Россыпь драбблов по Иисус Христос Суперзвезда

Иуда просыпается в слезах и с криком, а потом долго не понимает, что ему снилось. Аны нет в постели: значит, он у себя в кабинете. С момента смерти Иисуса прошло несколько месяцев, а Иуда до сих пор просыпается от крика, а Ана вместо сна работает. Они оба ненавидят Иисуса за то, что он лишил их сна. На ладонях Иуды — кровоподтеки, и он благодарит Господа, что на этот раз нет открывающихся ран. Он не знает, откуда они берутся каждую ночь после кошмара, но знает, что мог снова испортить Ане простыни, а еще что после этого Ана ходит бледнее мела, и он не хочет, чтобы это случалось. Ана плохо спит и предпочитает работать — благо, у них есть чем заняться. Иуда бы тоже предпочитал, но без сна, как Ана, он не может — его начинает выключать, и последнее время он предпочитает здоровый сон нездоровому забытью. Он не пьет с момента самоубийства, живет в хорошем доме, хорошо питается и даже ложится спать вовремя. Ему не помогает. Так же, как не помогает Ане и даже Пилату, который заходит иногда вечерами, чтобы выпить вместе с Аной вина, но в итоге они втроем тягостно молчат, Пилат периодически трет руки, как будто на них налипла грязь, Иуда пытается спрятать свои ладони и не пытается — свою шею, а Ана просто молчит с отсутствующим выражением лица, пока не начинает говорить, что пора вводить цензуру на телевидении. Давно пора, отмечает Пилат, и Иуда мелко кивает, хотя он рад, что там показывают Иисуса. Раз за разом показывают кадры его казни, а потом — как он появляется воскреснув. Народ буквально сошел с ума, и первосвященники больше не справляются с ситуацией, у них есть дела поважнее. Иерусалим нужно отстраивать заново во многих частях города, и это то, что занимает сейчас всех, кто собирается в нем жить. Ана руководит всем. Иуда руководит стройкой. Пилат, заходящий к ним на огонек, трет ладони и просит находить деньги на строительство с пожертвований, потому что дополнительных расходов Цезарь не признает. Когда сердце немного успокаивается, Иуда встает и крадется в кабинет. Ана работает сосредоточенно, молча и запрещает там появляться Иуде, особенно среди ночи. Иуда бы рад, но ему слишком страшно находиться сейчас одному. Он молча садится у ног Аны, стекая на пол, и прислоняется к ножке, обнимая колени и прильнув к ноге священника. В ладонях пульсирует тупая боль, точно такая же, как и в затылке. Они не стихают последнее время никогда, кроме отдельных моментов. — Я скоро пойду спать, — говорит Ана, опуская ладонь ему на голову. — Я подожду тебя здесь, — шепчет Иуда и закрывает глаза. Боль спадает.