Ошибки быть не может

Эрен проснулся от удушающего жара и тяжести, скрутившей внутренности. Он распахнул глаза, жадно хватая ртом сгустившийся воздух, и с трудом сел на кровати. Его мутило, очертания комнаты плыли из стороны в сторону, тихие звуки спящих: посапывания, шлепки губ, скрипы деревянных досок - смешались в назойливый фон, хотя до этого всегда казались успокаивающими. Свесив ноги на ледяной пол, Эрен нащупал в темноте сапоги и быстро натянул их; нужно было выйти на свежий воздух, а заодно попить - во рту стояла невыносимая сухость. Наверное, он заболел, простыл после тренировки под проливным дождем. Наутро Ханджи будет в восторге от этой новости. Горячая кровь устремилась по венам, когда он вышел из казармы и привалился к каменной стене возле двери. Горький запах полыни забился в ноздри, вызывая тупую головную боль; пытаясь избавиться от него, Эрен прижал ладонь к носу, но это никак не помогало. Усилием воли оттолкнувшись от прохладного камня, он поплелся в сторону кухни, надеясь заодно умыться. Запахи сменяли друг друга в бешеном водовороте: сладкая до приторности корица, мокрая земля, костровый дым, забродившие ягоды. Совсем непонятные, но неприятно сильные, они смешивались в назойливую вонь, от которой желудок поджимался и хотелось вырвать. Откуда они появились, Эрен не знал, еще ни разу в жизни он не чувствовал сразу столько одновременно, казалось, он мог не только понюхать их, но и ощутить кожей, представить цвет. Это точно болезнь. Ему стало дурно до подкашивающихся коленок. В казарме было намного лучше, зря он вышел в коридоры, но идти обратно уже не хватало сил. Привалившись плечом к прохладному камню, Эрен глубоко вздохнул в попытке избавиться от головокружительного обилия запахов, изгнать их все от себя прочь. Первый раз ничего не вышло, и он упорно вздохнул еще. Сквозь мешанину сладости, терпкости и горечи пробился свежий, едва уловимый поток, как свобода посреди плотного давления, тонкий ручей, почти безвкусный и от этого желанный. Эрен, превозмогая себя, двинулся к его источнику, выбирая последние силы из организма. Ноги все еще дрожали, но невидимая сила тянула его вперед, словно в бреду. Он не осознавал ничего, кроме желания приникнуть к истоку этого прозрачного духа, который сможет вытеснить все остальные, и жадно дышал открытым ртом, чувствуя, как на языке оседает вкусное безвкусие. Цепляясь расфокусированным взглядом за детали скудной обстановки, чтобы хоть немного понимать, куда несут ноги, Эрен продвигался вперед, царапая пальцами стены. Холодный камень доказывал, что он еще в сознании, что не упал, что до сих пор идет. На повороте к одной из комнат с каминами, в которой офицеры любили играть в свободное время в карты, Эрен почувствовал, как в голове прояснилось, горячечный туман отступил, запах чистой воды размешал сладость-пряность-горечь, позволив, наконец, свободно вдохнуть. Жар не спадал, лицо горело огнем, легкие полыхали. Сглотнув густую слюну, Эрен нетвердо шагнул вперед. Он откуда-то знал, что как только достигнет источника, все прекратится, он сможет дышать свежим воздухом, а на язык осядут его капли, и можно будет проглотить их и потушить пожар внутри. Главное - добраться до источника... Дурея уже не от духоты, а от свежести, Эрен посмотрел из-под полуопущенных век на оранжевый след на полу, тянущийся из арки комнаты. Там горел огонь; его неровный свет рассеивал темноту и придавал холодным стенам уюта. Там должен быть Эрен, рядом со свежестью и успокаивающей водой. Он вяло шагнул вперед, ощущая, как дыхание становится мельче и поверхностнее; в голове и в сердце гулко бухала кровь. Он бредит, у него температура, но дойти до туда надо, потому что обязательно станет легче. Шаги до полоски света на полу казались бесконечно длинными и медленными. Взявшись за косяк арки, Эрен заглянул внутрь, и исходящий аромат огладил щеки, окутал бережной прохладой. Источником был сидящий за столом Ривай. Он поднял рассеянный взгляд от разложенных бумаг и медленно нахмурился, с шумом втягивая воздух. - Йегер, отбой был четыре часа назад, что ты здесь делаешь? - требовательно начал он, глаза подозрительно сузились. - Я... - промямлил Эрен, горло драло от сухости, невозможно хотелось напиться воды, холодной и свежей из чистого ручья, из аромата, текущего от капрала тонкими потоками, припасть к одной невидимой плавной ленте и утолить жажду. - В чем дело? - Ривай скрипнул ножками стула по полу, разрывая тишину, и поднялся. Эрен был в силах только безмолвно покачать головой и инстинктивно двинуться вперед - капрал мог помочь ему, он мог помочь капралу, согреть его наверняка холодные пальцы и плечи. От теплого человека не могло исходить такой прохлады. Наверное, он замерз так же, как Эрен горел от жара, так же нестерпимо, до тошноты и мутящегося сознания. - Не подходи, - угрожающе предупредил Ривай. Эрен почувствовал его напряжение кожей: потоки воды взволновались, охладели сильнее, ушла плавность, уступая место мелкому дребезжанию. - Стой, где стоишь. - Капрал, мне жарко, - жалобно простонал Эрен. - Здесь лучше... Он задышал через рот, стараясь пропустить в легкие как можно больше воздуха. Ривай смотрел на него остро, подозрительно, волны не думали униматься - наоборот, плескались широко, опасно, и вдруг все оборвалось. В нос ударил тяжелый запах древесины, рубленного дерева, смолистых расколотых стволов. - Что ты здесь делаешь? - прогремел неожиданно голос из-за спины, как раскат грома посреди ночного неба. Эрен, подчинившись порыву, отшатнулся, сердце пропустило удар от ощущения поглощающей силы, доминирования. Командор стоял в шаге позади, его глаза были широко распахнуты и хищно блестели в скудном свете из арки комнаты. Запах Ривая мгновенно успокоился. Кинув на него взгляд, Эрен не заметил никаких видимых изменений, но прекрасно ощутил телом, как потоки перестали волноваться, оседая. - Объяснись, - припечатал Ирвин, совсем не повышая голоса, но Эрен почувствовал страх, свою слабость, стыд и почти нестерпимое желание обратиться в титана, чтобы защититься. Он сжался, втянув голову в плечи, и задышал загнанно быстро. - Пить, мне надо воды, - выдавил из себя он, покрываясь липким потом, когда командор прошел мимо него в комнату и встал между ним и капралом, закрывая того от чужих глаз. - Иди на кухню, - так же спокойно сказал Ирвин. Древесный запах затопил все ароматы: и отдаленно слышные сладко-пряно-горячие, и прохладный дух чистого ручья. Эрен почти застонал, физически ощущая дискомфорт от невозможности наслаждаться его свежестью, попытался вдохнуть глубже, пропуская через себя воздух, но кроме густого и слишком тяжелого дерева ничего не почувствовал. - Свободен, - резко подал голос капрал, и Эрену не оставалось ничего, кроме как подчиниться. С усилием передвигая ноги, он заставил себя оставить комнату с горящим камином, хотя больше всего на свете ему хотелось вырвать свежесть воды из-под густого давления древесины и напиться, и остыть, и согреть... Путь до кухни Эрен проделал, как во сне, смакуя в памяти воспоминания о свободном потоке среди удушливых, забивающихся в самые легкие запахов. Черпнув железной кружкой воды из бочки, он с наслаждением выпил, затем еще одну и только после третьей почувствовал, как жажда отступает. Прислонив мокрый железный бок ко лбу, он облегченно выдохнул - хоть что-то холодное прикасалось к пылающей коже, пальцы дрожали, в груди горели костры уже не только жары, но и беспомощной злости. Капрал, с его отсутствием вкуса, с его чистотой и плавностью волн, был необходим. Эрен хотел ощущать его ароматы, плыть в них, вдыхать через рот, чтобы они оседали на языке. Древесный дух командора стоял между ними, слишком сильный, твердый, уверенный, и Эрен знал, что не сможет его одолеть, потому что слаб, потому что колени подгибаются, инстинктивно опускается голова и поднимаются плечи. - Чёрт возьми, - хрипло прошептал он. Все это - дурной сон, сплошной непонятный кошмар, он заболел и бредит, сознание просто подсовывает ненормальные видения. Нужно вернуться в казармы и уснуть, а завтра явиться к Ханджи, чтобы она дала лекарств от простуды. *** - Эрен, Эрен, проснись, с тобой что-то не так, - Армин беспокойно тряс его за плечо, сидя на краю кровати. Бледные предрассветные сумерки заглядывали сквозь застиранные шторы. В нос ударил тяжелый запах полыни, горчил, как вчера ночью. Осознав это, Эрен застонал и закрыл горячие глаза сгибом локтя. Ничего не закончилось. Он не мог заснуть до самого раннего утра, без конца вытаскивая из памяти свежий запах и собственное бессилие перед тяжелым древесным духом. Воспоминания не отпускали, жар не спадал, чувство неудобства сверлило в подкорке, требуя подняться и вновь отправиться по тонкому следу к капралу. Ему противостоял страх перед командором и его подавляющей аурой, кажется, способной раздавить одним своим существованием. - Эрен, с тобой что-то не так, - Армин испуганно потянул его руку, заставляя смотреть на себя. В его голубых глазах плескалась паника. - Ты пахнешь, как альфа, в чем дело? - Я не знаю, - честно сказал Эрен, перекатываясь на бок и утыкаясь носом в подушку - так навязчивая полынь чувствовалась слабее. Армин был омегой - видимо, это был его запах, который Эрен прежде никогда не мог различить, потому что он бета. Эрен - бета, он всегда знал об этом, его осматривали врачи, он ни разу не мог разобрать запахов альф или омег. Это был чужой ему мир. - Как такое могло произойти? - прикрыв ладошкой рот, зашептал Армин. Кроме него в казарме еще никто не проснулся, а даже если бы проснулись, не почувствовали бы разницы. Беты не чуют запахи, только обычные. Феромоны, настроения, ароматы тела и личности - это все для них недоступно, поэтому они их не имеют. Раньше Эрен тоже ничем не пах; прозрачно, пусто. Но теперь он источал жаркий аромат горячего песка, пролежавшего под солнцем не один день. - Ты же бета, Эрен, что с тобой произошло? - Армин ласково погладил его по волосам, инстинктивно чувствуя сострадание к другу. Его напряженное красное лицо, заломленные брови, искривленные в оскале губы показывали всю степень дискомфорта, который тот испытывал. - Хочу воды, - прошептал он, потираясь лбом о прохладный край подушки. Армин вскочил с места и быстро налил в жестяную кружку из кувшина, стоящего на подоконнике, помог привстать и, удерживая за шею, приложил к губам Эрена кружку. Тот пил жадно и шумно, крупными глотками; капли стекали на подбородок, срываясь вниз, на нательную рубаху. - Надо позвать кого-нибудь, чтобы тебе помогли, - затараторил Армин, отставляя кружку на пол. Он заламывал пальцы и воровато оглядывался на спящих товарищей. - Надо рассказать Ханджи, вдруг вина в частых обращениях в титана... Эрен кивнул и зарылся поглубже в одеяло. Вода немного утолила жар, в голове прояснилось, и тут же накатило воспоминание о капрале, расслабленно сидящем за письменным столом над бумагами, его чистом запахе и спокойных волнах. - Сможешь идти? - его резко вырвал из раздумий негромкий голос Армина над самым ухом. - Будет лучше, если дойдем до Ханджи сейчас, пока все спят, иначе потом поползут ненужные разговоры. Он быстрыми, отточенными движениями переоделся в форму, застегнул сапоги и стащил с Эрена одеяло, дернул за руку, заставляя сесть. - У нас мало времени, поторопись, - попросил Армин, вытаскивая из-под кровати чужие сапоги и форменную куртку, закинутую туда на ночь. Эрен заторможенно оделся, поднялся на шатающихся ногах и тяжело привалился к плечу Армина. Тот шумно принюхался и мягко похлопал его по спине. - Пойдем. До комнаты Ханджи они добрались спокойно, коридоры были пусты - в такое раннее утро не водилось желающих прогуляться, Эрен втягивал носом воздух с гораздо менее слабыми запахами чем вчера: они уже не били в голову, а просто существовали. Терпкая полынь перестала душить, но жар не спадал, а Эрен по-прежнему выискивал в общей мешанине хоть один крошечный поток чистого ручья. Ханджи открыла дверь только через несколько минут, сонно щуря глаза и почесывая спутанные в колтун на затылке волосы, оглядела их и, не произнося ни слова, отступила в сторону, пропуская внутрь. Эрен почувствовал запах извести, немного влажный, пресный, тяжелый. Ханджи - альфа. - В чем дело? - требовательно спросила она, присаживаясь на край разворошенной постели, нащупывая что-то под подушкой - видимо, очки. Без них смотреть на нее было почти что непривычно - с этим запахом, с распущенными волосами и без очков - как на незнакомого человека. - Я проснулся и почувствовал странный запах, запах альфы от Эрена, но он бета, - беспокойно затараторил Армин. - Он всегда был бетой. Я думал, что он попал в драку или чего похуже, - Армин сглотнул, опустив глаза, - но это он пахнет. Ханджи натянула на нос очки, глубоко вздохнула пару раз и облокотилась локтями на колени. - Это запах альфы, - констатировала она, кидая задумчивый взгляд в окно, подсвеченное бледными серыми сумерками. - Возможно, сила титана пробудила в нем истинную сущность. Оттолкнувшись от плеча Армина, Эрен тяжело опустился прямо на пол. Ноги подгибались, стоять уже было физически невозможно, скрипящие доски обожгли приятным холодом. Эрен приложил к ним ладони, не обращая внимания на встревоженно вьющуюся полынь и оседающую сухим на коже известь. Эти запахи ему не нравились, плотные, густые, слишком навязчивые. - Вы же знаете, так быть не должно! Альфы не чувствуют себя так! Ханджи движением руки заставила Армина замолчать. - Я разберусь с этим, возвращайся в казармы, - твердо сказала она, поправляя тонкую рубаху, через которую проглядывался контур небольшой груди и сосков. В любое другое время Эрен бы смутился, но сейчас на это не было ни физических сил, ни эмоциональных. Армин замешкался, потер вспотевшие ладони друг о друга и боязно закрыл глаза. - Нет, я никуда не пойду, - подрагивающим голосом начал он. Полынь горчила сильнее, от решительности или от страха - не понятно. - Это приказ, Арлет. Исполнять, - повышать голос даже не пришлось, сгустившаяся известь выразила все намного лучше. Совсем как тяжелый древесный дух командора ночью, она придавила ментальной силой к земле. Эрен инстинктивно сжался, ощущая свою слабость перед этой мощью, мельком покосился на Армина и понял, что тот, в отличие от него, не испугался, наоборот - по особому расслабился, вместо страха ощущая теперь лишь тревогу. - Но... - начал было он, потом осекся, шумно вздохнул и сжал кулаки. Тугие потоки паники, исходящие от него кругами, рассеялись. - Я понял... Эрену достался быстрый беспокойный взгляд, и Армин вышел, осторожно прикрыв за собой дверь. Горечи стало намного меньше, она стремительно растворялась, уступая место душной, вбирающей в себя влагу известке. Странный запах, не яркий, но поглощающий. - Не бойся, - Ханджи накинула на плечи темную кофту и пошла открывать окно. Ворвавшийся в комнату свежий утренний воздух напомнил прохладную воду. Эрен прикрыл глаза и с наслаждением вдохнул: жалкая подделка духа настоящей свободы, который он ощутил ночью, но лучше, чем ничего. - Расскажи, что произошло, - гораздо мягче, чем раньше, прозвучал голос женщины совсем близко. Эрен распахнул веки и увидел её в паре шагов от себя, возле стола, заваленного бумагами. Она стояла, сложив руки на груди, задумчиво оглядывая его покрасневшее от жара лицо, потом медленно приблизилась и тоже села на пол на расстоянии вытянутой руки. - Ничего не скрывай. Эрен тяжело сглотнул. - Все началось ночью. Я проснулся и почувствовал себя плохо, как будто простудился, - он нервно повел плечами. - Голова кружилась, жарко, во рту сухо. Решил дойти до кухни и случайно встретил капрала, а затем командора. Момент с невероятным влечением, поселившимся в груди к прохладным потокам, исходящим от Ривая, он решил опустить. Эрен знал, что должен рассказать и об этом, и о весомой древесной ауре Ирвина, которая вдавила его голову в плечи, но язык не поворачивался. Собственная беспомощность неприятно царапала сердце, и где-то на краю сознания он понимал, что в его желании утолить жажду, прильнув к источнику аромата, есть что-то хищное, темное и низменное. - А потом? - Попил и вернулся в кровать, но заснуть удалось только под утро. Ханджи изучающе прослеживала глазами его черты лица, дышала чуть открыв рот, видимо, чтобы ощущать запахи лучше. - Я сейчас прикоснусь к тебе, - предупредила она и протянула ладонь вперед, приложив её к горячему лбу. - Ты пахнешь как альфа, хотя до вчерашнего дня был бетой. Даже Майк не чувствовал иных сущностей, а его нюх обмануть невероятно тяжело. Эрен зажмурился, стараясь осмыслить все сказанное. Не может такого быть, чтобы неизменное вдруг поменялось. Люди рождались альфами, бетами или омегами, до конца своих дней оставаясь ими, испытывая плюсы и минусы, присущие каждому из трех вариантов. Эрен и Микаса, будучи бетами, никогда не понимали Армина, который взахлеб рассказывал об удивительном мире запахов, но никогда и не должны были испытать ужасов первой течки и следующих за ней по пятам проблем. - Но так не бывает, - беспомощно пробормотал Эрен, наперед понимая, что бывает, потому что ничем иным это состояние быть не могло. Ханджи отозвалась кислой ухмылкой. - Не "не бывает", а не должно быть, - расслабленно проговорила она. От ненавязчивого тона её голоса напряженность Эрена так же начала отступать. - Медицине известны случаи с омегами, которые раскрывались только при встрече со своей истинной альфой, но про позднее раскрытие сущности альфы я не слышала. Ко всему прочему, Арлет должен был почувствовать твой запах хоть раз за все время, которое вы провели рядом, но он так же утверждает, что его не было. - А могло быть... - Эрен нервно сглотнул, чувствуя легкое головокружение от вопроса который собирался задать. - Могло быть, что я встретил свою истинную омегу и поэтому стал альфой? Ханджи задумчиво почесала затылок, пристроила подбородок на руке, упертой в бедро и отрицательно покачала головой. - Скорее всего виновата твоя титаническая сила: либо она пробудила в тебе спрятанное слишком глубоко, либо наделила новой сущностью. Даже омеги, которые раскрываются позже, чем нужно, имеют пусть сложно различимый, но запах омеги. Они ими рождаются, а не становятся, просто механизм начинает работать, когда получает воздействие со стороны истинной альфы. Я видела это своими глазами на примере Ривая, когда он только поступил в отряд. Его запах был еще слабее, чем сейчас, хотя до сих пор иногда трудно его уловить... - Капрал тоже был бетой? - не веря, перебил на полуслове Эрен, и Ханджи кивнула. - Не бетой, а поздней омегой. Не секрет, что при вступлении в разведку он свою сущность отвергал, злился как черт, если кто-то эту тему поднимал. Потом, правда, наконец смирился. Командор наш его переубедил. - Командор Ирвин? Но как? - Эрен непонимающе нахмурился, пытаясь представить, какие слова могли подействовать на капрала. Он и раньше знал о его сущности, но никаких присущих омегам черт не видел. Единственное - безоговорочное подчинение приказам... - Эрен, что ты знаешь об отношениях альфы и омеги? - как раз в тот же момент весело спросила Ханджи, приподняв в намеке бровь, и Эрен окончательно осознал. Капрал принадлежал командору как омега. Еще вчера что-то подобное мелькнуло у него в мыслях, но из-за ужасного состояния не оформилось до конца; сегодня же, после получения почти прямого ответа, поведение Ирвина, успокоившийся с его появлением Ривай - все это встало на свои места. Понимание обрушилось на голову каменной плитой. Он никогда раньше не задумывался об этом, знал, что капрал - омега, а командор - альфа, но не присматривался к их отношениям, и, конечно, не чувствовал запахов. Армин наверняка знал. Он говорил как-то, что беты не пахнут, поэтому нельзя определить, одиноки ли они, но с альфами и омегами все наоборот. Они были парой. Эрен почувствовал, как жар на щеках усиливается. Если они пара, значит... Значит... - Не может быть, - промямлил он, прикрывая рукой глаза, дыхание участилось, сбиваясь со спокойного ритма. Вторая мысль, которую он понял только сейчас, сразу после того, как догадался, что связывает этих двоих: Ривай - его омега. Желание приникнуть к источнику аромата, злость на Ирвина, который перекрыл его собой, дискомфорт, не дававший заснуть до самого рассвета - все было легко объяснимо. Это он должен был быть рядом с капралом, греть его поздней ночью, дышать им и защищать его. Он - его истинный альфа. Сущность пробудилась именно для того, чтобы сделать его своим! - Эй, с тобой все в порядке? - осторожно спросила Ханджи, самими кончиками пальцев дотрагиваясь до плеча. Эрен вскинулся, сморгнул выступившие пленкой на глазах беспомощные злые слезы и хищно сощурился. В груди сердце заколотилось невероятно быстро под напором вспыхнувшей ярости, мгновенной и неожиданной, но очень яркой. Судорожно втянув воздух, который на удивление сильно пах горячим летним днем, он сжал кулаки до побелевших костяшек и сдавленно застонал. Не было ни единого сомнения: командор забрал себе его омегу, его Ривая, который по праву должен быть с ним, со своим истинным альфой! Каждая клетка тела кричала, рвалась вскочить прямо сейчас и найти омегу, защитить от чужих рук, глаз и непомерно обволакивающих ароматов. Но воспоминание о тяжелой ауре с древесным запахом вызывало волну страха. Он слаб, он не сможет подавить её, не сможет защитить себя, а значит - свою омегу. Вторая волна ужаса накрыла гораздо сильнее - он не сможет защитить свою омегу от чужого альфы... - Титан, - прикусив губу еле слышно прошептал Эрен. Если он превратится и избавится от Ирвина, тогда все будет в порядке, все встанет на правильные места... - Эрен, успокойся, в чем дело? - уже по-настоящему испуганно прошептала Ханджи и без предупреждения влепила ему пощечину. Резкая боль привела в чувства; словно вынырнув с глубины собственного разума, Эрен поражено уставился на женщину, не веря ни себе, ни ей, что пару секунд назад настолько поддался эмоциям. Приложив ладонь к горящей от удара щеке, он сипло выдавил: - Не знаю... - Сиди здесь, я принесу блокаторы и воды, тебе станет легче, а потом расскажешь, о чем только что думал, - Ханджи стремительно поднялась и прошлепала босыми ногами куда-то за спину. Ошарашенно обернувшись Эрен увидел, как она роется в шкафу у стены, то и дело проверяя разные склянки. Через пару минут в одну его ладонь было вложено несколько круглых темно-зеленых таблеток, в другую - походная фляга. - Пей, - сказала женщина не терпящим возражения тоном, и он, недолго думая, подчинился. Вода принесла с собой легкую прохладу, скользнув вниз по пищеводу, будто мгновенно растеклась по всему телу, даруя избавление от больного жара. Когда с лекарством было покончено, а во фляге не осталось ни капли, Эрен почувствовал себя сонным, усталость от ночи вернулась и теперь требовала свое. - Это сильное успокоительное. Будешь вялым, но точно не увлечешься эмоциями, - объяснила Ханджи и села на прежнее место, плотнее запахивая кофту. - Теперь начинай. Что тебя так сильно возбудило? Не смей недоговаривать. Эрен неловко помял пальцы. Рассказывать все, что лежало на душе, не хотелось, но выбирать было не из чего - всё равно правда в конце концов раскроется. Любым способом он заберет свою омегу у Ирвина, да и сам Ривай должен понять, ведь наверняка сможет как-то различить, что не командор, а именно он его альфа. - Капрал - моя омега, - сказал Эрен, решительно подняв глаза. В груди снова вспыхнул маленький горячий огонек, от которого перехватило дыхание, но дальше, как было в первый раз, не разросся. - Откуда ты это взял? - Потому что мое тело так говорит! - с невольным вызовом выпалил он. - Не знаю, как получилось, что во мне проснулась альфа, да и это уже не важно. Сейчас единственное, что я знаю точно, я - альфа капрала. Вчера ночью, различив его непохожий больше ни на что запах среди других, я не смог остановиться, пока не пришел прямо к нему. Он помог избавиться от жара, от всего неприятного. Сразу стало так хорошо и спокойно... - под конец голос Эрена утих до наполненного безысходностью шепота. - Что мне делать, Ханджи, если командор забрал его себе? Ханджи серьезно нахмурилась, сощурив глаза за мутными стеклами очков, и молчала несколько бесконечно долгих минут. Тишина со сгустившейся пресной известью повисла над головой Эрена, как топор. После всего высказанного, он с напряженным волнением ждал её ответа: она могла понять и дать совет, помочь словом или делом, но могла сразу же доложить командору о его состоянии, и тот бы уже придумал, как помешать ему заполучить свою омегу назад. - Наверное, ты что-то перепутал, - выдохнула женщина, внимательно вглядываясь ему в лицо. Сердце Эрена испуганно сжалось - начало не предвещало ничего хорошего. - Может быть, ты знаешь о таком понятии, как "вязка", но на всякий случай я объясню еще раз с самого начала. Она дождалась несмелого кивка и с видимым энтузиазмом начала. - Как всем известно, в жизни бет и альф с омегами, самым большим различием является наличие течек у последних и инстинктивное желание... назовем, "посеять свое семя" у вторых. С этой точки зрения бетам живется намного проще: им не нужно раз в некоторое время забывать об окружающем мире в угоду собственным инстинктам и существовать в ожидании периода спаривания, как каким-то животным. Но ладно, это ты точно должен знать, даже как бета, - Ханджи тяжело перевела дыхание. - Во время течки, омега источает куда более сильный запах, чем обычно, она привлекает к себе всех альф, находящихся поблизости, и если среди них нет явно доминирующего, завязывается драка, в которой победитель забирает положенную награду. Эрен шумно сглотнул, содрогнувшись всем телом. Ему приходилось видеть в детстве такие драки несколько раз. Обычно они были невероятно жестоки, альфы избивали друг друга до полного изнеможения, пока один из них не падал на землю, как мешок с изломанными костями. После подобных зрелищ он и Микаса крепко обнимали дрожащего от страха Армина; в то время его тело еще не представляло интереса для альф, но все трое прекрасно знали - с наступлением первой течки ситуация изменится, и им придется с этим как-то справляться. - Чтобы не допустить подобного, омега заранее ищет альфу, которая защитит её от других желающих. Очень часто альфы и омеги сходятся только на время течек, в остальном - либо на расстоянии, либо вообще друг о друге ничего не знают. Взаимовыгодное сотрудничество, не больше. Но так же существует понятие истинной пары, являющей собой гармонию во плоти, баланс, идиллию и еще кучу красивых слов, - Ханджи невесело хмыкнула. - Сейчас такое редко встретишь, много людей погибло за последние годы, много кто потерял свою истинную альфу или омегу. Когда твоя пара умирает, ты это обязательно чувствуешь, и все сразу немного, но меняется. В воздухе тревожно всколыхнулась пресная известь, самую малость, но Эрен успел уловить изменение. - Если все-таки везет и складывается найти истинную пару, альфой на теле омеги ставится метка. Запахи обоих меняются, будто смешиваются. Для остальных это служит сигналом "занятости" обоих, не всегда срабатывающим, конечно, но сбивающим желание покуситься на чужое. Есть еще некоторые интересные подробности, но единственное, что тебе нужно знать сейчас, - метку может поставить только истинный альфа. И если ты понял, к чему я клоню, - у Ривая есть метка. Он повязан Ирвином, а значит, твоей омегой никак быть не может. Сердце Эрена сжалось во второй раз, горький ком застрял в горле, не давая нормально вздохнуть. Командор не только забрал его омегу, но и поставил на ней свою метку, заставил всех думать, что так быть и должно. - Это какая-то ошибка, капрал моя омега, я это чувствую! - Здесь не может быть ошибки, - Ханджи отрицательно покачала головой. - Возможно, ты все-таки перепутал, или, знаешь, первый раз почувствовал омегу. Может быть, это повлияло. Ривай пахнет очень слабо, странно, что тебе вообще удалось его разобрать среди других. Едва окончив, она стремительно поднялась и подошла к столу. Ветер из раскрытого окна несильно шевелил темные волосы и растянутые края торчащей из-под кофты спальной рубашки. Отперев один из нижних ящиков ключом на толстой бечевке, болтающимся на шее, Ханджи спрятала его обратно под одежду и принялась рыться в скомканных бумагах, кажется, почти забыв о сидящем на полу Эрене. Тот даже растерялся сперва и непонимающе сверлил взглядом её спину, но всё же решил высказать вертящееся на языке. - Сначала я почувствовал Армина! Он тоже омега, но от его запаха мне стало плохо, а от запаха капрала - наоборот. Вы же сами говорили, люди не меняют сущности с беты на альфу, хотя это произошло! Почему не может случиться так, что метку поставила не та альфа? Ханджи ответила, не оборачиваясь: - В этом ты прав. Не в том, что метку может ставить какая угодно альфа, конечно, а в том, что твое изменение могло повлечь за собой последствия, - она замерла рассматривая какую-то пожелтевшую папку и удовлетворенно отложила её на столешницу. - Только не делай поспешных выводов, это будет лишним, поверь... Речь прервал настойчивый стук в дверь и последовавший за ним вопрос, заданный встревоженным низким голосом: - Ханджи, в чем дело? Что у тебя происходит? Эрен узнал капитана Майка Захариуса и испуганно перевел взгляд на Ханджи, но та успокаивающе махнула ему рукой и, повысив голос, разрешила войти. Как только дверь открылась, по полу пополз осенний запах сухой листвы, густой, как аура командора, но не такой агрессивный. Майк щелкнул замком у себя за спиной, настороженно принюхался. Первый раз за все время их знакомства Эрен увидел на его лице удивление. - В чем дело? - требовательно спросил он переводя взгляд на Ханджи. Запах листвы загустел, теперь она отдавала прелым и теплым, но все еще не имела опасной резкости. - Не заводись. Ты пришел потому, что почуял незнакомую альфу? - женщина оперлась бедром о стол и обмахнулась несколько раз папкой. - Не поверишь, но Эрен, похоже, изменил сущность. - Встретил Арлета по дороге к уборным. Трясся, как осиновый куст, толком ничего сказать не мог, я думал, бред несет, а тут такое, - Майк неловким жестом указал на Эрена и нахмурил почти не видные под челкой брови. - Ты уверена, что это не ошибка? - Он может улавливать запахи, - Ханджи пожала плечами и спросила уже у Эрена: - Скажи, на что я похожа, как пахну? - Как известь, - не думая, ответил он, на всякий случай решив добавить, что успел узнать о других. - Армин пахнет полынью, капитан Майк - сухими листьями, командор - древесиной, а капрал - свежей водой. Майк покачал головой и напряженно замер, о чем-то раздумывая. Ханджи тоже молчала. Эрен мысленно поблагодарил её за то, что она не спешила выкладывать о его тяге к Риваю. Где-то за непреодолимым желанием обладать он чувствовал горячий стыд за причину этого вожделения, ведь он понимал, что со временем одного успокаивающего запаха будет недостаточно, знал, для чего альфы и омеги объединяются в пары. - Очень странно, что он смог сразу разобрать тебя, - наконец проговорил Майк, обращаясь к Ханджи. - Твой запах сложный, даже я не сразу понял на что ты больше похожа. Но распознать Ривая... Он ощущается-то не всегда. - О Ривае у нас отдельный разговор, - вздохнула женщина и посмотрела сверху вниз на Эрена почти извиняющимся взглядом. - Ты же понимаешь, я не могу скрывать такое. Рассказать придется. В груди у Эрена все в миг похолодело, даже жар не спас от внезапных ледяных когтей сдавивших грудь: стыд, беспомощная злость и иррациональная обида смешались в туманящий сознание водоворот; наверное, единственное, что не давало ему опять поддастся яростному порыву - успокоительное, которое он принял. - Рассказывай, - коротко кивнул Майк, понаблюдав за внутренними метаниями Эрена, и Ханджи коротко объяснила ситуацию. - Чувствует, что Ривай его омега. Я думаю, это ложное. Сам знаешь, в кое-каких ситуациях кажется, что каждая омега - твоя. - Но метка Ирвина должна была его отогнать. Тут сравнивать силу нечего - либо он, либо пятнадцатилетний мальчишка, пусть и с возможностью превращаться в титана. Титаны не пахнут, как альфы или омеги, это ему ничем не поможет, - Майк прошел внутрь комнаты и встал у распахнутого настежь окна, медленно вдыхая влажный утренний воздух. - И это не тот случай, когда кажется, что каждая омега твоя. Мы бы почувствовали то же самое. Сейчас Ривай не готов, знаешь сама. Эрен уткнулся взглядом в грубо сколоченные доски пола. Ощущение, будто он - предмет мебели, усиливалось с каждой секундой, они говорили так, словно его здесь не было. Он смутно догадывался, что Ханджи намекает о течке Ривая, а Майк, наоборот, уверяет, что дело не в этом. - Нам надо доложить обо всем Ирвину. Он уже знает - они встретились ночью, но вчера мог не принять всерьез. - Сомневаюсь, что он не принял всерьез то, что касается Ривая, - спокойно ответил Майк. - Ждать нет смысла. Пока не проснулись остальные, нужно его позвать и решить, что делать дальше. Если учует чей-нибудь длинный язык, проблем не огребем. Ханджи согласно кивнула и наконец посмотрела на Эрена. - Не беспокойся, мы придумаем, как быть, - твердо сказала она и снова перевела взгляд на Майка. - Иди за Ирвином, пусть ни в коем случае не берет Ривая. Я накормила нашего новоиспеченного альфу успокоительным, но еще не знаю, как оно на него действует. Не хватало мне драки в спальне, в случае чего. Майк усмехнулся в усы, не удостоив Эрена больше ни каплей внимания, и, тяжело ступая подошвами по полу, вышел за дверь. Щелчок закрывшегося замка отозвался волной ледяных мурашек вдоль позвоночника; у Эрена противно засосало под ложечкой. Вряд ли командор будет счастлив, когда узнает, что на его омегу имеется претендент. Липкий страх засел в подкорке, и ни одна жалкая мысль о силе титана или взвешенности характера Ирвина не приносила облегчения. Ханджи, тем временем, собрала волосы кожаным шнурком, достала откуда-то из-под стола еще одну флягу и с наслаждением напилась. - Ты, главное, не суетись, не торопись с выводами, - добродушно протянула она потирая очки полой теплой кофты, расслабленно восседая на единственном в комнате стуле, пока Эрен оставался на полу. Смотреть снизу вверх на нее было горько и унизительно, но даже безразличие капитана Майка меркло в сравнении с будущим унижением, которое придется пережить от пронзительных голубых глаз. - Ирвин не зверь какой-нибудь, но и нарываться не стоит. Он альфа, а потом уже командор, понимаешь? Эрен заторможенно кивнул, пересел поудобнее и обнял колени руками, уместив на них подбородок. В груди мерзко тянуло, беспомощность, злость и стыд скрутились в тугой комок, продавливая легкие, и даже дышалось через силу, а успокоительное лишало желания заставлять себя это делать. Он прикрыл глаза и будто через слой ваты услышал Ханджи, потом почувствовал, как его тянут встать на ноги, сажают на стул. От второй пощечины голова безвольно метнулась в сторону, отрезвляющей боли не было. Ханджи еще что-то причитала, бурно жестикулируя, звуки вылетали из её рта почти видимыми обрывками и оседали на коже вместе с известью. Неловко утеревшись рукой от неприятного ощущения на шее, Эрен опрокинулся на спинку, затылком назад, словно шарнирная кукла. Тело обмякло, забывая о наличии костей, руки повисли по бокам. Всматривался в неровно побеленный потолок, и в уме всплыла бесцветная мысль, что он может захлебнуться слюной и вообще представляет собой прекрасную мишень с обнаженным горлом. Вздумай командор избавиться от него, сейчас даже напрягаться бы не пришлось. На краю реального, чуть шатающегося мира скрипнули сухие петли, возвещая о прибытии высших чинов. Эрен с усилием подобрался, ссутулив плечи, сел прямо и поджал ноги под стул. Пол снова застлала сухая листва, придавленная вниз, наверное, тяжелым древесным духом, спутать который не получилось бы ни с чем. Словно ушат ледяной воды или самая крепкая пощечина, он выдернул Эрена из приятной расслабленности за грудки, возвращая окружающему изображению резкость и краски. Уставившись на носки вычищенных до блеска командорских сапог, не решаясь поднять глаза выше, он приготовился к страшному, только к чему конкретно, понять не мог. - Ханджи, что с ним? - строго спросил Ирвин Смит густым, как его запах, голосом. Известь и листья отошли на задний план, уступая главенствующее место. Ханджи виновато вздохнула, разводя руки в стороны: - Переборщила с блокаторами. Он нервный был, дала ему сразу две дозы. Теперь, вот, не могу привести в чувства. Перестраховаться - не лишнее, пусть лучше будет вялым, чем буйным. - Ясно, - командор резко кивнул, но по напряженному тону голоса стало понятно, что ответ его не устраивает, - И что в таком состоянии он сможет нам рассказать? Теперь ждать, пока выветрится действие, половину дня. Взрослому мужчине иногда много две дозы сразу, а ты дала их некрупному подростку, о чем ты думала? - О том, что он разнесет тут все к чертям, если решит превратиться в титана на гормонах. Тем более, тебе хватает только двух, откуда я знаю, как вам в голову дает от своих омег? - У нас разные пропорции, - отрезал командор и непонимающе свел брови к переносице. - Эрен действительно уверен, что Ривай - его омега? - Да, вел себя именно так, - Ханджи кивнула, отворачиваясь к окну. В воздухе ощутимо всколыхнулся древесный запах и тут же осел, скрывая раздражение, ярость или что еще может испытывать альфа от такой новости. Он шумно вздохнул, повел носом в сторону Эрена, принюхиваясь, и тот инстинктивно сжался. Опасность исходила не только от командора, но и от капитанов, замерших посередине движения в почти неловких настороженных позах. Руки Майка были тактично заведены за спину - обычная солдатская стойка, однако Эрен даже сквозь мутные мысли понимал, что он скрывает клинки, которые непременно использует, если будет повод. - Я уже все узнала, он сам ничего толком не может сказать, - тихо заметила женщина, и к этим словам Ирвин прислушался. - Тогда уложи его спать, пусть проспится, поговорим с ним когда будет в сознании, а пока решим что делать, - он обернулся через плечо на Майка. - Позови Ривая в мой кабинет и приходи сам, - короткого взгляда удостоилась Ханджи. - Разберись с Эреном и тоже ко мне. Жду всех троих через двадцать минут. Подошвы продавили скрипучие половицы в центре комнаты, и только тогда Эрен осмелился поднять глаза, широкая спина командора оказалась уже возле двери. Остановившись, он дернул на себя ручку, напоследок посмотрел назад, встретился своими светлыми пронизывающими глазами с глазами Эрена и, не говоря ни слова, вышел. В груди сердце беспокойно пропустило удар; еще вчера Эрен думал, что никогда не испытает дурманящих голову инстинктов, а сегодня жизнь втянула его в этот незнакомый мир с абсолютно другими правилами. Он привык жить как бета, даже удивительный запах капрала, посылающий волны удовольствия по всему телу, под действием лекарств и аурой командора не казался достаточной причиной соглашаться на такое существование. Эрен хотел обхватить голову руками и уткнуться в колени, но вместо этого получилось заторможенно повалиться на бок, и если бы не крепкие руки, сухо пахнущие известью, подхватившие его в последний момент, он бы свалился на пол. Капитан Майк вышел вслед за командором, снова оставляя их с Ханджи наедине. Женщина, поцокав языком, помогла ему подняться и, закинув локоть на шею, повела в угол комнаты. Подойдя вплотную к стене, Эрен с удивлением заметил небольшое углубление, скрытое от посторонних шкафом, и примостившуюся там крепкую на вид дверь. - Это помещение для больных, - объяснила Ханджи. - Иногда случаются травмы, нужен какой-никакой уход, а все, кому не лень, тащатся ко мне с болячками. Пришлось выделить кладовку под дополнительную кровать. Хочу обрадовать - тут уже года два никто не помирал. Она вытащила все тот же ключ на бечевке из-под кофт и с нажимом отперла ржавый замок. Из узенькой комнатки в ширину не больше двух метров пахнуло пылью. - Тебе повезло, здесь есть окно. Эрен вяло заглянул внутрь и удостоверился в этом сам: сквозь окно с грязными разводами тускло пробивалось утреннее солнце, освещая хилую койку с накинутыми сверху потрепанными одеялами. Около кровати стояла грубо сколоченная табуретка, на этом скудная обстановка исчерпывалась. - Ну, давай, не впадай в ступор, - подтолкнула в спину Ханджи, заставляя передвигать непослушными ногами. - Сейчас уложим тебя, выспишься, будешь как огурчик, из головы всякая чушь уйдет. Узнал, каково быть альфой, а? Я вот всю жизнь вам, бетам, завидовала... Кто только придумал, что альфы самые сильные? Тут сила не в силе, а в способности себя контролировать. Почуешь кого-нибудь - сразу мозги набекрень, а хочешь этого сам или нет, никого не волнует. Эрен тяжело опустился на грязные одеяла, уходя от неприятных прикосновений и сильного пресного запаха извести. Ханджи и здесь распахнула настежь ставни, впуская свежий воздух; комки пыли взметнулись с подоконника, уносимые ветром на улицу. - Сейчас дам еще кое-что, спать будешь крепче, - подмигнула она и вышла в основную спальню, закрыв за собой дверь. Дрожащей рукой поправив тонкую подушку, Эрен ткнулся в нее носом: сперто пахло сальными волосами, старым потом и болезнью. С отвращением отпрянув, он вытер лицо длинным рукавом, осторожно лег на спину и накинул на ноги одну из шерстяных тряпок. Он собирался отказаться от лекарств, потому что от них становилось только хуже - вдруг его потравить решили таким образом? Вернувшаяся Ханджи не желала ничего слушать, заставила проглотить горькие таблетки, даже проверила после рот, чтобы Эрен не спрятал лекарства под языком. Она сказала, что придет разбудить его ближе к вечеру, и, неуместно весело хмыкнув, пожелала спокойной ночи. Потом ушла, и Эрен услышал, как ключ ворочается в замке с обратной стороны. Ему не доверяли - не так сильно, чтобы снова упрятать в подвал, но и до этого оставалось недолго. Закрыв сгибом локтя глаза, он зажмурился до цветных кругов: на языке горчило, под веками щипало, снаружи занимался моросящий дождь. *** Ханджи вернулась, когда за окном стояла непроглядная темень, дождь шелестел, выстукивая каплями по грязному подоконнику и стеклам. Эрен неохотно приоткрыл глаза, кутаясь в кокон из тряпок, которые обмотал вокруг себя во сне, спасаясь от холода, потрогал лоб ладонью и с удивлением обнаружил, что жар спал. - Как себя чувствуешь, лучше? - серьезно спросила женщина, поставив на табуретку масляный фонарь, который несла в руке, и кинула ему на кровать замотанный в тряпку кусок хлеба. - Поешь, умыкнула тебе с ужина. Не шикарное блюдо, зато больше, чем ничего. - Спасибо, - искренне благодарно кивнул Эрен, заторможенно сел на постели, опираясь спиной о стену. В желудке негромко заурчало, он развернул ткань и с удовольствием откусил от холодной, неровно испеченной лепешки, заглушая голод, пока Ханджи, ругаясь сквозь зубы на дождь, закрывала окно. - По глазам вижу, что лучше, - сказала она, закончив. В свете лампы блестящие линзы её очков выглядели жутко. - Это хорошо, я ведь испугалась даже, что ты помрешь после тех успокоительных. Вот бы мне досталось... Видимо, решив, что шутка удалась, она уселась в подножье кровати, звучно хлопнув себя по коленям. - Мы, наверное, поняли, в чем у тебя дело с Риваем, почему тебе кажется, что он твоя омега. Эрен проглотил резкое "Мне не кажется!" вместе с куском хлеба и отвел глаза в сторону; забывшееся желание снова ярко всколыхнулось внутри. - У тебя есть минут десять, чтобы привести себя в порядок, потом пойдем разговаривать с Ирвином - он объяснит, как быть дальше и что удалось выяснить. Но не рассчитывай получить все ответы, все, что мы знаем точно - за ночь, по какой-то причине, ты из беты стал альфой. Есть ли у тебя своя омега, временно это или навсегда - никто не сможет сказать. - Я не хотел быть альфой, - зачем-то сказал Эрен, зная, что его слова всё равно никак не повлияют на обстоятельства, но чувствуя необходимость их произнести. Он не хотел быть альфой, не хотел быть титаном, просто так произошло, и если из второго получалось извлечь пользу, то от первого могли быть только неприятности. Чем способность распознавать ауры поможет избавить человечество от гнета стен в борьбе против гигантских тварей? Ханджи была права, инстинкты - досадная помеха на пути к целям. И, самое несправедливое, от понимания этого меньше желать получить свою омегу Эрен не стал. - Не раскисай, привыкнешь - будет легче. На тебя это просто навалилось сразу, без предупреждений. Наверное, это так же, как альфе или омеге лишиться способности распознавать людей. Я хоть и проклинаю свою сущность каждый раз, отказаться бы от нее не смогла - уже стала неотъемлемой частью. Она моей. Или я её. Тут с какой стороны поглядеть, - Ханджи прыснула в кулак и стащила вниз одеяла, оголяя туловище и ноги. По коже Эрена поползли мурашки промозглого холода. - Вставай, на ходу догрызешь. Кстати, я принесла тебе одежду. Эрен кивнул и с неохотой ступил на пол, доски оказались влажными от залетевших дождевых капель. Ханджи тем временем вернулась к себе, за формой. Она всегда болтала много и быстро, иногда - не сейчас - это раздражало до трясущихся рук. Конечно, сделать замечание Эрен не мог, но если везло, и от словесного поноса рядом страдал капрал, он парой крепких выражений закупоривал источник. От мысли о капрале в груди потеплело, к лицу прилила жаркая кровь, изгоняя из тела остатки сна и холода. Может, удастся встретить его в коридоре, уловить тонкий аромат... - Ну-ка раздевайся, - не громко, но резко бросила Ханджи со стороны входа, и Эрен вздрогнул от неожиданности - совсем не слышал, как она вернулась. - И вот это еще прими, обычным людям не стоит ими увлекаться, но твоя титаническая сила залечит повреждения, если они появятся. В раскрытой ладони лежала утренняя темно-зеленая таблетка, на этот раз лишь одна. - А можно не пить её? - опасливо протянул Эрен, повторения истории с полным опустошением не хотелось: слабость по всему телу, отсутствие желаний, болезненное безразличие - это все было в памяти слишком свежо, чтобы соглашаться добровольно на второй заход. - Нельзя, - голос Ханджи сделался холодным и серьезным. - Это меры безопасности. Если ты видел когда-нибудь, что происходит с альфами в кураже от омеги, то должен понимать - это необходимо. Тем более, теперь я рассчитала дозу лучше, почувствуешь приятную расслабленность, не больше. Эрен вздохнул, быстро проглотил таблетку, зажмурившись от резкого неприятного вкуса, и Ханджи внимательно проследила за движением его горла, заставила открыть рот и уже после пристального осмотра кинула на кровать стопку чистой одежды: рубашку, брюки, форменную куртку - погода нынче не самая теплая. - Извини, что так допытываюсь, но предосторожность прежде всего, - женщина виновато улыбнулась и скрылась за дверью. В груди у Эрена все еще было горячо, он понимал - ненадолго. Утром лекарство ударило в голову сильно и внезапно, сейчас от такой стремительной реакции спасал съеденный кусок хлеба. Быстро переодевшись, он свернул пропотевшие вещи в комок, оставив их прямо на смятых одеялах, забрал лампу с табуретки и вышел следом за Ханджи. Та стояла, склонившись над столом, и быстро записывала что-то на бумаге; услышав его, повернулась и кинула перо прямо в чернильницу. Насколько Эрен знал, так делать было нельзя, но Ханджи это ничуть не волновало. Она неаккуратно закрыла папку, смяв несколько листов, захватила второй фонарь со стола и двинулась к двери в коридор. - Главное - сиди спокойно, не нервничай, помни, мы все поймем это, - наставительным тоном советовала она, пока вела Эрена за собой по темным коридорам. Судя по всему, время отбоя вот-вот должно настать: все разбрелись по кроватям, на их пути не встретилось ни единого человека. - Сейчас твой запах или очень силен, или слаб, нестабилен. Если ты достаточное время пробудешь альфой, научишься это контролировать, как все. Если почувствуешь злость, страх, обиду, любую сильную эмоцию - предупреди и помни... - Ханджи остановилась возле закрытых дверей кабинета командора, в зазоре между полом пробивалась полоска света, - ... омеги защищают своих альф так же, как альфы - омег. Не делай глупостей, не настраивай Ривая против себя. Она открыла дверь наружу, и в лицо Эрену ударил резкий древесный запах. Прищурившись от яркого после потемок коридора света, он увидел Майка, сидящего по левую сторону от Ирвина, и капрала - по правую. Сначала носа достиг шлейф сухой листвы - простой и понятный, по-прежнему не резкий, а затем Эрен различил тонкий слой между двух тяжелых - свежий дух прохладного ручья. Майк шумно задышал, втягивая воздух, подавшись сначала к капралу, потом - к командору и, напоследок, - к самому Эрену. - Ну как? - замерев на пороге, удерживая его за локоть там же, спросила Ханджи. Майк покачал головой: - Без изменений, не дрогнул запах ни одного из троих. - Я же говорил вам, - прошипел Ривай, бросая на всех, кроме Эрена, яростные взгляды. Того он пропустил, как деталь интерьера. - Придумали непонятную чушь, чтобы оправдать бредни малолетнего идиота! Я сразу сказал, ничего не менялось, уж мне об этом лучше знать. - Ривай, не кипятись, мы должны были проверить этот вариант тоже, - мягко сказал Ирвин, чуть наклонив голову вперед, но на капрала этот жест не подействовал. - А ты вообще отвали, - огрызнулся он, откинулся на спинку стула, разъяренно сложив руки на груди и уставившись на потертый стол перед собой. Из спокойного состояния ручей взбурлил острыми волнами на пару мгновений гнева, а с его уходом постепенно успокоился снова. Короткая вспышка прошла через Эрена насквозь, он распознал все, вплоть до самых мелких оттенков настроения: главенствующее место занимала злость, потом обида, раздражение, довольство от правоты и, прозрачно-крошечное, облегчение. Незаметно для себя увязнув в накатавших ощущениях, он пропустил обмен взглядами между капралом и командором, вынырнув из собственного сознания уже когда Ривай говорил тихое: - Извини. Ручей взволновался, Эрен почувствовал раскаяние, прежнюю обиду, стыд, усталость. Он резко распахнул глаза и неверяще уставился на капрала, осознавая в полной мере, что происходит. Он мог чувствовать эмоции капрала, как свои! Ханджи несильно подтолкнула внутрь комнаты и закрыла за ними дверь, проверив перед этим, нет ли кого в коридоре. - Присаживайся, - спокойно, даже вежливо сказал командор, рукой указывая на место напротив себя, у другого короткого края прямоугольного стола. - Ханджи сказала тебе, чтобы в случае вспышки эмоций ты предупредил? Ханджи, пристроившись между ним и Риваем, кивнула, Эрен последовал её примеру, без слов соглашаясь. Сердце колотилось медленно, зато шумно, чуть ли не перекрывая голос Ирвина. Невыносимо тянуло посмотреть на капрала хоть на мгновение, но Эрен упорно не сводил глаз с командора, стойко выдержав его изучающий, пристальный взгляд. От напряжения во всем теле, он неловко опустился на стул, дернулся, пододвинуться ближе к столешнице и громко проехал ножками по полу. Капрал зло цыкнул. Не отдавая себе отчета, Эрен автоматически повернулся к нему, но тут же вжал голову в плечи. В глубине стальной радужки плескалась настоящая ненависть, сильнее потянуло потоком ручья, обжигающе ледяным и острым. В груди сначала потеплело, потом сжалось и болезненно зацарапало; отвернувшись, Эрен стиснул под столом кулаки. Омега, которая должна принадлежать ему, его ненавидит. Майк чуть подался, внюхиваясь. - Вы тоже это почувствовали? - больше утверждающе спросил он, и остальные трое ответили тихо, недовольно и положительно. - Странно, будто реакция на течку... Сомневаюсь, что в таком состоянии он сможет сконцентрироваться на бое. Да вообще на чем угодно. - Он уже под блокаторами, - мрачно добавила Ханджи. Майк сокрушенно покачал головой и сложил руки на груди, совсем как сидящий напротив Ривай. Повисло недолгое, но тяжелое молчание, словно все находящиеся в комнате взвешивали ситуацию, прицениваясь, как лучше, быстрее и с меньшими усилиями её разрешить. - Эрен, - первым, кто обратился к нему, был командор. Пришлось против воли поднять глаза. - Мы долго думали, как могло получиться, что ты считаешь Ривая своей омегой. С самого начала ты должен понять единственное - это не так. По нескольким причинам. Он замолчал, давая время обдумать и смириться с мыслью. В голове немного зашумело от глухого раздражения - за день Эрен столько раз слышал о невозможности этого, что больше злиться не мог. Он помнил о необходимости держать себя в руках, в противном случае его могли нашпиговать таблетками под завязку и убить - содержать бесполезного солдата, даже с силой титана, разведке ни к чему. Тонкая нить ручья, вьющаяся над столом, замерла почти на месте и чуть потеплела. Удовлетворение, согласие - понял Эрен, и это ударило гораздо сильнее слов. Ирвин продолжил. - Первое - мы пытались проверить, изменится твой запах или запах Ривая при встрече. Ханджи тебе рассказывала, если альфа и омега встречают истинную пару, их запахи смешиваются. Этого не произошло, никто из нас этого не ощутил, включая Ривая. Второе - гораздо более важное, поэтому скрывать глупо: альфа Ривая - я. Возможно, ты не способен различить всех тонкостей из-за недостатка опыта, но положение вещей не меняется. У омеги не может быть две альфы. Мне жаль, что так получилось, но давай рассматривать эту ситуацию не как досадный факт, когда омега не понимает, что перед ней истинный альфа, а как неприятную ошибку твоего тела. Командор говорил негромко, но убедительно. Эрену ничего не оставалось, кроме как кивнуть. Он точно знал: любые возражения будут подавлены, и в конечном итоге его заставят согласиться; тратиться на бесполезные сопротивления не хотелось. Лекарства начали действовать сильнее, расслабляя тело. Податливо перетекающий поток ручья, буквально теплеющий с каждым чужим словом, досадой и обидой сдабривал сердце, а еще Эрен держал в голове советы Ханджи никого не злить. - Я рад, что ты понимаешь, - не меняя тона, тонко улыбнулся командор. - Никто из нас не хочет, чтобы тебе было некомфортно, но если твоя сущность не изменится обратно, избежать этого не удастся. Он выдержал недолгую паузу, оперся локтями о стол и сменил тему, будто с принадлежностью Ривая они закончили раз и навсегда. - Сегодня я поговорил с Армином Арлетом, он объяснил мне, что произошло утром; сказал, сколько тебя помнит, ты был бетой и ничем не пах, но вдруг все изменилось. Также он сказал, что не является твоей омегой, но готов тебя поддержать, если потребуется. Эрен неловко сглотнул от намеренной двусмысленности последней фразы, отводя глаза в сторону. Он знал, к чему идут отношения альф с омегами, но не думал, что сам будет одним из участников, тем более с Армином, с лучшим другом, с которым они делили радости и печали с самого детства. - Наше главное предположение, почему твой выбор пал на Ривая, заключается в его запахе, - в разговор неожиданно вступила Ханджи. Она кинула быстрый взгляд на Ирвина и, получив одобрительный кивок, начала говорить медленнее, стараясь полностью донести смысл. - Поскольку ты получил сущность только вчера, твои органы чувств не подготовлены к столь сильным воздействиям. Точнее, соответствующие отделы мозга бет не обрабатывают сигналы об аурах - логично предположить, когда способность стала тебе доступна, с непривычки мозг воспринимал все слишком сильно. Некоторые омеги и альфы пахнут довольно тяжело, например, Арлет и Ирвин, - она невзначай указала ладонью на командора. - Они яркие и понятные, их легко различать. Есть средние, такие, как Майк или Петра, - их большинство. И последние, со слабыми запахами, такие, как я и Ривай. Твое тело подсказало самый слабый запах, который бы не бил в голову, но давал почувствовать новую сущность. Из-за незнания ты не мог понять, в чем различие запаха повязанной и не повязанной омеги, поэтому метка Ирвина не явилась стоп-сигналом. Теперь же, свыкнувшись с воспоминанием о первом ощущении, ты не можешь отпустить мысль о том, что Ривай - твоя омега. Таково мое мнение. Она утвердительно посмотрела на Ривая, и тот согласно прикрыл глаза - сложилось впечатление, что эту теорию они придумали вместе. Стоит признать, в ней было несколько похожих на правду моментов, особенно про бьющие по органам чувств запахи. Вчера ночью, идя по коридору, Эрен чуть не потерял сознание от духоты и обилия ароматов, а сегодня они уже не давили так сильно, ощущались как общий фон, и, действительно, он не мог знать, как пахнет повязанная омега. Эрен вообще не понимал, какие могут быть различия в аурах альфы или омеги, кроме очевидных, - каждый пахнет по-разному. - Но я не хочу так думать, - нерешительно начал он, упершись ладонями в колени. Сказать что-нибудь требовалось, чтобы не выглядеть снова напичканным таблетками. - Это получается само по себе, я просто знаю, что это так. Ирвин тяжело вздохнул. - Я понимаю тебя, - его густой голос мягко покрыл расстояние стола и вместе с тяжелым древесным духом неотвратимо опустился на плечи Эрену, вжимая в стул. - Такое бывает, когда ты альфа или омега, ты привыкнешь. Нам приходится бороться с собственным телом в некоторые моменты. Думай о том, что ты выше животных инстинктов; не отрицай свой организм, но и не иди у него на поводу. - Но вдруг что-то должно измениться со временем? Не сразу, а через день или два? Мы с капралом могли бы... провести время рядом, тогда и он, и я разберем, в чем дело. - Исключено. Это бессмысленно и небезопасно, - позволив закончить, мягко ответил командор. Воодушевленный спокойствием всех ароматов и, главное, тяжелого дерева, Эрен не воспринял отказ как окончательный ответ и решил попытать счастье еще раз. Может быть, ему позволят попробовать? Если Ирвин так уверен в себе, он не должен бояться, что кто-то заберет его омегу, он может согласиться, а после Ривай обязательно поймет, кто истинная альфа, и изменить ничего будет нельзя. - Но это может помочь... - Йегер, - ледяной голос перебил посреди слова, в кожу Эрена впились острыми замерзшими осколками края ручья: раздражение, недовольство, уверенность, на периферии примостилась жалость. - Это не поможет. Тебе уже все сказали. Единственное, что ты можешь сделать, - принять факт, что твое тело обманывает разум. Капрал выглядел безучастным, настроение выдавал только суровый тон и плещущиеся волны аромата; лицо, поза выражали безразличие к происходящему. - За своей уверенностью ты забыл спросить мое мнение, но так и быть, я скажу сам. Ты - не моя альфа, это не обсуждается, никакие день или два это не изменят. Смирись. - Тогда почему я могу чувствовать ваши эмоции? - досадливо поморщившись, спросил Эрен. Обида подступила к самому горлу, в уголках глаз защипало, он рвано выдохнул, стараясь держать себя в руках. Ривай обязательно пожалеет об этих словах позже, когда все поймет. - В каком смысле чувствуешь эмоции? На что это похоже? - встрепенулась Ханджи, поправляя очки на переносице. Эрен впился в её темные, блестящие от интереса глаза. - Чувствую через запах, не знаю, как это получается. Просто ощущаю поток и в нем - разные эмоции. Объяснить действительно было сложно, ни одно ощущение даже отдаленно не напоминало происходящее. Ханджи медленно переглянулась с Майком, тот, нахмурившись, отрицательно покачал головой, тогда она повернулась к Ирвину и Риваю. - У вас такое бывает? Оба молча кивнули. Вслух первым ответил командор, его аура дрогнула, покрываясь мелкой рябью, поток ручья расширился, будто выражая поддержку, и все вновь вернулось к недвижимости. - Да, если эмоции сильные, еще во время и после... - он тактично остановился, не договаривая до конца, но и без этого было понятно, что именно имеется ввиду. - Во время и после течки, - твердо закончил Ривай, намеренно ставя ударение на последнем. - В опасности, особенно на вылазках. Можно напрячься и почувствовать когда угодно, но для этого нужно долго концентрироваться. Обычно выходит само по себе. Ханджи не сводила с него пристального взгляда, затем задумчиво почесала затылок и прочистила горло. - Я никогда такого не испытывала даже с течной омегой, скорее всего, это штучки истинных пар. - Ты права, до Ривая у меня тоже не было такого; усиление, ослабление запаха - да, но эмоции, способность их различать, как свои, - только с ним, - Ирвин в подтверждение кивнул. У Эрена в груди потеплело, сердце забилось быстрее - удалось поселить сомнение в их головах и, главное, в капрале. Прямо сейчас, сквозь неспокойную древесную ауру, он мог чувствовать растерянность, удивление и слабый страх, передающийся течением ручья. Радость затмила даже неловкость от обсуждаемой темы - находиться в окружении четырех взрослых людей, имевших опыт во всем, беззастенчиво делящихся интимными подробностями жизни, было неуютно. Эрен знал, даже видел, как все происходит, от воспоминаний краснели щеки, воображение услужливо представляло сидящих за столом в те моменты. Если для них течка была обыденностью, частью настоящего, то для него она представлялась темной пошлостью, во время которой сходят с ума. - Докажи, что можешь различать эмоции, - весомо и неожиданно сказал Майк. Все обернулись на него, выныривая из безмолвных раздумий. - Ривай, подумай о чем-нибудь, пусть парень попробует. Так мы поймем, кажется ему, или это действительно происходит. Ирвин опять согласно кивнул, давая добро, Ханджи подперла кулаком подбородок, приготовившись наблюдать. На лице Ривая застыло напряженное выражение, его запах бессмысленно мелко плескался, потом замер на мгновение и потек тревожной дрожащей волной. Эрен удивленно нахмурился, не совсем себе доверяя, но сказал, что чувствует: - Сейчас раскаяние - самое сильное, - он глянул на замершего капрала, пытаясь угадать, правильно ли понял. Не разобрав ничего, прикрыл глаза, чтобы лучше сосредоточиться. - Уверенность. Решимость. Страх или опасение, опасность... - Достаточно, это оно, - резко перебил Ривай и мрачно потер указательным и большим пальцами переносицу. - Ты уверен? - Майк, ты решил меня окончательно довести? - рыкнул он, сквозь прищур подозрительно посмотрев на капитана. - Я уверен. Что тогда, что сейчас. Он все сказал, как есть. - Давай попробуем еще раз, на всякий случай. Подумай о чем-то совершенно другом, - вмешалась Ханджи, взволнованно ковыряясь под ногтями. Её пресный известковый запах совсем терялся на фоне древесины, листвы и ручья, к которому Эрен старательно принюхивался. - Возможно, он улавливает твои колебания и по выражению лица строит предположения, иногда такое происходит подсознательно. - Ханджи права, на основании одного только раза нельзя делать выводы. Ривай скривился и зло закатил глаза, быстро отвечая Майку. Ханджи покачала головой и принялась доказывать свое, загибая и разгибая зачем-то пальцы. Эрен не слушал их, он пытался сохранить в памяти тень чужого присутствия, каждый оттенок эмоциональной гаммы, которую получилось ощутить. Шум разговора все нарастал, каждый участник невольно повышал голос. Эрен хотел прекратить спор, сказав, что был далеко не один раз, когда он распознавал эмоции, и все они были разными, но усилившаяся древесная аура заставила замолчать всех, прекращая возникший гомон. - Тихо, - не повышая голоса, строго сказал Ирвин, и все за столом подчинились давлению. - Ривай, сделай, как говорит Ханджи, нам нужно больше информации. Ирвин обменялся с ним быстрыми взглядами, будто перекинулся парой фраз, но беззвучно. Эрен вспомнил, что раньше тоже видел такие молчаливые сцены. Тогда ему казалось это проявлением упрямства обоих или попыткой убедить другого, но сейчас, чувствуя плавное переплетение ароматов на стыке дерева и ручья, он понимал - это диалог, только на другом уровне. - Ладно, как скажешь, - нехотя согласился Ривай и повернулся к Эрену, ручей его ауры замер. Не в силах оторвать взгляда, Эрен нетерпеливо сглотнул: скоро он снова сможет почувствовать свежий аромат и пропустить его через себя. Он вдруг понял, что радужки глаз капрала не темно-серые, а темно-синие, глубокие до невозможности. - Начинай, - возвращая на землю резким тоном проговорил Ривай, не меняя серьезного, почти раздраженного выражения лица. Ручей расширился, как уже было раньше, согрелся, податливо распространяясь в стороны волнами, тонкими прожилками текли горячие пульсирующие потоки, ласкающее, мягкое ощущение скользнуло в сознание. Это было удивительно до дрожи вдоль позвоночника, Эрен нерешительно раскрыл рот, не зная, можно ли рассказывать такое. - Говори им что чувствуешь, - упорствовал Ривай, не оставляя выбора. Вытерев вспотевшие ладони о бедра, Эрен поерзал на стуле. - Привязанность, - почти невнятно пробормотал он, млея от удовольствия теплой воды и страдая от болезненно сжимающего сердца, от того, что эмоция направлена не на него. - Уважение. Восхищение. Уверенность. Радость. Гордость... Древесная аура взволновалась, портя чистую картину, заставляя пойти рябью согретый ручей. От неожиданности пришлось настраиваться заново. Ривай успел отклониться, переставая думать об этом, и опять устроил руки на груди: больше ощутить его любовь не выходило. - Снова в точку. Ты доволен, Майк? - Уймись уже, - немного раздраженно ответил капитан и посмотрел на Ханджи. - Я этого не чувствую, только обычные колебания. Ирвин? Командор отрицательно покачал головой, хмурясь. - Даже если по какой-то причине он может меня читать, это ничего не меняет. У меня есть метка, она никуда не делась, на этом рассуждения о возможном существовании другой альфы должны быть закончены, - отрезал Ривай. - А знаете, что я думаю? - медленно вступила Ханджи. - Это хорошо вписывается в нашу теорию. Чувствительный нюх фиксирует изменения в ауре - мы все знаем, что они происходят, но со временем теряем способность их различать. Так ребенок альфа или омега может посылать матери альфе или омеге сигналы с помощью запаха, принимать их. У меня остались воспоминания из детства, когда я могла различить настроение отца, ощутив его. Тут то же самое: Эрен считает Ривая своей омегой из-за его слабого запаха, поэтому настроен на него сильнее, чем на других, как будто для Ривая есть отдельный канал. Колебания в ауре Ривая, из-за её слабости, так же проходят слабее. Для Эрена это то, что нужно, он может их распознать, тогда как запах сильный или средний видится сплошным, единым потоком. - Намекаешь, что он чувствует Ривая, как родителя? - непонимающе спросил Майк. - Нет, намекаю, что Эрен сейчас как новорожденный. - Тогда в будущем он должен перестать различать слабые запахи, правильно? Ханджи, как думаешь, сколько времени на это потребуется? - Ирвин сложил руки в замок на столе, требовательно глядя на женщину. Та нервно поправила очки, облизнув пересохшие губы. - Ты говоришь так, будто я могу знать точно. Я даже не уверена, что мы правы насчёт всего остального. Он, может, назавтра станет бетой или найдет себе другую омегу. Или, еще хуже, привыкнет к таблеткам, - мрачно добавила она. - Ограничить его с Риваем контакт, хотя бы ненадолго, - необходимо. Ему нужно почувствовать других омег: сильных, средних, слабых, повязанных, не повязанных, течных... Поток ручья всколыхнулся на последнем слове и заледенел. Эрен беспокойно посмотрел на капрала, замечая в его позе и даже лице изменения. Губы сжались в тонкую полоску, ладони стиснулись в кулаки; он злился - самое отчетливое и яркое чувство, проходящее по волнам. Древесная аура потяжелела следом. - Нет, Ханджи, - твердо сказал командор. - Этого мы не будем делать. Эрен напрягся, силясь понять, о чем они ведут разговор. Наверное, что-то давнее, вызывающее и по сей день массу споров. - Но это самый эффективный вариант, - упрямилась женщина. - Даже если он уверен, что Ривай - его омега, против течной устоять не получится, его ни метка не связывает, ни опыта сдерживаться... Наконец, Эрен смутно понял, к чему она клонит - публичные дома с омегами. Об их существовании знали все, но попасть туда в качестве клиента было невероятно сложно. Большинство на улицах называли эти места самыми порочными, отвратительными в стенах. Иногда полиция организовывала облавы на владельцев, но брали или мелких сошек, или случайных альф-клиентов, и бордели неизменно переезжали на другое злачное место. - Я тоже против, - пробасил капитан Майк, недобро повысив голос; его запах, впервые пробившийся в сознание Эрена, с самого начала беседы потеплел и увлажнился, будто сопрел - наверно, это было показателем недовольства. Ханджи досадливо цыкнула. - Ханджи, если об этом узнает внутренняя полиция, поползут ненужные слухи, - с напором проговорил командор. - Нам предстоит разъяснить, как Эрен стал альфой, а с учетом того, что мы сами не знаем, как это случилось, придумать достойную причину, которая удовлетворит... - он сделал многозначительную паузу, - ...высшие чины, будет сложно. Ты хочешь оправдываться, почему мы водили надежду человечества по публичным домам? Ханджи тяжело выдохнула в сторону и отрицательно покачала головой. - Хорошо. У нас есть условная неделя, чтобы разрешить эту проблему. Чем быстрее мы поймем, как действовать дальше, тем лучше, - Ирвин окинул всех пристальным взглядом, на Эрене задержавшись секундой дольше. - Я и Ривай завтра же утром уезжаем в столицу, пробудем там дней пять. Майк, ты за главного. Майк ответственно кивнул. А у Эрена перехватило дыхание от волнения, в груди беспокойно неприятно потеплело - он не хотел, чтобы капрал уезжал с командором, оставлял его с другими омегами с их назойливыми запахами без тени свежести. - Ханджи, тренировки с титаном необходимо прекратить на время. Он может быть нестабильным после превращения. Вместо этого объясни Эрену, как использовать возможности сущности, научи обращаться с омегами и другими альфами. Постарайся, чтобы он больше времени проводил в их окружении и привыкал к запахам. Присматривай за ним. - Что делать с блокаторами? Давать их, чтобы сбить кураж, или нет? - По возможности не давай. Ты сама сказала, он может привыкнуть, тогда мы будем лишены действенного средства. На крайний случай остается подвал, - командор посмотрел очень серьезно. - И еще, я запрещаю вывозить его за территорию корпуса при любых обстоятельствах. Я проинформирую других капитанов, чтобы держали рты своих подчиненных на замке. Мы должны как можно дольше оставлять случившееся в тайне. Через неделю мы обязательно получим хоть какие-то новые сведения, в дальнейшем будем отталкиваться от них. Капитаны выразили согласие, одновременно кивнув, капрал вдумчиво слушал, явно не собираясь возражать против подобного плана действий, и тогда Эрен понял, что с этого момента все решено. Все будет именно так, как сказал командор. Ривай уедет с ним в столицу, а Эрен останется здесь, без малейшей возможности ощутить свежий, прохладный аромат и увидеть свою омегу. Брошенный ею, задушенный тяжелыми запахами и мерзким чувством беспомощности. "Нет", - отчаянно подумал он. Такого нельзя допускать. Еще вчера, когда Эрен не различал ауры, капрал, его истинная омега, находился в полном распоряжении командора, но теперь он должен не допустить этого! Внутри, под искусственной коркой спокойствия, заворочалась сухим горячим клубком ярость. Она медленно, словно лениво, разгоняла кровь, заставляла сердце биться сильнее и громче, и ладони под столом начали мелко подрагивать, пришлось вцепиться ими в колени. - В чем дело, Эрен? - глухо спросил Ирвин, и того бросило в холодный пот от требовательного тона его голоса. Мороз страха от навалившейся тяжести древесной ауры столкнулся с жаром ярости, заставляя подавить порыв вскочить и напасть, сжаться сильнее на своем стуле, стыдливо пряча глаза. Эрен перестал ощущать успокаивающий дух свежего ручья за деревом и собственным запахом горячей земли, лишь изредка чувствуя острые уколы замерзших потоков. Перспектива совсем потерять этот аромат на долгих пять дней ударила в голову, давая преимущество пожару в груди над холодом. Дыхание сбилось, становясь мелким и поверхностным. Он почувствовал, как к щекам прилила кровь, на лбу выступила испарина, потертая столешница перед глазами чуть поплыла. Такое состояние было опасно. Еще вчера, во время разговора с Ханджи, Эрен поддался ужасным мыслям о превращении в титана, чтобы избавиться от командора, потому что только таким образом мог его одолеть. - Перестань, - предупреждающе протянула Ханджи, отодвинувшись на стуле подальше. Если бы Эрен был в силе ощутить её слабый аромат, он бы почувствовал тень страха, скользнувшую по увлажнившейся извести. - Я не могу, - сквозь зубы прошептал он, сопротивляясь усилившемуся действию древесной ауры, приказывающей подчиниться, поднял, наконец, глаза на командора и встретился с бескомпромиссным светлым взором. Капрал сбоку подался в его сторону, совсем немного, на несколько сантиметров, но Эрен всё равно заметил и сжал кулаки до побелевших костяшек, так что ткань штанов затрещала от натуги. Его омега ищет защиты у другой альфы - это неправильно, это противоестественно! Злость захлестнула разум, сметая все прежние границы, древесный дух пошел беспокойной рябью. Почувствовав прилив решительности и чужое сомнение, Эрен приподнялся со стула, не отводя взгляда от Ирвина; тот сощурился, внешне ничуть не выдавая беспокойства, которое ощущалось через ауру, и сделал неброский жест пальцами в сторону Майка. В то же мгновение мелькнула бесшумная тень, на одних рефлексах Эрен отшатнулся, но уйти от удара ребром ладони по шее не успел. Мышцы в том месте обожгла тупая боль, он неловко взмахнул руками в попытке защититься, но смог лишь завалиться назад, и ноги внезапно подогнулись. Капитан Майк схватил его за плечо, не давая упасть на пол, несколько раз чувствительно ткнул большим пальцем в основание шеи, лишая всякой возможности двигаться. На Эрена медленно опустилось темное забвение. Комната закачалась, вместе с последними потоками света он ощутил раздраженный холодный запах капрала и его же слова: - Если он еще раз попытается напасть на тебя, я не буду сдерживаться... *** Резко вынырнув из забытья, Эрен дернулся подняться, но не смог даже подтянуть правую руку к груди. Сощурив глаза от неожиданно яркого света, он понял, что лежит на вчерашней кровати в смежной со спальней Ханджи комнате, а запястье приковано к спинке тяжелым железным наручником, металл которого уже нагрелся от долгого контакта с кожей. Не доверяют. Ему не доверяют настолько, что решили приковать кандалами. Но, вместе с этим, не заперли в подвалах, а значит не ставят крест: слишком уж ценный солдат. Окно снова было открыто, на этот раз дождь не шел; теплый, ласковый ветер задувал внутрь, лучи солнца вырисовывали четкий недлинный квадрат на полу. Еще в детстве Армин научил его определять время по длине теней, которые отбрасывают деревья, здания, да и сами люди. Светло-желтый квадрат на потертых досках был короткий, едва тянулся на полметра - значит, солнце высоко, близилось к полудню или уже перевалило за. Это в свою очередь значило, что капрал и командор уехали в Шину. Даже зная, что его омегу собираются увезти, Эрен никак не смог этому помешать, шея заболела, напоминая о вечернем унижении. Он рефлекторно потрогал место удара. Ничего необычного не было, гладкая кожа, только мышца чуть твердее положенного, синяк от силы удара всё же мог остаться. Неужели они надеются удержать его, приковав наручником к хлипкой старой кровати? Эрен зло дернул правой рукой, до боли пережимая запястье. Твердые края впивались в сухожилия, больно давя на кости сквозь тонкую кожу, кровать тряслась от резких движений, но силы, чтобы сломать перекладину, не хватало. Тело опять было ватным - наверное, Ханджи напоила чем-то ослабляющим, пока он валялся в отключке, но это не повод сдаваться. Вцепившись в толстую цепь уже двумя руками, Эрен со всей силы потянул её на себя, потом резко сел, повернулся лицом к изголовью, уперся ногами в деревяшки и попробовал еще раз, рывками. Злость подгоняла его в спину, заставляла бешено дергаться, будто от освобождения зависела жизнь. Pуку уже ломило, но он, как заведенный, не думал останавливаться. Кровать скрипела, не желая поддаваться, Эрен спрыгнул на пол, дернул прямо за спинку, чтобы сдвинуть её с места, но ножки не проехались ни на сантиметр. Не веря, он опустился на колени и увидел, что они, тоже железные, прочно прикручены к полу четырьмя толстыми винтами каждая. По спине, охлаждая пыл, пробежал жуткий мороз - что же здесь могли делать, раз потребовалась такая кровать? Смахнув со лба выступивший пот, он сел на край кровати и закрыл лицо горящей от сильного трения левой ладонью. Кожу щипало, но на сердце было намного больнее. Эрен снова был беспомощным, ничего не мог сделать. Это напоминало ему сражения с титанами: с самого первого, когда на его глазах съели мать, а он был способен только бежать, до последнего, когда погибло столько его друзей, с которыми они вместе учились, жили долгих три года, как одна семья. На глаза предательски выступили слезы. Эрен яростно растер пальцами веки, прогоняя отвратительное ощущение. Он не будет плакать, он не маленький! В дверь тихо постучали, и от неожиданности Эрен вздрогнул; даже думал притвориться спящим, чтобы не приставали с расспросами, но не успел - в замке заскрипел ключ и внутрь заглянула улыбающаяся Петра, принося с собой сладкий-сладкий коричный аромат. С непривычки Эрен поморщился, некрасиво зажав нос ладонью, потом спохватился и пристыжено опустил руки. Петра совсем не виновата, что такое произошло, незачем было обижать её. - Вижу, ты уже проснулся, - мягко сказала она, проходя вглубь комнаты. В руках у нее был поднос с обедом, запахло похлебкой и вареной картошкой. - Ханджи попросила принести тебе поесть и побыть тут немного. Она сказала, ты плохо переносишь сильные запахи, но привыкать надо. - Я не голоден, - честно прошептал Эрен, пряча наверняка покрасневшие глаза от девушки. Та точно заметила, но никак не комментировала, за это стоило её поблагодарить. - Всё равно придется поесть. Она присела на дальний край кровати и поставила поднос посередине. От супа все еще шел пар - вовремя же Эрен проснулся. - Когда сказали, что ты внезапно стал из беты альфой, никто не поверил, думали - ошибка, напортачили с титаном и пытаются скрыть что-нибудь. Так ведь не бывает, - Петра улыбнулась еще раз и посмотрела в стену напротив. - Но я сейчас чувствую, ты точно альфа. Эрен промолчал, говорить ему было нечего, нос забивал настойчивый сладкий запах. Принюхавшись через силу, он ощутил приятную мягкость, которой не было ни в древесном духе командора, ни в листьях Майка, ни в извести Ханджи. Что-то подобное иногда скользило в потоках ручья Ривая, но быстро исчезало за прохладной волной; такое было при их первой встрече после смены сущности Эрена, когда капрал сидел над бумагами в комнате с камином, где офицеры любили по вечерам играть в карты. А еще когда испытывали способности Эрена различать чувства: когда вода разогрелась, оглаживая все вокруг, вилась ласковой лентой, подсознательно oплетая объект мыслей... - Эй, не уходи в себя! - Петра дернула его за рукав застиранной ночной рубашки, и только сейчас Эрен понял, что его кто-то переодел: на вечернее совещание он ходил в форме. - Если будешь много думать об омегах или других альфах, голова начнет плохо работать. Я слышала, что ты считаешь капрала Ривая своей омегой, это правда? Эрен поджал губы и повернулся к ней, наплевав даже на стыд от покрасневших глаз. Пускай знает, что он правда так думает, потому что так и есть. Поняв все без слов, Петра отрицательно покачала головой. - Не может такого быть. Не обижайся, но у него ведь истинная альфа, он повязан, а такое редко встретишь. - Ну и что? Может быть, у него две истинные альфы! - Эрен, так не бывает, - с нажимом отрезала Петра, в её тоне скользнула опасная сталь. - У каждой омеги только одна альфа. Не думаю, что капрал был в восторге от твоего... - она непонятно махнула рукой, пытаясь подобрать слово. - Твоей этой уверенности. Сегодня утром был злой, как черт, отругал всех на чем свет стоит, успокоился только, когда командор за ним пришел. Велел мне проследить, чтобы вся дурь из тебя ушла, и с Ханджи долго ругался. В груди потяжелело при упоминании о Ривае в плохом расположении духа. Он даже рад был уехать отсюда с командором, подальше от Эрена и его непреодолимого желания находиться рядом. - А почему он так злится? - Эрен хотел добавить, что ревновать в такой ситуации следует Ирвину, но отчего-то продолжать не стал, и фраза получилась резкая, как обрубленная. Петра посмотрела на него долгим взглядом, пождала, когда он все-таки закончит, но, не дождавшись, нехотя ответила. - Ты должен понимать, альфы и омеги по-разному себя ощущают. Мы для разного рождаемся: альфы - чтобы обладать, омеги - чтобы принадлежать. Сколько бы не вопили о равенстве всякие богачи в столице, этого им изменить не удастся. Капрал Ривай, каким бы он ни был сильным, - омега, у которого есть инстинкты, как у меня, как у Армина, как у любой омеги. В конечном итоге, мы все желаем найти свою альфу - которой будем принадлежать, которая предназначена именно нам. Вся прелесть и ужас в том, что она действительно всего одна, - Петра усмехнулась уголками губ и закинула ногу на ногу. - Сейчас я раскрою секрет, но каждая омега стремится найти альфу не для самого факта существования альфы, а для потомства, ведь рождены мы именно для этого. Продолжить род, понимаешь. Все альфы боятся, если их омеги принесут детей от других альф, но и омеги боятся того же. Потому что истинная пара - та, от которой на свет появится самый крепкий ребенок, самый сильный и здоровый. Капралу не льстит твое внимание, Эрен, у него есть альфа, которой он хочет принадлежать. Ты подвергаешь опасности эту принадлежность, не жди от него жалости или понимания. Она вздохнула и печально посмотрела на остывший суп. - Ханджи говорит, мы намного ближе к зверям, чем беты, они бóльшие люди, и я с ней согласна. Не всем ведь везет встретить истинную пару, много кто погибает еще в детстве. Когда пала стена Мария, моя альфа погибла, я знаю это точно. Все эти инстинкты принадлежать кому-то остались, но того, кому я должна принадлежать, не существует. Уж лучше быть бетой и никогда не испытывать пустоты, будто навсегда утратил свое предназначение. Когда альфы теряют омег, они тоже меняются, грубеют, становятся жестоки к другим омегам. Может быть, ты слышал про ужасные бордели, полные омег? - Эрен несмело кивнул на прямой заинтересованный взгляд. - Туда ходят только альфы, потерявшие пару, а альфы, которые знают, что их омега жива... они теплее, внимательнее, в каждой омеге ищут свою, поэтому относятся к нам осторожнее. Те, кто потерял, знают, что все - чужие. Петра замолчала, её сладкий дух начал немного горчить. Она пододвинула поднос с едой ближе к Эрену и поднялась. - Я вернусь через полчаса и хочу видеть пустую тарелку. Если откажешься, буду кормить с ложечки, как маленького. Под салфеткой рядом с хлебом - лекарство; это не блокаторы. Ханджи сказала, с ними ты уже имел дело. Это просто успокоительное, чтобы запахи не казались такими резкими. Сегодня придется отсидеться здесь, но если будешь себя хорошо вести, вечером выпрошу разрешение Микасе и Армину тебя навестить. Они просились еще вчера, но им запретили. Петра вздохнула, на прощание махнула рукой и вышла за дверь, закрыв напоследок замок. Отстегивать Эрена от кровати она даже не собиралась. В голове после всех этих слов у него стояла мутная каша, так что он даже не попросил этого сделать. Значит, даже суровый капрал, который, не дрогнув, жутко избил его посреди зала суда на глазах у десятка людей, желает не только рубить титанов, но и... И... Эрен не смог закончить даже про себя. Он сморгнул наваждение, заторможенно залез на кровать с ногами и поставил поднос на колени. Может быть, все правы, и Эрен действительно спутал что-то? Ведь если в итоге всех запахов, приятных ароматов, притяжения и взаимного желания стоит, как сказала Петра, "продолжение рода", то делать подобное с капралом Эрен не готов и даже не хочет. Его запах - да, им можно наслаждаться - возможно, темное, скользкое желание большего крутилось на периферии сознания Эрена, подталкивая к поспешным выводам, но представить себя у домашнего очага с этим сильным и жутким человеком не получалось. Возможно, неистовая потребность получить себе омегу спадала лишь на расстоянии, под действием таблеток, но сейчас, находясь в полном здравом сознании, Эрен приходил в ужас от перспективы стать парой капрала. До слов Петры он не осознавал глубины связи, которую подразумевают отношения альфы и омеги в паре, а просто бесцельно хотел забрать то, что понравилось. А именно - свежий запах прохладного ручья. Сердце предательски екнуло на этой мысли, и Эрен поспешил отвлечься на жидкую похлебку. Петра говорила, чем меньше думаешь об этом, тем легче. Ему предстояло проверить это в течение пяти дней.