Прекрасна или чересчур жестока?

***

      Тсуна уже не различала, где утро, а где ночь. Дни слились воедино. Все начиналось, повторялось: избиение, унижение. Изо дня в день, словно по часам, обычно мужчины входили по двое: один держал Саваду, другой издевался над ней.       Пришла неделя, и настало время для очередного издевательства над девушкой. На этот раз туда зашли главарь и его напарник. Закрыв за собой дверь на два оборота ключа, мужчина подошёл к Тсуне, которая уже не обращала на них внимания, девушка просто лежала, вся в крови, на непонятной подстилке. Саваду уже успели приковать к стене, сделали это за правую ногу, цепь сильно натирала ногу и уже образовались места, где был гной. Похоже, Тсунаёши заняла в ногу инфекцию и пошло нагноение. Мужчина со всего размаху ударил сапогом девушке по голове. Зажмурившись от боли, ни проронив ни слова, девушка вздохнула. Казалось, ещё чуть-чуть и они полностью сломают её волю к жизни. — Ну что, детка, готова к тому, что тебя сейчас обреют налысо? — С издевкой сказал мужчина и плюнул на неё. — Что я тебя спрашиваю, конечно же готова!

***

      Извне, на улице послышался шум, возня и выстрелы. Бандиты тут же забыли про девушку и выбежали на улицу. Выйдя, они заметили, что на них напали и уже многие полегли. Перед ними стояли мафиози, которые были полностью экипированы до зубов, во главе стоял Емитсу; как же он был рад, что нашёл убежище, в котором прятали его дочь. Теперь он готов был растерзать их собственными руками, но это была бы слишком лёгкая смерть для них. Они заслуживали мучений и пыток, которые мужчины применяли на Тсунаёши, а потом медленная и мучительная смерть. Отсекание конечностей один за другим, потом пытка в кислоте, а напоследок вырезание их сердца. — Стоять всем, вы окружены! Бегство бесполезно! — Прокричал Емитсу, направив на главаря пистолет. Затем он выстрелил в воздух, чтобы показать насколько он серьезен.       Все ожидали, что же будет дальше. Время текло очень медленно. Прошло совсем немного времени, но из-за напряжения показалось, что прошла целая вечность. Первыми отмерли преступники, они задним медленным шагом пошли ко входу здания. — Спокойно, сейчас мы вернём вашу дочь, дайте нам время, — пытался тянуть подольше время главарь. — Она цела, нам приказали её не трогать. — Кто приказал и зачем?! — Емитсу был в ярости, казалось, ещё секунда, и он выстрелит в лоб мужчине. — Отвечай! — Емитсу, лучше тебе слегка остыть, — на его плечо положил руку блондинистый парень. — Они не так просты, мои люди сказали, что они заминировали подвал и основные стены, которые держат фундамент, и если они его взорвут, то здание может попросту сложиться как карточный домик. — Дино, мы не можем больше медлить. Скажи всем, чтобы брали штурмом, пленных не берем, стреляем в упор, — отдал приказ отец Тсуны.       Люди по приказу начали штурмовать, сверху прыгая на крышу здания, двери заднего двора, а также окна. Штурм занял всего-навсего три минуты с небольшим. Девушку нашли на первом этаже, худую, с синяками, кровоподтеками, ожогами, которые были разной степени, порезами на руках, на ноге, уже слазали кусочки мяса. Выглядела Тсунаёши очень страшно: её морили голодом, лишь изредка давали попить, когда девушку вытаскивали на улицу, она не могла сама передвигаться от бессилия; Савада заплакала. Где-то в глубине души девушка понимала, что дала себе трещину, но сейчас она предпочитала об этом не думать. Как только Тсунаёши закрыла глаза, она уснула. Девушку передали её отцу и принялись зачищать периметр.

***

      Время того же дня близилось к вечеру, на часах было десять. Летняя темнота города начала окутывать дома, как раз тогда, когда отец пришёл домой, держа на руках израненную дочь; Тсуна по-прежнему спала. Нана, как только увидела их, подбежала и обняла мужа с дочерью, легонько погладила по волосам, и сказала Емитсу, чтобы он отнёс дочь в её комнату, а сам спускался посидеть с ней на кухне.       Спустившись потом на кухню, глава семейства заметил, что Нана тихонько плакала от счастья. Она была очень рада, что её дочь нашли, пусть и не в самом лучшем состоянии, но нашли живой, — а это самое главное для любой матери. — Емитсу, расскажи, почему именно наша дочь? Что она сделала плохого этим людям? Или это было по чьему-то приказу? Расскажи, молю тебя, я не могу больше жить в неведенье. Ведь я видела, в каком состоянии наша дочь.       Мужчина глубоко вздохнул. Он понимал чувства своей жены, но ничего не мог сделать. Он твёрдо принял очень давно решение, что Нана никогда и ни за что не узнает о мафии. Поэтому надо было сорвать ей, но язык не поворачивался, ведь он сам узнал лишь маленькую кроху информации, затем их убили. Размышляя на эти темы, Емитсу ходил по всей кухне взад-вперед, больше нервируя свою жену. — Прости, дорогая, но я и сам не знаю, — проговорив это, он закрыл глаза. Да, врать так своей жене по поводу дочери было очень сложно. — Мне не всё рассказали люди, занимающиеся этим делом. Надеюсь, что когда-нибудь наша дочь нам сама всё расскажет.       На кухне повисло тяжёлое молчание. Так продолжалось минут пять, затем женщина встала и пошла к телефону. Сделав пару коротких звонков по нему, Нана подошла к мужу и прижалась к нему, словно ища ответы на неразгаданные вопросы и поддержку, в которой так нуждалась. — Дорогая, кому ты сделала эти звонки? — Поинтересовался у неё муж. — Первый звонок был в больницу: я хочу, чтобы Тсунаёши положили туда, ибо с её ранами и видом дома она не может находиться. А второй в школу, ведь они звонили утром, пытаясь выяснить, где наша дочь. Также были звонки от одноклассников. Прости, дорогой, сегодня был тяжёлый день, пошли отдыхать, а завтра отвезем Тсуну в больницу.       Утро следующего дня началось с суматохи. Сначала Реборн, потом одноклассники, все интересовались здоровьем Тсунаёши, но главное случилось тогда, когда Саваду младшую не захотели класть в больницу. — Простите, это не к нам, мы с таким не берем, почему вас не предупредили, мы не знаем, — медсестры как хотели отнекивались от них, ведь никто не хотел портить статистику больницы. — Вам лучше ложиться в больницу, что находится в соседнем городе. — Мне плевать, вы обещали положить мою дочь именно сегодня! Сам главврач! Поэтому мне плевать, что вы сейчас говорите, записывайте мою дочь и пусть её обследуют. Мне не жалко никаких денег ради неё, — Емитсу наорал на медсестер, иногда срываясь на слёзы: одно дело, когда погибают товарищи, пусть ты их и знал очень хорошо, а другое дело, когда твоя дочь висит между жизнью и смертью. И вроде у тебя есть деньги, ты можешь оплатить лечение, но все отказываются, никто не хочет лечить её, а до Италии она может и не дотянуть, может умереть прямо в самолёте, и что тогда? Конец? Полная горя жизнь и измученная совесть, знающая, что ты мог спасти свою родную кровь, но не смог. Что же будет тогда? Все эти вопросы очень сильно мучали и буквально съедали его.       Через некоторые время с помощью его криков и связей Реборна, Тсуну удалось положить в отдельную палату, где её тут же подключили к аппарату жизнеобеспечевания. Прошла ещё неделя, синяки сходили, ожоги заживали, и в один прекрасный день Тсунаёши открыла глаза. Открыв их, девушка была несколько в шоке, много лиц, слишком много, знакомые и незнакомые. Всё тело чесалось, словно покусали комары, болело, словно она до сих пор была избита, а также дикая сухость во рту. Поморгав пару секунд, и не увидев в этой толпе своих родителей, а только одноклассников: Такеши, Киоко, Гокудеру и Реборна, она заорала на всю палату: — Какого хуя?! — Как только она это произнесла, то сразу начала кашлять. Девушка даже не сразу поняла, где она. — Сколько времени прошло?       После этого девушка внезапно лишилась чувств и бессознательно упала на кровать. У друзей девушки началась небольшая паника, никто даже не догадывался, почему она снова потеряла сознание. Пришла медсестра и попросила всех выйти, Саваде пока что был прописан доктором полнейший покой.