залюбовался его сосредоточенным профилем, но тут же, смущённый быстрым взглядом второго, принялся разбирать документы в помятом свёртке. — Перестань делать вид, что ты разбираешься в поддельных бумагах. Я доверяю Кристиану больше, чем себе. А он не мог допустить никаких погрешностей, — вполголоса произнёс парень. — Знаешь, тебе следовало бы воспитать в себе чувство такта, — Джерард со вздохом положил документы на место – его попытка чем-то себя занять увенчалась провалом. — Просто я честный, вот и говорю то, что вижу, — пожал плечами Энто, нащупывая пальцами руку попутчика и вновь привлекая его к себе. — Только посмотри, как красиво. Парень окинул взглядом широкую местность, заросшую густой травой и пышными кустарниками. За высоким забором, как в тумане, виднелся лишь купол скромной церковной башенки и остроконечные крыши домов, переливающиеся причудливыми бликами. Небо - словно лоскутное одеяло, сотканное из кусочков пастельных оттенков. Одна из птиц, пролетая мимо соседнего гнезда, перемолвилась с другой парочкой чистых нот. И вскоре остальные подхватили эту радостную песню, что знаменовала восхождение солнца и начало нового дня. Джерард испытывал упоение, созерцая это искреннее, проникновенное зрелище и ощущая голову Энто на своём плече. — А я всегда думал, что ненавижу подниматься рано утром. Сколько же я упускал, — прошептал он, боясь разрушить воцарившую гармонию или наоборот показаться слишком настойчивым. — Ощущаешь рассвет иначе, когда встречаешь его с открытыми глазами, — согласился второй. — В детстве я часто ездил к бабушке загород. Она приучила меня подниматься в три часа утра и вбирать в себя каждый миг спокойствия. Тогда я научился это ценить. — И что же вы делали в такие минуты? — поинтересовался Джерард, аккуратно разворачиваясь, чтобы не показаться грубым, и усаживаясь на ковёр. — Занимались духовными практиками и просто разрешали утреннему воздуху настраивать наши мысли на нужный лад, — улыбнулся Энто, примостившись рядом с собеседником. Джерард повернулся в его сторону, с любопытством вглядываясь в каре-зелёные глаза, словно видел их впервые. — Ты действительно такой, Энто? — поинтересовался он, совершенно забывая про свой стыд. Только сейчас, пока солнце не поднялось до конца, он смог себе это позволить. — Что ты имеешь в виду? — на лице юноши появилась уже такая привычная усмешка. Он понемногу начинал приобретать повседневный беззаботный вид. — Все твои истории о шаманских обрядах и прочее... Тебе действительно всё это нравится? Это в самом деле часть тебя? — осторожно спросил второй. — Да, я очень люблю такую жизнь. Но на твой вопрос о том, действительно ли я такой, мне не удастся ответить. Никому не удастся, — Энто встретился с приятелем взглядом, и оба не отводили его, будто проверяя друг друга на прочность. — Да, да, я понимаю. Мы ничего не можем знать наверняка о себе и других, потому что постоянно меняемся. Совершенствуемся и наоборот... — скороговоркой изрёк Джерард. — Именно так. Мы не можем быть уверены ни в чём, но прямо здесь и сейчас я понимаю, что с нами всё будет хорошо. Красивые вещи заставляют меня говорить, как герой какого-нибудь бульварного романа, но сейчас я чувствую именно это. А ты? — Какие красивые вещи? — спросил парень, цепляясь за это словосочетание. — Безумно красивые, — он улыбался, словно опьянённый лицом Джерарда и видами за окном. Всё вместе это настолько врезалось в его душу своей очаровательностью, что слова не хотели сидеть глубоко в горле. Они вырывались сами. — Так ты чувствуешь, что всё будет хорошо? — Не знаю, — пожал плечами Джерард. — Наверное, я тебе верю.