Красивый жест

      Не успели они отъехать и на двадцать миль от Чарлстона, как сидевшая на заднем сиденье Скалли принялась раздеваться.       Сначала послышался тихий шорох льняной ткани, вслед за ним Малдер безошибочно распознал звук расстегивающейся молнии на юбке и наконец – едва слышно сползающего по коже нейлона. Он оторвал взгляд от объекта своего пристального внимания и посмотрел на часы: 14:18.       Удрученно нахмурившись, он вновь сфокусировался на дороге, поприветствовавшей его все тем же монотонным пейзажем: тусклый серый асфальт и уходящие вдаль размытые желтые линии разметки.       – Ты там закончила, Скалли? – спросил Малдер. – Мне бы не помешало посмотреть в зеркало заднего вида.       – Да, подожди секунду, – пробормотала она, застегивая на чем-то молнию. – Все, можешь смотреть.       – Очень кстати, – сказал Малдер, перенастраивая зеркало. – Этот грузовик за нами определенно намерен любой ценой добраться до «Уол-марта» вовремя.       Внезапно ноги Скалли материализовались в непосредственной близости от плеча Малдера, а затем и сама она перебралась на переднее сиденье с выработанной за долгие годы грациозностью, которая, признаться честно, никогда не оставляла Малдера равнодушным.       Поскольку смотреть на нее теперь, очевидно, было разрешено, Малдер бегло оглядел напарницу, переодевшуюся, как тут же выяснилось, в слаксы и темно-синюю майку. Его глаза слегка расширились.       – Что? – спросила Скалли с вызовом в голосе.       Мотнув головой, он вновь обратил взор на дорогу, немного крепче сжав руль.       – Если ты не заметил, за окном 38 градусов, а мы продолжаем ехать на юг. Ну, более или менее.       Малдер кивнул. Еще бы не заметить. Его галстук оказался на заднем сиденье задолго до того, как они выехали из Вашингтона, а не так давно идеально накрахмаленная белая рубашка теперь безвольно болталась на теле, не выдержав напора стремительно повышавшейся температуры и удушающей влажности.       И все равно – Скалли в майке. С ума сойти, думал он, но с невозмутимостью, порожденной годами водительской практики, продолжал смотреть на дорогу.       – Итак, – сказала Скалли. – Объясни-ка мне еще раз, почему мы должны работать под прикрытием?       – Потому что дело этого требует. Стадион «Янки» (1) появляется посреди поля на юге Огайо, а потом бесследно исчезает. Ты же читала отчет?       – Конечно, я читала отчет, Малдер, и прекрасно поняла, что мы должны расследовать. Просто не возьму в толк, почему мы не можем остаться собой. То бишь федеральными агентами.       Малдер пожал плечами и, пошарив в кармане, где обычно держал наличность для оплаты проезда, с триумфом выудил оттуда пригоршню мелочи и протянул Скалли. Та, тщательно перебрав монетки и случайно затесавшиеся в их ряды семечки, один за другим извлекла оттуда пять четвертаков.       – Шериф Карсон сказал, что местные про случившееся еще не прознали. Поэтому он хочет держать расследование в секрете как можно дольше.       – Нам ведь не придется изображать супружескую пару? – с подозрением спросила Скалли. После той истории в Аркадии она с большим скепсисом относилась к талантам Малдера по части работы под прикрытием.       – Боишься, что на этот раз не сумеешь противостоять моему обаянию?       Он не увидел, но кожей почувствовал на себе ее неодобрительный взгляд и улыбнулся.       – На самом деле, – продолжил Малдер, – я подумал, что на этот раз ты можешь сама придумать нам «легенду».       Ответом на его предложение стало лишь презрительное хмыканье.       – Неужели? – Скалли посмотрела на него, сузив глаза. – И в чем тут подвох?       – Я серьезно. Ты сама сказала: «В следующий раз я буду выбирать имена». Вот я и решил… – Он неопределенно махнул рукой перед собой. – Но предупреждаю, – продолжил Малдер, – если ты решишь называть меня Фоксом, я отзываться не буду.       – С чего бы вдруг? Ты же отзываешься, когда другие тебя так называют, – проворчала Скалли.       Малдер намеренно проигнорировал последнюю ремарку. В некоторые темы он вдаваться не желал и уж тем более не собирался совмещать их обсуждение с управлением движущимся транспортным средством.       – Так что, есть соображения?       – Честно говоря, никогда не понимала, почему мы вообще должны менять имена на таких делах. Почему ты не можешь быть просто мистером Малдером, а я…       – Миссис Малдер?       – Мисс Скалли.       – Скукота.       – Думаю, Малдер, вероятность наткнуться на еще один городок с населением, настолько тупым, что оно готово будет купиться на байку про семейку Петри, стремится к нулю.       – Питри, – недовольно поправил напарницу Малдер. – И чем же занимаются эти вымышленные Малдер и Скалли?       – Ну, например, изучают фольклор. Пишут книгу по местным легендам. Чем плохо?       – Больно прозаично.       – Да уж, это тебе не Роб и Лора.       

***

      Судя по всему, единственное, что представляло хоть какой-то интерес в городе Чесапик, Огайо, – это то, что от него было рукой подать до двух соседних штатов, решила Скалли, с обреченностью изучив карту по пути из Вашингтона в это богом забытое местечко. Город находился в самой южной точке Огайо и своей западной оконечностью, словно костлявой коленкой, вклинивался между восточным Кентукки и Западной Вирджинией. Очевидно, Чесапик ничем не отличался от миллиона других маленьких поселений США, в которых Скалли довелось побывать и которые, казалось, все до единого были равноудалены от цивилизации.       Когда они пересекли городскую черту, ее мнение ничуть не изменилось.       На скорости 25 миль в час их автомобиль поочередно миновал стандартный для такого захолустья набор «достопримечательностей» – два супермаркета, пиццерию, магазин с дешевой одеждой, три крохотных банка и огромную пустую парковку. Скорее всего, всему виной были отсветы от синего капота машины, но Скалли всерьез казалось, что город окутывает какая-то сизая дымка, из-за чего он больше походил на потертую, выцветшую фотографию, чем на нечто реальное. Она прищурилась и в очередной раз пожалела, что не догадалась прихватить солнечные очки.       Малдер повернул на втором светофоре и остановился на парковке, предназначенной одновременно для посетителей аптеки и служащих полицейского участка. Прислонившийся к одной из патрульных машин одинокий блюститель правопорядка, по всей видимости, и был местным шерифом Джорджем Карсоном.       – Агенты Малдер и Скалли? – поприветствовал их мужчина, с трудом отрывая свое внушительное тело от машины и неторопливо направляясь к ним.       – Шериф Карсон? – отозвался Малдер.       – Зовите меня Джорджем, – сказал тот, протягивая Малдеру мясистую руку. – Я бы пригласил вас в участок, но, думаю, вы захотите добраться домой и успеть немного осмотреться до ужина. Моя жена, Нэнси, уже все для вас подготовила.       Скалли резко повернулась к напарнику, но тот с напускным спокойствием упорно избегал ее взгляда.       – Эээ… Простите, шериф Карсон… Джордж… в каком смысле «подготовила»? Мы будем жить в отеле.       – Агент Малдер вам не сказал? В городе отеля нет, а в тех, что на другом берегу реки, все номера забронированы перед Фестивалем свиных ребрышек. У нас на ферме есть пустой домик, вы можете там пожить, если не возражаете. Кроме того, – продолжил шериф, – остановись вы в городе, вам бы так и так пришлось без конца к нам мотаться: все странности происходят в нашем районе. Если примете мое приглашение, сэкономите себе кучу времени. Не придется ездить туда-сюда по пробкам.       Малдер бросил взгляд на дорогу, где четыре машины терпеливо ожидали смены сигнала светофора.       – Да, не хотелось бы застрять в таком кошмаре.       – Шериф Карсон, – вмешалась Скалли, – мы с агентом Малдером обсудили детали дела, но, увы, я до сих пор не вполне понимаю, что мы здесь делаем. Мне не кажется, что загадочное появление стадиона представляет для кого-то реальную опасность. К тому же, как вы говорите, он уже исчез.       – Буду рад все объяснить, агент Скалли, но не хотелось бы делать это здесь, где меня могут услышать. Мы с Нэнси расскажем вам все подробности на ферме. Так что если вы готовы, давайте отправляться, – сказал Джордж, повернувшись спиной к агентам, и, не дожидаясь ответа, направился к машине.       

***

      Симптомы засухи, обрушившейся на Восточное побережье, докатились до самого Вашингтона: владельцы кафешек перестали поливать свои аккуратно постриженные газоны, а все до единого деревья в Джорджтауне сменили изумрудную листву на кроны непонятного желтовато-зеленого цвета. Даже африканские фиалки, которые Скалли держала на подоконнике в кухне, постепенно увядали, словно из солидарности с товарищами по несчастью снаружи, и в конце концов погибли, не дожив даже до Дня независимости. Тем не менее, за пределами города засуха обошлась с природой особенно жестоко, и это зрелище поразило Скалли до глубины души. Пока они ехали по длинному извилистому проселку вслед за Джорджем Карсоном, она не могла оторвать взгляд от проплывавших за окном буро-желтых холмов и лугов, словно устланных соломой.       Малдер повернул на покрытую гравием дорогу, и оба агента закашлялись, когда облако пыли просочилось в машину через фильтр кондиционера. Автомобиль шерифа остановился перед двухэтажным дощатым домом. Белый, с черными ставнями и красной жестяной крышей, он так и просился на страницы какой-нибудь веселенькой детской книжки в качестве иллюстрации. Скалли дождалась, пока не уляжется пыль, и затем открыла дверцу автомобиля. Чуть не задохнувшись от мгновенно накатившей на нее волны жара, она в последний раз с благодарностью набрала в грудь прохладного воздуха и последовала за Малдером и шерифом в дом.       

***

      – Вы уж простите, что вынудили вас приехать, но здесь нет никого с достаточной для такого дела квалификацией. – Шериф Карсон начал свой рассказ, как только все уселись за столом в центре просторной, залитой солнечным светом кухни. Миссис Карсон налила всем ледяного чая и теперь выкладывала на блюдо печенье.       – Какого «такого», шериф? – спросила Скалли.       Джордж Карсон посмотрел на нее с некоторым смущением и грустно улыбнулся.       – Стадион «Янки». Появился у нас на поле дней пять назад.       – Надеюсь, вас хотя бы не заставили платить за вход, – сказал Малдер.       Нэнси ответила улыбкой на его остроту и села за стол.       – Нет. Насколько нам известно, внутри никого не было. Только поле и стадион. Честно говоря, мы не стали подходить близко. Струхнули малость, если уж совсем начистоту.       – Когда точно это случилось? – спросила Скалли.       – В понедельник утром. Я проснулась около четырех, потому что собака лаяла, как сумасшедшая, и заметила, что откуда-то со стороны поля исходит яркий свет. Между нашим домом и полем – холм и небольшой лесок, толком ничего не разглядишь. Я разбудила Джорджа, и мы пошли посмотреть, в чем дело. Думали, это рабочие что-то делают или кто-то из строительного колледжа – он недалеко, в паре миль отсюда, но оказалось, что нет.       – Кто-нибудь еще это видел? – профессиональный тон Скалли почти полностью скрывал проскальзывавшее в ее голосе недоверие.       Нэнси энергично закивала головой.       – Да, Джордж позвонил своему помощнику, Чарли, и они с Деб, его женой, пришли к нам утром. Мы постарались сделать все возможное, чтобы больше никто ничего не узнал. Впрочем, это был нетрудно: тут, кроме нас, считай, никто не ходит.       – Мы можем вам показать, где это случилось, – предложил Джордж Карсон.       Малдер кивнул и, одним глотком допив чай, вскочил со своего места и отправился за Карсонами к задней двери. Скалли догнала их только на крыльце.       – Малдер, – шепнула она, положив руку ему на предплечье, – я, конечно, всецело «за» эту спортивную тему, раз уж она в последнее время тебе так полюбилась, но все еще не могу понять, что мы тут делаем.       – Спортивную тему?       – Бейсбол.       – Хм. Я об этом не думал.       – Даже если предположить, что эти двое говорят правду, что дальше? Никакого стадиона уже нет. Мы же не будем сидеть тут и ждать, пока появится еще один?       – Надеюсь, что нет. Не хотелось бы тратиться на покупку трейлера.       Скалли предпочла промолчать, ожидая настоящего ответа.       – Я правда не знаю, Скалли. Но двадцать шесть лет назад здесь бесследно исчез целый баскетбольный зал местной старшей школы, так что это не единственное загадочное происшествие в здешних краях. Поэтому я подумал, что нам стоит сюда наведаться.       – Стоп. Исчез баскетбольный зал? И почему я только сейчас впервые об этом слышу?       – Разве я не говорил?       – Нет.       – Надо же. Ну так вот, он исчез. В 1973-м.       – И ты думаешь, эти два события связаны?       Когда Карсоны, а вслед за ними и агенты оказались на лесной тропинке, Скалли с облегчением почувствовала, что ей уже не приходится так сильно щуриться. Несмотря на то, что день выдался солнечным, небо было не голубым, а раскаленным добела, ярким, как лампочка, и открыть глаза полностью ей попросту не удавалось.       – Скалли, сама подумай. Сначала испарился баскетбольный зал, потом стадион возник из ниоткуда – и все это в городе, чья главная спортивная заслуга – победа в женских соревнованиях Огайо по софтболу в 97-м и 98-м.       – Кажется, кое-кто хорошо подготовился.       – Да нет. Это было написано на табличке при въезде в город.       

***

      Огромное поле за лесом было покрыто травой – настолько иссушенной солнцем, что она распадалась на мелкие кусочки и обращалась в прах прямо под ногами. Тщательный и вдумчивый осмотр территории не выявил ничего, кроме невнятных следов и борозд неясного происхождения. Никаких намеков на то, что совсем недавно здесь мог быть бейсбольный стадион.       Через некоторое время Нэнси, извинившись, отправилась заниматься ужином, а вскоре и Джордж, кивнув агентам, неторопливо последовал за супругой.       Скалли еще несколько раз обошла поле, потом остановилась и с усталым вздохом опустилась на землю.       – Уже готова сдаться? – спросил Малдер, нависая над напарницей.       Та с отсутствующим видом почесала укус какого-то насекомого на лодыжке и, прищурившись, посмотрела на Малдера.       – Давай подведем итоги. Тела нет. Улик нет. Стадиона нет. Все, что у нас есть, – четыре свидетеля. – Малдер немного переместился, чтобы загородить Скалли от солнца, и та облегченно сморгнула в знак благодарности. – И вдобавок к этому ты расхаживаешь в рубашке с длинным рукавом. Мне даже смотреть на тебя жарко.       Малдер ухмыльнулся, но воздержался от шуточек. Все равно Скалли отреагирует на его невысказанный двусмысленный комментарий раньше, чем он успеет открыть рот. Так и получилось: она неодобрительно покачала головой и наградила напарника раздраженным хмыканьем.       – Тут нечего расследовать.       – Ка-а-ак а-абычно, мисс Скалли, – протянул он, силясь изобразить южный акцент, который, как немедленно выяснилось, звучал в его исполнении не так уж убедительно.       Она промолчала.       – А как же инцидент с баскетбольным залом?       Опершись руками о землю, Скалли поднялась на ноги и направилась в сторону дома.       – Не собираешься поделиться со мной подробностями?       – Само собой, – ответил Малдер, и, откашлявшись, перевел голос в режим «рассказчика». – Однажды давным-давно, темным дождливым вечером… – начал он. – Скалли осуждающе посмотрела на него и прибавила шагу. Он усмехнулся и, догнав ее, продолжил:        – Так все и было, Скалли. Темнота, гроза. Двое игроков из баскетбольной команды старшей школы Чесапика тренировали броски из-под корзины в импровизированном баскетбольном зале…       – Импровизированном?       – Да. Это было обычное школьное здание с бетонным полом. Кажется, в то время настоящий зал как раз строился, хотя точно не знаю. Но примерно в девять вечера трое свидетелей сообщили о том, что зал исчез. Занятно, правда?       – А игроки?       – Ах да. Они тоже. А еще два тренера и девчонка-чирлидер. Всего пять человек, – рассказывал Малдер с энтузиазмом, пока они шли через лес обратно к ферме.       В просвете между деревьями показался домик, похожий на уменьшенную репродукцию жилища Карсонов, – с такой же красной жестяной крышей и дощатой обшивкой, выкрашенной в белый цвет. У стены стояла старая приставная лестница, рядом с ней – бочка для сбора дождевой воды. Несмотря на крохотный размер, дом выглядел очень уютно. Ему, по всей вероятности, и предстояло стать их пристанищем на ближайшие дни, решил Малдер.       – Пять человек бесследно исчезли в штате Огайо, и никто этим даже не заинтересовался? – явно не веря своим ушам, спросила Скалли.       – А расследовать было нечего. Здание просто испарилось. Не было ни трупов для вскрытия, ни записки с требованием выкупа. Ничего.       Скалли остановилась завязать шнурки. Прислонившись к высокому каштану, Малдер внимательно наблюдал за напарницей. Та наклонилась, и ее рыжие волосы, словно занавес, упали ей на лицо. Недовольство Скалли угадывалось даже по тому, как напряглись ее плечи. Она терпеть не могла такие дела, предпочитая что-нибудь материальное – убийство, похищение, кражу. Несмотря на то, что Скалли перевидала на своем веку больше необъяснимого, чем все остальные люди вместе взятые, в таких ситуациях она все равно чувствовала себя не в своей тарелке. И это ее раздражало.       Скалли напряженно вгляделась в свои шнурки, а потом, покачав головой, встала и посмотрела Малдеру в лицо.       – И почему, черт возьми, не было никакого скандала в прессе?       Да, подумал Малдер, когда она ругается – это верный признак раздражения. Он промолчал – только пожал плечами.       – Почему я об этом никогда не слышала? Почему ничего не видела в «Неразгаданных загадках»? – продолжала вопрошать Скалли.       – Ты тоже смотришь это шоу?       Словно в качестве энергичного подтверждения, Скалли неожиданно чихнула, да так сильно, что практически согнулась пополам. Сердито фыркнув, она осуждающе посмотрела на напарника.       – Малдер, ты вряд ли сможешь пожаловаться, что я недостаточно тебе доверяю и не следую за тобой, как верный пес, куда бы ты меня ни потащил. Но здесь почти 40 градусов жары, и к тому же у меня аллергия. Так что перестань уже тянуть кота за хвост и посвяти меня наконец в свою теорию. Пришельцы? Призраки? Или что?       Судя по выражению лица Скалли, настроена она была весьма воинственно.       Малдер обдумал, как бы получше преподнести ей «новость» и в конце концов, вздохнув, решил просто сознаться.       – У меня нет теории.       – Нет теории?       – Вообще.       Скалли, не ответив, развернулась и направилась к дому. Стоило им выйти из-под полога леса, как Малдер ощутил на себе горячие щупальца солнечных лучей, пробирающиеся под одежду и обжигающие кожу. Оставалось надеяться, что Скалли догадалась взять с собой лосьон от загара: ее плечи уже начинали обгорать. Малдер долго раздумывал, стоит или не стоит сообщать ей об этом, но в конце концов решил промолчать. Нет смысла злить ее еще больше, когда она и так уже почти в ярости.       Последние несколько месяцев Скалли словно что-то раздирало изнутри, и периоды апатии то и дело сменялись непредсказуемыми эмоциональными всплесками. Малдер, привыкший быть начеку и внимательно прислушиваться к любому сигналу, который только мог найтись в обширном репертуаре его напарницы, теперь чувствовал себя совершенно обескураженным.       Обычно именно он терялся где-то на просторах неизведанной территории саморефлексии, а Скалли всегда оставалась на берегу и в нужный момент бросала ему спасательный круг. Но теперь казалось, что это она где-то далеко, на горизонте, ищет в необъятном океане ответы на вопросы, которые сама не знает, как задать. Хуже всего было бессилие, которое он испытывал в таких случаях. Опыт приучил его хотя бы изредка признавать, что он нуждается в помощи, если остается один на один со своими кошмарами. Но у Мисс Независимости Скалли все, как всегда, было «в порядке».       Именно отчаянное желание восстановить прежнюю атмосферу, отыскать затерянный островок покоя и привело Малдера к этому делу. Впервые после той чертовой истории с Пэджеттом он почувствовал, что может без опасений предложить ей новый «Секретный материал», и в глубине души уповал на то, что это расследование наконец-то даст им возможность немного отдохнуть от реальности. Но, очевидно, Малдер оказался неправ. Скалли явно сочла это дело глупостью и готова была вот-вот окончательно потерять терпение, сорвавшись на того, кто притащил ее сюда. Малдер обессиленно вздохнул и тремя длинными шагами догнал напарницу, уже стоявшую на заднем крыльце.