Прекрасна или чересчур жестока?

      «А точно ли что-то подмешивали в чай? Навряд ли, пусть даже и странный вкус, я всё отлично помню. А вот потом… Когда я разозлилась на очередную шалость… Может, в этот раз гнев полностью вышел из-под моего контроля? Чтобы было бы, если тот детский комплекс не сломал мне жизнь? И именно он ли это сделал? Я не помню, возможно, всю свою жизнь и была такой, а тот случай лишь показал, что может быть? Не знаю, сейчас во мне борются гнев со злостью, и страх, страх за то, что действительно не смогу вернуться к нормальной жизни и такое вот общество полностью сломает меня. Помню ли я те ужасы? О, да… Ту кровь, кишки, выпущенные при свете луны, и моя первая школьная форма, которая полностью была запачкана в крови. Жаль, что её пришлось потом сжечь вместе с другими уликами. Я помню помню ту холодную сталь и глаза, напротив, полные ужаса, отчаяния и страха, умоляющие меня пощадить её. Господи, я бы всё отдала, чтобы ещё раз это бренное и жалкое тело прижечь огнём и расплавленным воском. Как вытекает кровь, когда ломают кости ломом — поистине завораживающие зрелище. Меня не поймут, да и вряд ли уже поставят Боссом Вонголы. Только совсем умалишённый сможет сделать это, но я верю, что верхом мафии правят совершенно другие люди. Им не нужна в лидеры такая, как я, слишком много злости и жестокости. Таких как я, увы, отправляют на пушечное мясо, желая, чтобы те побыстрее сдохли и их тело не нашли. Кажется, я вспомнила, откуда этот труп в нашем подвале, правда, матушке совершенно не следует знать. Это была Лола — папина любовница; то, с какой жестокостью она погибла, жаль, что по моей жизни не напишут книгу. Хотя о чём это я, слышала же как этот Киллер говорил, что я слишком опасна, как Мукуро, что меня проще усыпить, как никчёмную. Но подожди, игра ещё не закончена. Я могу выбраться из палаты этой чертовой дурки и убить тебя раньше, чем ты поймёшь, что у меня на самом деле не было никакой амнезии. Что я просто, как обычно, соврала».       Тсунаёши открыла свои карие глаза, наполненные разочарованием к этой жизни, и улыбнулась. Её улыбка напоминала что-то печальное, грустное, даже, скорее, улыбку самоубийцы, хотя, как известно, никто не видел, как они улыбались. Поняв, что она всё ещё связана по рукам и ногам, девушка облизнула свои пересохшие губы и шумно выдохнула, словно привлекая к себе внимания, только зная, что к ней никто не подойдёт. Что она будет одна столько, сколько времени ей позволит Реборн, чтобы снова сломать её психику, убить все её мысли, заглушить сознание и вылепить из Савады Тсунаёши то, что хочет именно он. Казалось бы, совершенно невозможно, но попытаться хотя бы стоило. Звук стрелок, которые были в часах, висящих перед дверью, под конец очень раздражали шатенку. Она всем своим нутром чувствовала, что вот-вот должно что-то произойти, но что именно? Спустя некоторое время, а именно пятнадцать минут, Тсунаёши отсчитала, пришла юная медсестра, которая ласково и дежурно улыбнулась той, говоря так, чтобы только Савада младшая услышала, но и не шёпотом, ибо это походило на какой-то странный заговор. — Сейчас мы отвезем вас на кое-какие процедуры, после которых вам станет намного легче и лучше. Поверьте, не стоит сопротивляться, ваш разум нуждается в очищение, так же как и тело. Обещаю, что больно не будет, она совершенно безболезненна и назначена вашим лечащим врачом. Сейчас я медленно отвезу вас на кровати к процедурному кабинету, не бойтесь и постарайтесь расслабиться, — её голос даже немного успокаивал, чувствовался профессионал в своём деле. Возможно, она не совсем обычная медсестра, кто знал. Поэтому Тсуна лишь хмыкнула и закрыла глаза. Ей было всё равно, что с ней сделают, лишь бы поскорее выбраться оттуда.       Кровать-каталка спокойно и без всяких резких движений доехала до нужного места. Отчего-то Тсунаёши всё же открыла глаза, видимо, инстинктивно занервничала, когда те двое заехали в лифт и начали спускаться вниз. Серые стены, кое-где даже не горели лампочки и была полутьма, неужели именно здесь происходят всё процедуры? Что-то не складывалось. Казалось, что где-то её обманывают, вот только в чем и как. — Это ведь один человек посоветовал моему лечащему врачу так сделать, я права? — хотя она даже и не надеялась, что та ей ответит и хоть как-то поддержит разговор. В чем и оказалась немного права. — Простите, но мы не можем разглашать планы лечения, особенно тем, кто сейчас находится в таком положение, как вы, Тсунаёши. Потерпите, скоро всё сами узнаете. Кстати, мы уже приехали, сейчас сделаю вам укол успокаивающего и надену маску, не пугайтесь, всё так и должно быть.       Всё произошло очень быстро: сначала укол, а потом одевающая маска. Сознание помутилось, глаза предательски закрывались. Тсуна уже не помнит, что было дальше, девушка чувствовала лишь тепло, только тепло и то, как её погружают в какую-то жидкость, перед этим обклеивая девушку всякими датчиками. Саваду Тсунаёши поместили в специальный раствор, конечно, это было по назначению Реборна, который будет пристально изучать мозг и изменять сознание Тсуны, чтобы через положенное время она действительно вышла из той колбы совершенно другим человеком и смогла стать Десятым Боссом Вонголы.