Демон

Из воспоминаний проклятых

Так всегда было. Он наблюдал за этим всю свою жизнь. Тот, кто сильнее, уничтожал того, кто слабее. Не только среди людей. Люди лишь часть чего-то большего в этом мире. Чего-то более значимого, масштабного. Чего-то такого, что не каждому дано увидеть и понять. В лесу подобные мелочи считаются обыденными. Насекомые, птицы, животные — все они подчиняются этому закону. Пауки поедают бабочек, попавшихся в их сети. Птицы поедают пауков. А их, в свою очередь, ловят коты, лисы и все остальное зверье, способное прокормиться лишь мясом. И наоборот, умирая, эти самые животные превращаются в траву, дают расти деревьям, листьями которых затем питаются олени и лоси. В природе все взаимосвязано. И это лишь один из способов идти вперед. Расти. Изменяться. Становиться более сильным и совершенным. Учиться чему-то новому. Среди людей все также. Более сильный притесняет слабого, а слабому в это время приходится искать новые способы выживания. Найдя их, он становится сильнее, поэтому сильный начинает учиться новым способам его притеснения. Так они оба и развиваются. Чтобы не попасться и не быть съеденным, насекомые изменили свой окрас, запах, вид, птицы — полетели высоко в небе и стали вить гнезда на самых высоких ветках, травоядные животные начали быстрее бегать и отращивать острые рога. Волки же в ответ сбились в стаи, приобретя численное преимущество, кошки научились лазить по деревьям, а сокол приобрел зоркие глаза и сильные крылья. Почему человек смог придумать оружие? Дома? В конце концов, одежду? Это результат того, что когда-то он оказался слишком слаб. Настолько, что не был способен выжить среди других зверей и птиц. Поэтому природа преподала ему урок. Научила выживанию. Чтобы не замерзнуть от холода, люди оделись в шубы. Чтобы защититься от клыков и когтей хищников, люди придумали мечи и стрелы. Чтобы показать остальным, где начинается их территория, люди вырубили лес и построили первые хижины. Все в этом мире взаимосвязано. И даже мысли, чувства. На все твои действия, слова и поступки всегда будет существовать ответ. Хороший или плохой. Он научился этому давным-давно у тех, кто считал все это время себя слабым, но тех, кто при этом являл собою силу. Ничего не попишешь. Ведь чтобы и дальше развиваться, человеку необходимо чувствовать себя слабым. Чем больше человек боится, тем сильнее становится. Ненависть, страх, неприязнь — именно эти чувства и стали тем самым механизмом к развитию. Наблюдая за людьми, видя, насколько сильно они способны ненавидеть его, Нацу понял, как важна его роль на этой земле. И понял, как важна роль каждого из них, дабы, как и эти люди, что боялись его долгие годы, становиться сильнее самому.

Часть 5

Девушка удивилась. Это стало понятно по тому, как рука, в которой та держала нож, вдруг незаметно дрогнула. В ее карих глазах промелькнуло недоумение, на мгновение отводя дрожь в коленях и убирая страх перед незнакомцем на второй план. Мой вопрос показался ей несуразным. Глупым. Странным. А все потому, что мои волосы и лицо были до сих пор скрыты под капюшоном. Будь это не так, она бы уже давно применила свое оружие. Все же реакция людей на мою необычную внешность, сколько себя помню, всегда была одинаковой. Я тоже мог бы испугаться. Разволноваться, как это бывало и раньше, стоило только попасться на глаза какому-нибудь прохожему. Стоило услышать в свой адрес чьи-то слова и не знать, как правильно ответить на них. Что сказать, как повести себя, дабы не напугать и не быть вновь прогнанным. Да только теперь все оказалось иначе. Способность чувствовать почти исчезла из меня, когда демон, живший в матери, ударил по груди и остановил сердце. Остановил мое время в этом мире. Теперь только боль могла напомнить мне о том, что я все еще здесь. Что все еще способен жить. Пырни она меня ножом, ничего бы не случилось. Рана затянулась бы быстро, не причиняя особого вреда. А вот в итоге… Я не смел двигаться. Даже лишнего движения не делал, дабы еще больше не напугать ее. Не спровоцировать. Все же показывать то, как быстро заживают на мне раны, не хотелось. Она точно не местная, иначе не заблудилась бы в этом лесу, да и одежда ее странная, не такая, как у других жителей. А значит, о демоне, живущем на окраине здешней деревни, ей слышать не приходилось. В глазах девушки вновь проскользнуло недоумение, а рука, что держала оружие, пошатнулась, после чего опустилась ниже, говоря о том, что страх постепенно начал спадать. — Наверное, ты… человек? — еле слышно прохрипела она и тут же словно присмотрелась к моей фигуре внимательнее, выискивая какой-то подвох. Да только подвоха не было. Пусть и укрытый накидкой, я не мог походить на лесное чудище. Не мог походить даже на кого-то страшного, неприятного. У меня не торчал горб на спине, ноги не выглядели, как лапы, и были обуты, а из-под капюшона пусть и плохо, но все же виднелась часть лица. Никакой чешуи или шерсти на нем не было. Все: скулы, подбородок, губы, нос, щеки — все было человеческим. Таким же, как и у этой незнакомки. Как и у людей в деревне. — Тогда, — пальцы сами собой сжались в кулаки от того, как нутро вдруг содрогнулось от подобных слов, — Если я человек, зачем ты направила на меня нож? Та вжалась спиною в дерево, закусила нижнюю губу, шмыгнула носом. — Потому что я не знаю тебя! — тотчас нахмурилась в ответ и снова подняла свою руку, наставив на меня оружие. — Те, кого я не знаю, опасны! Между нами на мгновение, словно искра пролетела. Это давление. Оно вдруг возникло ни с того ни с сего так резко и быстро, что оглушило на несколько секунд уши. Неужели даже после того, как меня примут за человека, ненависть все равно останется? Неужели даже будучи нормальным, таким же, как все, я был бы изгоем? — В таком случае, — спокойно произнес, наблюдая за ее реакцией, — И мне следует наставить на тебя нож. Ведь я тоже тебя не знаю. Поэтому ты тоже для меня опасна. И реакция ее была еще более странной, чем слова, которыми попыталась оправдать свою враждебность. Она вновь удивилась. Глаза расширились, лицо вытянулось, а брови поднялись на лоб, сморщивая его. Неужели никто и никогда не говорил ей об этом? Неужели никто и никогда не открывал ей глаза на эту простую истину? Змея, волк или даже медведь — все, кто живет в лесу, никогда не нападают и не становятся враждебными без веской на то причины. Если их не провоцировать, они даже не заметят тебя. Что уж тут говорить, когда животное одного вида встречает животное того же самого вида. Они агрессивны друг к другу лишь в том случае, когда их жизни грозит настоящая опасность. Наверное, именно этим люди и отличаются от всех остальных тварей. Человек боится даже себе подобных. И настолько сильно боится, что постоянно пытается защитить себя от того, чего на самом деле нет. Подобно никому постоянно демонстрирует силу и превосходство, чтобы спрятать за ними свои слабости. Мне ли не знать, насколько страх может изменить кого-то. Страх — двигатель прогресса, чем больше люди боятся, тем быстрее развиваются. — Меня зовут Люси, — прохрипела девушка, будто бы пытаясь опровергнуть, таким образом, эти слова, — Теперь ты знаешь мое имя. А значит, теперь я для тебя неопасна. Но руку с ножом так и не опустила. Лишь сильнее сжала его рукоять и от волнения облизнула пересохшие губы. Захотелось вдруг рассмеяться. Да только повода особого не было. Подобные формальности вряд ли могли бы ей помочь. Имя? Будь на моем месте какой-нибудь разбойник, то не стал бы церемониться. Быстро выхватил этот ее маленький нож, заломил руки и изнасиловал. Убил. Будь на моем месте обычный доходяга, то не стал бы даже разговаривать с ней. При таких удачных обстоятельствах, скорее всего, сделал бы то же самое, что и разбойник. В эту чащу леса мало кто заходит. Никому не хочется пробираться сквозь шиповник. А в последнее время среди деревенских прошел слух, что некто увидел здесь меня. Так что вряд ли бы она встретила тут кого-то нормального. Повезло еще то, что на грабителей не нарвалась. Шайка, которая орудовала в этих местах, позапрошлым летом лишилась своего атамана и раскололась на две противоборствующие стороны. Пару недель назад неподалеку была новая их стычка. Погибло несколько человек. И мне до сих пор слышны стоны душ, что умоляли сжечь их тела и развеять пепел по ветру. Наверное, будет лучше исполнить их волю… Вот только все это сейчас было неважно. А важно лишь то, как мне поступить в сложившейся ситуации. — Я Нацу, — вырвалось само по себе, как только девушка попыталась шагнуть в мою сторону, — Опусти нож. Теперь ты тоже меня знаешь. И она тотчас замерла, открыв рот от новой порции удивления. Пошатнулась. После чего недовольно нахмурилась и прошипела в ответ: — А где гарантии, что ты меня не тронешь? — ухватилась второй рукой за рукоять и сжала ее сильнее, старательно целясь в мое сердце. — А где гарантии, что ты не пустишь свое оружие в ход? — тут же парировал я, заметив это. — Но ведь ты же мужчина! — возмутилась та. — А мужчины сильнее женщин! Поэтому мне нужен этот нож, чтобы… Эй! Куда ты! Да только слушать дальнейшую болтовню не было никакого толка. Ясное дело, она заблудилась и, скорее всего, бродила по округе пару дней, не меньше. Ничего не поделаешь. Единственное, чем я мог ей помочь, так это отвести в деревню. Вот только прежде, чем возвращаться, надо было набрать на поляне трав. Поэтому я и не стал более задерживаться, прекрасно понимая: в итоге все равно будет так, как и должно быть. — Не бросай меня здесь одну! Послышались шаги и шуршание сухих листьев под ними. Быстренько догнав, та направилась вслед за мной, держа между нами определенную дистанцию. Оборачиваться не было смысла: если пошла, значит, приняла свое решение. Пусть, скорее всего, нож ее все еще и был наготове. Но, наверняка, она и сама прекрасно знала, что к чему. Оставаться одной не самый лучший вариант. А тут хоть какой-то спутник. Обойдя очередное бревно от давным-давно упавшего и сгнившего дерева, я посмотрел вперед. Сюда привела меня не случайность, а конкретное дело. Как только соберу нужное количество трав, тут же покажу дорогу к людям. И в голове, почему-то, даже не возникло никаких сомнений по поводу того, стоит ли вообще это делать. Стоит ли мне ей помогать? Конечно, стоит. Это было понятно с самого начала. Пусть меня и считали чудовищем в деревне, пусть таковым родила мать. Да только вырастили меня люди. Не помочь кому-то, кто оказался в беде — поступок точно не человеческий. Пусть демон. Пусть отродье. А в лесу девушку оставлять все равно нельзя. — Идем, — и я машинально прибавил шаг, дабы побыстрее добраться до нужного нам места. Она не стала перечить, возмущаться или даже спрашивать, куда именно мы направляемся. Просто подчинилась, отдавая свою судьбу в руки незнакомца. Доверилась. Неохотно, с неприятными мыслями в голове, но доверилась. Промолчала, незаметно наблюдая за мной и моими действиями. Делая свое присутствие почти невидимым. Неосязаемым. Как будто здесь никого и не было вовсе. Как будто это наше столкновение оказалось всего лишь наваждением. Неправдой. Глупостью, что в очередной раз пришла в голову от тоски и одиночества. И на мгновение я даже поверил в это. Поверил в то, что до сих пор нахожусь в маленькой компании из себя и своей тени. Успокоился, чувствуя, как внутри все стало снова утихать. Испаряться. Становиться вновь прозрачным, бесформенным. Таким же неосязаемым. Приходить в норму. Вот только стоило мне пройти немного вперед… Стоило заметить, как по земле, выбравшись из-за моей, поплыла рядом и ее тень… Такая же, но чуть меньше… Женская… Стоило осознать окончательно, что сейчас в лесу я был, действительно, не один, что человек, с которым совсем недавно свела меня случайность, до сих пор находился здесь, рядом… Не бежал в страхе, не кричал от ужаса, обуявшего сердце, не швырялся камнями и даже не угрожал более… Внутри вдруг ни с того ни с сего вновь что-то задрожало. Нет, даже не так — загудело. Начало постепенно нарастать, выбираясь из самых дальних глубин и мешая сосредоточиться. На секунду даже остановиться пришлось, дабы попытаться понять, в чем дело. Это… слишком странное ощущение для того, кто не способен правильно понять собственные чувства. Девушка… Она напомнила мне мальчишку, что когда-то давно угощал меня яблоком. Взобравшись на холм, мы наконец-то свернули с тропинки и направились к ближайшим валунам. Листвы под ногами стало меньше. Больше — травы и щебни. Тени запрыгали, заиграли на скалах горы, что вросли неподалеку в землю. На широких стволах деревьев и выпирающих из-под них корнях, на огромных вековых камнях, заросших толстым слоем зеленого мха, на кустарниках и траве скрывающей в себе по колено наши ноги. Запахло поздними цветами, что до сих пор не сошли, оставив после себя плоды. Запахло сыростью от тех самых камней, сохраняющих даже в такую жару влажность. Молчание продолжалось. А ее тень подбиралась все ближе и ближе к моей. Поляна. Горячие солнечные лучи, пробившиеся сквозь кроны деревьев, попали на капюшон, плечи, спину и стали палить, говоря о том, что в накидке моей более нет необходимости. Дышать стало тяжелее. Куда лучше сейчас было бы для меня снять с себя все лишнее. Положить в траву все баночки и колбочки. Все мешочки и пояски, дабы не утруждать себя еще больше под жарким солнцем. Да только… — Ты травник? — послышался тихий, неуверенный вопрос в мою сторону от незнакомки, послышался, будоража своей простотой, заставляя вздрогнуть и вновь на мгновение растеряться. — Ты в лес пришел за травами? Странное ощущение внутри усилилось, и я остановился на полушаге, не зная, как правильно ответить на него. На глаза попалось первое растение, второе, третье — их отвар хорошо помогал от повышенной температуры и ломки в костях. Чуть дальше виднелись цветы, лепестки которых можно было высушить, перетереть в порошок и добавить в лекарство от бессонницы. А прямо за ними другие ростки, жалящие любого, кто попытается сорвать их неправильно, но помогающие при болях в животе. — Да, — также тихо ответил я ей, безуспешно стараясь перевести свой взгляд куда-нибудь помимо растений. Что-то непонятное творилось внутри. Что-то такое, чего прежде не доводилось ощущать ни разу. Что-то, что каждый раз ускользало от меня, стоило рискнуть и заговорить с кем-нибудь. — Тогда я помогу тебе со сбором, а ты отведешь меня в свою деревню, — она прошла мимо, вперед, после чего обернулась, — Хорошо? Спокойная. На лице ее более не было неприязни или злобы. Не было страха или чего-то еще, что могло бы насторожить или сказать о том, когда именно полетит в меня первый камень. Девушка смотрела в мою сторону серьезно, словно заключала с кем-то сделку. Так всегда бывало у людей в деревне, когда они помогали друг другу. Когда общались на равных. Учитывали интересы не только свои, но и чужие. Были заодно. В горле вновь пересохло. «Человек». Так она назвала меня. Первая за всю мою жизнь, кто сказал это. Кто… посчитал меня равным… — Договорились. Ножа в руке у нее больше не было. Вместо этого он оказался в кожаных ножнах, на поясе, прикрепленном к платью. С момента встречи прошло всего лишь около десяти минут. И если вначале та пыталась казаться опасной, дабы защитить себя, то теперь старалась сделать все наоборот. Показав свою плохую сторону, как предупреждение, начала показывать и хорошую. Ту, с которой и должно начинаться обычное знакомство в мире людей. Наверное, мне просто немного не повезло в этом плане. Я не человек. Я мертвец, рожденный от демона. Тот, чье время остановилось. Оттого, возможно, и знакомство получилось таким несуразным. Вот только стоит ли сейчас рассуждать на подобные темы? И стоит ли вообще задаваться какими-либо вопросами? Любые предыдущие мои попытки общения с людьми всегда заканчивались одинаково. Вряд ли эта особа станет исключением. Но раз уж на то пошло… Раз уж так случилось, и у меня впервые появилась возможность хоть кому-то назвать свое имя… — Что мне делать? Девушка стояла спокойно, мирно, смотрела уверенно, не колеблясь ни на секунду от мыслей о том, что ее решение может оказаться неправильным. Она… особенная? Нет. Просто капюшон все еще закрывал мое лицо. Переглядывались мы недолго. И первым свой взгляд отвел я. Но даже этого хватило, дабы кое-что увидеть. Увидеть то, чего не приметил сразу, при первой нашей встрече. Красоту. Та самая девушка была… очень красивой. И никакая грязь, пыль, никакой лесной мусор не мог скрыть этого. Вымазанные щеки все равно казались румяными. Заплаканные, красные глаза блестели, спутанные белокурые локоны вились, обрамляя лицо, а перепачканное льняное платье, висящее на ней мешком, не могло скрыть за собой тонкую, изящную фигуру. Мне неизвестно какие женщины считаются на самом деле привлекательными среди людей. Но зато мне известно другое. Она была первой, кто не побоялся находиться рядом со мной. И она была первой, кто не побоялся узнать мое имя. Пусть при этом все и произошло по воле случая. И пусть при этом лицо мое до сих пор скрывал этот чертов капюшон… Все-таки… — Срывай листья вот этой травы, — тихо указал ей под ноги, после чего добавил: — Срывай осторожно. Самые верхние побеги. И отвернулся, чувствуя, как-то самое странное ощущение вновь начало путать в голове мысли. Играться ими, складывать так, как никогда и ни за что бы я не сложил их сам. Измываться, заставляя испытывать то, чего совсем не хотелось. Что же это? Еще одно проклятие, которое оставил мне Дьявол? Еще одно проклятие, которым наградило меня застывшее сердце? — Ладно, — кивнула та в ответ и тотчас присела, протянула вперед свою руку, дотрагиваясь до первого из них. Сорвала. Затем второй. Третий. Еле заметно нахмурилась, поджала губы, словно, таким образом, пытаясь сосредоточиться на работе. С облегчением выдохнула, будто сбросив с себя тяжелые оковы. После чего я вдруг понял… Понял, что искоса все равно посматриваю на нее… Нужны были травы. Нужна была трезвая голова. Рука сама собою дернулась и медленно начала подниматься. Вдох. Выдох. Вдох. И снова выдох. Ладонь легла на то самое место в груди, где покоилось сердце. Ничего. Да только то непонятное, странное, неузнаваемое ощущение, гудящее где-то там, рядом с ним, было. Нарастало, маленькими, но уверенными шажками, заполоняя сознание. И на это никак не получалось не обращать внимание. Я тоже присел, все-таки заставив себя сделать хотя бы вид, что собираюсь что-то сделать. С горем пополам уткнул свой взгляд в землю под ногами. Глубоко вздохнул, припоминая, как когда-то подобные действия помогали мне успокоиться. Перед носом оказались полувысохшие от непомерной жары ростки, которые можно было бы перетереть вместе с молочком из стеблей других растений, дабы затем, настояв в темном и влажном месте, добавить немного жира, потом своей крови и получить в итоге хорошую мазь от боли в спине. Если втирать ее точно на больное место, то уже через пару минут наступит облегчение. Подобным средством любят пользоваться старики, так как с возрастом их кости и суставы становятся менее защищенными от таких недугов. Да. Точно. Именно этими ростками мне и пришло в голову заняться, дабы заставить себя отвлечься от сгорбленной фигурки, что сидела в траве неподалеку и усердно обрывала молодые побеги, складывая их в аккуратную стопку рядом с собой. Вот только стоило мне окончательно отвернуться… Стоило приметить наиболее подходящий для мази росток… — Ааа! — тотчас послышался резкий и громкий девичий крик, заставляя в ответ быстро вскочить на ноги и почувствовать, как внутри, буквально рядом с сердцем, что-то также резко ухнуло вниз. — Змея! Нацу! Здесь змея! Девушка буквально подпрыгнула с места и бросилась в мою сторону, начиная кричать все громче и громче. В мгновение ока залетела за спину, затоптала, закряхтела от страха и омерзения. Застонала, замычала, будто намекая, тем самым, на то, чтобы я быстрее решил эту проблему. Наверное, для любого человека было бы странным то, как именно мое нутро отреагировало на подобное. Да только произошло все настолько быстро, что и в голове ничего толком не успело уложиться. Вздрогнув от неожиданности, от подобной резкости и от того, насколько быстро расстояние между нами вдруг сократилось, тело словно вросло в землю, пустило корни и покрылось толстой, непробиваемой корой. Одеревенело, заставляя сделать то же самое и все, что находилось где-то там, внутри. Почему… она так испугалась? Мельком косясь в ее сторону, я неуверенно шагнул вперед и присел на корточки, выискивая животное, что так сильно смогло взбудоражить мою первую за всю жизнь знакомую. Ничего более и не возникло в мыслях. А пары манипуляций в траве было вполне достаточно. Плавно подхватив тельце небольшого полоза, я осторожно обмотал им свою руку и вновь обернулся к девушке. Встал, держа ту самую змею перед собой. Ее лицо исказилось еще больше. Не прошло и мгновения, как новая порция криков не заставила себя долго ждать. От страха и ужаса та вновь подпрыгнула и выбежала прочь с поляны. Подлетела к первому попавшемуся валуну, мельком оглядела его, после чего, недолго думая, зачем-то начала на него забираться. — Выкинь! Укусит ведь! Страх. Девушка боялась того, чего мне было не понять. Полоз лежал на ладони тихо и мирно. Даже не извивался, как это бывает, когда змее не нравится, что ее трогают. Он был спокоен. Словно знал, что ничего плохого не случится. И даже громкие возгласы этой особы никак не повлияли на него. Единственное, пожалуй, что тот сделал, так это высунул свой маленький раздвоенный язык, дабы понять, кто и что сейчас подняло его с земли. Вот оно, доверие. Полоз просто чувствовал. Понимал, что я неопасен. Поэтому и не нападал. Даже не шипел, стараясь запугать и показаться более страшным для того, кто мог представлять для него угрозу. Именно этим… он и отличался… — Звери не люди, — поймав на себе взбудораженный взгляд, увидев, насколько сильно его обладательница перепугана, тихо и спокойно произнес ей в ответ. — Звери не нападают просто так. После чего осторожно перенес змею в более безопасное место и отпустил, заметив, как лицо девушки вдруг снова вытянулось от удивления. Глаза расширились, а маленькие, пухлые, аккуратные губки разомкнулись из-за недоумения и растерянности, что возникла по моей вине. Неужели среди людей никто не знает таких простых вещей? Неужели то, как я поступил, то, как отнесся к полозу, среди людей считается неправильным и странным? — Да кто же ты такой?! — еле слышно пробормотала она себе под нос, совершенно не догадываясь о том, что мои уши все прекрасно слышат. — Я Нацу, — тут же ответил, сделав пару шагов в ее сторону, — А ты Люси…

Часть 6

Вечерело. Солнце клонилось к горизонту, потихоньку прячась за облаками и тучами, что успели набежать за день. Да уж. Было бы странным, если и сегодня не начался бы дождь. В наших краях он был более привычным, чем непомерная жара, духота и чистое небо. К тому же и травы росли лучше именно в непогоду. Становились сочнее, гуще от большого изобилия влаги. А дождевая вода намного лучше подходила для лекарств, чем вода из колодца. Люди в деревне всегда говорили, что эту смуту насылает на них демон. Старики рассказывали, как раньше, еще задолго до того, что случилось здесь, погода была прекрасной. Никакой сырости или, наоборот, засухи. Всегда в изобилии росли ягоды, грибы, плескалась рыба в речке. Пели птицы, а по лесу ходили звери, и их было так много, что с каждой охоты люди приносили домой меха и шили для себя шубы на зиму. Теперь всего этого не было. Рыба ловилась через раз, щебетание птиц слышалось лишь на рассвете, в глухой, непроходимо чаще, а из леса охотники приносили в лучшем случае лишь шкуры отощавших волков. Теперь деревня держалась лишь на собственном хозяйстве. Поля расширились, огороды увеличились, количество скота прибавилось. Уж и не знаю, отчего на самом деле произошли подобные изменения. Да только жизнь любого существа — не игрушка. От самого мелкого муравья, до самого огромного медведя. И не оттого ли поредел лес, что деревня слишком много начала у него забирать? Но… в любом случае, меня это не должно касаться. Ведь не мне рассуждать о том, что плохо, а что хорошо. У демона на это нет никакого права. Так всегда говорила мама. — Что значит твое имя? — девушка сидела неподалеку и связывала в небольшие пучки траву, что мы успели нарвать за день. — Мне никогда не доводилось слышать его раньше. Сидела спокойно, расслабленно. Словно привыкла и к этому незнакомому лесу, и ко мне. Прошло уже много времени. Так всегда бывает, когда начинаешь доверять больше, начинаешь видеть, слышать и чувствовать то, чего не смог приметить ранее. Из-за того, что слишком много сил бросил на защиту себя от неизвестной угрозы. Да только угрозы-то и не было. И не заметить этого просто невозможно, пробыв рядом несколько часов. — Такого имени не существует. Его придумал я, — мне и самому было спокойно. Будто она своим странным, не похожим на других поведением говорила: «Не волнуйся, не переживай». Пусть даже при этом ощущение, что возникло из-за нее где-то внутри, не поддавалось в голове никакому объяснению. Взгляд, тихое и размеренное дыхание, плавные движения рук — весь ее вид внушал это. — То есть тебя не называли родители?! — в мягком голосе вновь появились нотки недоумения. В который раз уже эта девушка дивилась тому, что видела и слышала в моем присутствии? В который раз она задавала мне вопросы, а когда получала ответы, не могла поверить в них? Словно все мои знания, мысли, весь опыт, что скопился за долгие годы жизни, оказался слишком чуждым для простого человека. Словно то, каким меня вырастили в этой деревне, было неправильным, не таким, каким должно быть. — А разве… это их обязанность? — я вновь ответил вопросом на вопрос. Это стало уже привычкой. Люси оказалась очень любопытным человеком. Не такой, как другие, с кем до этого мне приходилось общаться. Она постоянно разбавляла тишину, нависающую над поляной, все новыми и новыми темами для разговора. Как будто не могла остановиться. Как будто хотела узнать что-то новое. Да, точно. Разговор. Уже несколько часов подряд мы просто разговаривали. И это было… удивительно. — Ну, — вдруг еле заметно нахмурилась, на мгновение отводя большие и ясные карие глаза в сторону. — Обычно все так поступают. Но, наверное… ты все-таки в чем-то прав, и это не их прямая обязанность. Опять задумалась над чем-то. Прищурилась, на автомате начиная делать свою работу еще более усердно. И я даже не заметил, как уголки моих губ вдруг изогнулись в ответ, изображая на лице еле заметную улыбку. Снова выдохнул и покачал головой, ловя себя на том, что вновь отлыниваю от своей работы и украдкой наблюдаю на ней. Это неправильно. Не знаю почему, но хотелось рассказать ей больше. Довериться и даже открыть свое лицо. Поведать историю о Дьяволе, который жил в этих местах около двух десятков лет, держа в страхе всех местных. Открыть все свои тайны, не прося ничего взамен. Она… особенная? Нет. Просто до сих пор не видела того, что скрывалось под капюшоном. Это и было неправильным. А посему ничего не оставалось, как только молча раскладывать ингредиенты по баночкам и мешочкам. Воздух вокруг, тем временем, из жаркого и сухого начал превращаться в холодный и влажный. Намечалась очередная гроза. И если мы не успеем сделать все вовремя, то не успеем добраться до деревни до того, как начнется ливень. А допускать подобного нельзя, иначе я просто не смогу создать лекарства и отнести их в лавку прежде, чем явится инквизитор. Встречаться с ним не хотелось. Все нутро говорило мне о том, что его нужно бояться. Была бы только воля, меня в деревне уже не было бы на рассвете. Но теперь все сложнее. Теперь здесь была еще и Люси. А пугать ее, раскрывать правду о себе, о том, кто я такой на самом деле, мне не хотелось. Почему? Наверное, потому что слишком уж долго она пробыла рядом. Слишком уж долго… никто здесь, на этой поляне, меня не называл сыном Дьявола. — И все-таки что значит твое имя? — вновь спросила та, переводя свой взгляд с травы в мою сторону. — Ведь когда ты придумывал его, то, наверняка, вкладывал какой-то смысл, верно? — Лето, — тут же озвучил свои мысли, толком даже и не понимая, зачем нужно было это делать. — Потому что родился в день, когда поспела первая вишня. Летом. — А мое имя означает свет, — вдруг весело ответила девушка, — Его дала мне мама, сказав, что в будущем я буду дарить его всем людям. Буду помогать и освящать им путь в те дни, когда на небе для них исчезнет солнце. — Замечательное имя, — и я вновь улыбнулся, дивясь тому, как легко у меня получалось с ней разговаривать. — Ты можешь им гордиться. — Спасибо, — и она, будто заметив эту мою улыбку, тоже улыбнулась. Да так мило, легко, открыто и чисто, без каких-либо подвохов, что то самое непонятное ощущение внутри вновь дало о себе знать. Еще ни разу за всю свою жизнь мне не доводилось видеть ничего подобного. Ни разу за долгие двадцать пять лет не доводилось понимать, что эта искренность в глазах кого-то другого адресована именно мне. Отродью. Нелюдю. Выродку Дьявола. Вот только разговаривать было уже некогда. От прохладного ветра зашелестела листва на деревьях. Солнце почти спряталось за горизонтом, а тучи, что нависли над лесом, проронили свои первые холодные слезы. Закрапал дождь. А где-то вдалеке прогремел первый гром. Сверкнуло. — Собирай все, что успела связать, — тотчас вскочил я со своего места, — Неподалеку есть пещера, переждем непогоду там. — Хорошо, — кивнула она и тотчас, без лишних слов начала подбирать с земли травы. Быстро и аккуратно уложив все в сумку, мы небольшими перебежками тут же бросились прочь с поляны в сторону скал. Дождь резко усилился. И с каждой секундой начал все больше проникать под одежду, вымачивая нас буквально до последней нитки. Прогремел новый гром. Более близкий. И снова сверкнуло. Раз, еще раз. И еще. Шум от дождя увеличился настолько, что пришлось кричать, дабы девушка смогла понять то, что ей говорили. Прежде чем добраться до заветного укрытия, мы оба были уже почти полностью мокрыми. Я ошибся. Вернуться в деревню у нас сегодня не было ни единого шанса. В пещере оказалось сыро. Холодно и зябко. Но даже это было сейчас намного лучше ливня, разразившегося снаружи. Если повезет, то к утру он закончится. Если же нет… Об этом и думать не хотелось. — Не повезло, — весело усмехнулась Люси, глядя на свое грязное платье, — Но… хотя бы умылась. Мы вновь переглянулись. И правда. Лицо ее стало чистым, испачканные волосы, намокнув, избавились от большей части лесного мусора и пыли. Девушка стала… еще более прекрасной, чем была раньше… Я быстро перевел свой взгляд в сторону. Куда угодно, но только чтобы вновь не видеть ее красивых очертаний. Чтобы вновь не испытывать это странное, неуемное ощущение где-то там, рядом с застывшим сердцем. Оно беспокоило. Не давало сосредоточиться. Мучило меня, насмехаясь над тем, как сильно способно ввести разум в смятение. Нужно было это исправить. Исправить для того, чтобы наконец-то понять — отношение ко мне тут же изменится, стоит ей только увидеть эти ужасные, неестественные для обычных людей розовые волосы. — Придется остаться здесь ненадолго, — тихо произнес, стараясь не напугать ее своими словами. — Можешь пока отдохнуть. — Ну, ничего не поделаешь, — вновь улыбнулась та, осматриваясь вокруг и выискивая наиболее подходящее место для того, чтобы сесть, — Ведь погодой никто не может управлять, верно? — Да уж… И я потихоньку начал выкладывать на рядом лежащий камень все свои пояски и ремешки с собранными ингредиентами. Снял с плеча и вынул из-под накидки самодельную сумку, которую недавно мы до отказа забили травами. Незаметно для самого себя глубоко выдохнул, глядя на все это многообразие. Так удобнее. Ничего не мешает, когда облокачиваешься на твердую и холодную скалу спиной. Сел, машинально опуская голову ниже. Уперся взглядом в собственные грязные сапоги. Сильнее натянул на себя капюшон, чтобы не видеть. Ведь она до сих пор находилась передо мной. До сих пор стояла, выбирая наиболее удобное для себя место. До сих пор вызывала во мне это странное ощущение. — Нацу, — я вздрогнул от того, насколько неуверенно и тихо было произнесено мое имя, — Можно мне… сесть рядом с тобой? Девушка поежилась от собственных слов. Поджала нижнюю губу и на мгновение сморщилась, показывая то, насколько стыдно было ей просить меня об этом. Отвела взгляд, зачем-то начав переминаться с ноги на ногу. Ей было неловко. Как и мне… Потому как стоило ей лишь обратить на себя мое внимание, стоило заставить вновь услышать свой голос, то ощущение… нет, чувство… оно будто отреагировало на все это. Всколыхнулось, будоража сознание. Выросло, стало сильнее, словно окрепло, тесня собою застывшее сердце. Мои руки, ноги, все тело загудело от того, насколько невероятной показалась эта простая на первый взгляд просьба. Простая для… людей. — В пещере холодно, и мне кажется, что нужно сесть ближе друг к другу, чтобы… — Можно. Я перебил ее. Перебил, потому что не мог больше выносить подобного. Потому что не мог больше… слышать ее смущенный голос… Демон. Нечистый. Выродок. Отродье. Все что угодно, но только не то, как эта девушка сейчас стояла и мялась, не зная, чье лицо скрывается под капюшоном! Знай она, кто я на самом деле, никогда бы не попросила о чем-то подобном. Маленькими неуверенными шажками Люси осторожно подошла ко мне и села рядом. Облокотилась спиной на ту же самую скалу, также прижала к себе ноги, обхватывая их худыми, бледными руками. И тихо выдохнула, словно до этого зачем-то задерживала воздух в легких. Я поежился. Она была слишком близко и в любой момент могла увидеть мое лицо, скрытое от посторонних глаз. И пусть при этом в пещере оказалось достаточно темно для того, чтобы не суметь отличить демона от человека. Да только само осознание этого слишком уж… пугало. Пугало?! Тело замерло сродни сердцу, что вот уже пять лет спало внутри меня и не хотело просыпаться. Дыхание само собой затаилось, а глаза в страхе увеличились, заметив, что время в этой пещере вдруг и само нарушило свой мерный ход. От того, как… Она вдруг… тихо, плавно, осторожно… положила голову на мое плечо… — Спокойной ночи, Нацу, — прошептала девушка перед тем, как закрыть свои глаза и отправиться в мир сновидений и грез. А я… впервые за столь долгий срок существования почувствовал, как в груди что-то слабо… стукнулось о стенки ребер…