Они

      Совершив месть, Разумовский умиротворённо улыбался. Впервые за последнее время он ощущал лёгкость, а альтер-эго, как и раньше, незримо находилось рядом, утешая и оберегая. Пускай его снова повязали, пускай тюремные камеры были сырыми, и от холода иногда сводило кости, пускай теперь с ним никто даже и не собирался церемониться – блаженная улыбка полоумного не покидала лицо. Месть совершилась – и это главное. Теперь защитник Сергея целиком и полностью удовлетворён и ничего не заставляет делать, ломая хрупкое сознание. Так длилось несколько недель после нового ареста. А потом начали появляться они.        Первым к нему пришёл один из множества наёмников. Появился из ниоткуда посреди камеры и уставился пустыми глазами на палача. Сергей даже не знал его имени. Зачем? Короли не размениваются на свои пешки… Наёмник с красной кровоточащей полосой вокруг горла сел на край койки и неотрывно смотрел. Разумовский-Птица только усмехнулся, отвернулся к стене и заснул. Но ощущения взгляда побитого хозяином верного щенка не отпускали его.        С наступлением утра наёмник никуда не исчез. Теперь он стоял в углу и продолжал неотрывно смотреть. А когда Разумовскому принесли алюминиевую миску какой-то гадкой баланды (в детдоме и то лучше кормили), к наёмнику присоединился ещё один. Этот был немного крупнее, с маской чумного доктора на лице. И точно так же неотрывно смотрел на своего нанимателя. Сергею по-прежнему было всё равно. Он лишь выгнул рыжую бровь в немом вопросе: «Какого хрена?» и принялся за поглощение так называемой пищи.        Через несколько дней у Разумовского в камере по углам толпились все его убитые пособники-пешки. Кто в маске, кто в капюшоне, кто с окровавленным лицом… Некоторых Разумовский даже знал по имени, кого-то помнил в лицо, но многих впервые видел так близко. Резко сократившееся пространство немного раздражало, но Птица подсказывал, что им двоим нет никакого дела. Разумовский был солидарен с альтер-эго и, лёжа на койке, представлял, как мучается его враг – Игорь Гром, – и тихо радовался, изредка посмеиваясь.        Всё изменилось, когда вместе с адвокатом в камеру зашла поверженная белая королева – Саша Филипенко. После этого убитые друзья Грома начали приходить по двое за день. Они всё так же молчали, но в их взглядах пылала ненависть, угроза и желание убить Разумовского с особой жестокостью. Сергей очень хорошо знал такое выражение глаз, ведь совсем недавно видел его в зеркале каждый день. Ситуация уже начала серьёзно напрягать – выросшему в приюте мужчине на рефлекторном уровне хотелось спрятаться подальше. Из-за этого Разумовский перестал спать – взгляды мертвецов разрезали сознание, и даже Птица не мог защитить подопечного от пытки. Чтоб как-то скоротать время до утра, Разумовский стал говорить. Он рассказывал мертвецам о том, что был бы рад убить их на глазах майора снова, на ходу придумывая новые уловки. Но гости не могли ответить ему, лишь в глазах разжигалась ещё большая обида или ненависть – в зависимости от шахматной масти. Разумовский предположил, что их немота из-за перерезанных глоток.        Когда к покойникам присоединилась Юля, у Разумовского случился первый срыв. Он бился телом о стены, царапал обломанными ногтями лицо и рвал волосы. Сергей уже две недели нормально не спал и не ел под взглядами-прицелами своих жертв. А привычный защитник куда-то ушёл три дня назад и не возвращался. Брошенному на растерзание глазами призраков Сергею хотелось получить сотрясение мозга, потерять сознание, а ещё лучше – память, чтобы не видеть, не знать и не вспоминать… Врачи вкололи транквилизатор, когда Разумовский расцарапал предплечье в надежде вырвать вену.        Спустя ещё неделю после очередного психоза, во время которого Сергей рассёк голову до черепной коробки, его забрали в тюремный лазарет. В управлении уже шли разговоры о переводе в надлежащее такому психопату заведение, но почему-то никак не получалось оформить необходимые документы. Привязанный ремнями к койке, под капельницами, стиснув зубы, Разумовский проклинал всё, на чём стоит земля. Даже Птицу, который мог лишь молча сидеть рядом и утешающее перебирать волосы. Майора Грома клял он больше всех остальных, ведь если бы не навязчивый полицейский – его бы не поймали впервые, и никакой страшной игры не случилось бы… А покойники всё так же молча наблюдали.        И тут в тюремную палату сквозь запертые белые двери вошёл лучший друг. Сергей давно понял: это обязательно произойдёт, и грядущего события он боялся больше всего. Взгляд Олега Волкова категорически отличался от остальных. В нём не было угрожающей ненависти или укоризненной обиды, не было даже ожидаемого вопроса: «За что?». Просто взгляд мёртвого: спокойный, абсолютно холодный и пронизывающий. Это поставило последнюю точку.        Утром Сергея Разумовского нашли повешенным. Злой гений умудрился задушиться тонкой трубкой собственной капельницы. Как ему удалось это сделать – оставалось загадкой для лучших криминалистов. Запись с камеры наблюдения тюремной палаты показала, что у преступника случился очередной нервный срыв: он дёргался в конвульсиях, что-то орал, вновь пытался выцарапать себе вены на руке… А потом случился перепад напряжения, и видеооборудование вышло из строя. Подозрение первым делом упало на Игоря Грома, но у следователя, занятого в совершенно другом расследовании, было железное алиби.       Похоронили Сергея Разумовского на тюремном кладбище, поставив на могилу миллиардера хиленький крест и чёрную табличку с именем. Через неделю о нём уже все забыли – у репортёров нашлись другие интересные сенсации. И только иногда тюремщики видели, как на покосившемся деревянном кресте сидит и каркает белая ворона.