Кладбище

      Вам доводилось бывать на старых Московских кладбищах? Таких, как Пятницкое, расположенных в местах, маршруты к которым известны лишь людям, чьи родные покоятся там. Они проникнуты лирической печалью и скорбными раздумьями: серые подгнившие кресты и могильные плиты подкосились, будто подталкиваемые кем-то снизу, и поросли мхами; лица с надгробий смотрят на тебя самые разные, кто-то улыбается, кто-то грустит, а камень хранит их эмоции и устаревшие фамилии, которые сейчас уже утратили свое значение; густые деревья отбрасывают тёмные тени, а дворовые собаки бегают стайками, счастливо виляя хвостами, на ровной промерзшей земле, закрытой для захоронений.       На таких кладбищах редко встретишь кого-то, кроме пожилых женщин и детей, редко услышишь рыдания безутешных вдов и матерей — похороненные здесь люди мертвы давно — и приходит сюда с каждым годом всё меньше и меньше скорбящих.       Вы входите на территорию кладбища, и в этот же момент подстраиваетесь под его ритм: шагаете медленно-медленно, высматривая что-то на носках своей обуви, проходите мимо бабок, что продают венки и цветы; из головы будто улетучиваются все лишние, не присущие этому месту мысли.       Привыкнув к кладбищенской атмосфере и сырой погоде — Вы не обращали внимания, что если ехать на такое кладбище, то небо непременно будет затянуто тучами, а воздух вокруг влажный и сладковатый словно, с пряным дурманящим ароматом мокрого асфальта и цветущего в это время года растения, названия которому Вы не помните? — невольно начинаете рассматривать памятники. Вдумчиво, с некоей пьянящей страстью, Вы прочитываете фамилии и бегло всматриваетесь в фотографию усопшего, задумываясь: «Каким же он был, человек, носящий эту фамилию?». Иногда даже будто расстраиваетесь: «До чего же молод…». Лицо с памятника глядит на Вас печальным взором, улыбаясь Вашим мыслям, улыбкой, навеки обрамившей его лицо;       Чем дальше Вы проходите, чем больше покойников улыбается Вам с холодного камня, и чем ближе Вы к могиле своего Мертвеца, тем гуще становится старость кладбища, тем больше затягивает оно Вас в свою тихую жизнь, тем сильнее проникаетесь Вы его своеобразной красотой, красотой осязаемой и настоящей.       Ваш Мертвец уже ждёт Вас, осталось лишь найти верный поворот с уже знакомой тропинки (кажется, за этой берёзой?). Высокая трава задевает ваши ноги, а каблуки обуви проваливаются в мягкую гниловатую землю; Вы растерянно оглядываетесь, пытаясь отыскать знакомую фамилию и родное лицо. В груди вспыхивает почти радость, когда Мертвец приветственно улыбается Вам.       Со скрипом открываете оградку, с облупившейся на ней чёрной краской, расстроено оглядываете травинки и сорняки, вылезшие на холодной земле; присаживаетесь на скамью у памятника и с тоской глядите на любимого человека.       Говорите ли Вы с Мертвецом? Рассказываете новости? Он был бы рад узнать, что у Вас всё хорошо, не так ли? Слышите в голове Его смех? Просите прощения?       Несомненно, Вас душат слёзы. Вы вспоминаете, как Ваш Мертвец пил чай с Вами на кухне и улыбался, постукивая алюминиевой ложечкой по краю чашки. Как, возможно, Вы ссорились с ним, или радовались вместе на семейных праздниках… Мертвец же неизменно улыбается Вам.       Приходит момент, когда Вы понимаете, что нужно возвращаться домой, в ту жизнь, с другими улыбками. Они не на холодных камнях, а на тёплых лицах, но от того не более настоящие и искренние, от того совершенно непривлекательные. Поднимаетесь со скамьи и ласково, почти любовно, проводите рукой по гладкой поверхности памятника — прощаетесь, улыбаясь уже умиротворённо.       Идёте к выходу в разы быстрее и смотрите теперь только под ноги, вернувшись к повседневным мыслям, заглушая атмосферный кладбищенский осадок в своей голове. Собаки по-прежнему бегают друг за другом по ухоженной траве, звонко лая, а в Вашей голове звонко лает какое-то щемящее чувство.       Улыбаетесь, покидая кладбище. Ожидаете транспорта, что отвезёт Вас в Вашу жизнь и оставит кладбище жить своей.