Космос и одиночество

- Здорóво, Эрик! Как ты жив? Как работа? Что с лицом, бандитская пуля? Бармен Морис воодушевленно засыпал меня вопросами. В самом деле, только дома так ждут. Приятно. - Да не, упал неудачно. Со звездолёта. - С улыбкой ответил я. - Что как, пока меня не было? - Все как обычно, наши опять в футбол продули. А Линде вот - помнишь Линду? - надоело танцевать в нашем заведении, она со скандалом уволилась, ну и шуму было! А на прошлой неделе опять окно в подвале разбили. Невооруженным глазом ведь видно, что брать там решительно нечего! - Морис все болтал и болтал, параллельно ловко обслуживая сидящих вокруг пьянчуг. Этот трёп совсем не раздражал, он был частью какофонии, составлявшей в моей памяти образ уютнейшего уюта. Приятно было снова видеть его жилистую фигуру, наблюдать за его быстрыми движениями и слушать его низкий голос, особенно после некоторого времени, проведенного в самом что ни наесть открытом космосе. При воспоминании о хилом шаттле глаз снова тяжело заныл, и я прервал Мориса с просьбой о чем-нибудь замороженном. Бармен понимающе кивнул и завернул мне в полотенце горсть льда из бара, тут же продолжив болтать. Повязка была многослойной, но холод все же проник сквозь нее, и стало немного полегче. Когда новости закончились, Морис вытер руки фартуком и оперся на стол, внимательно глядя на меня. - Ну а теперь ты рассказывай, что тебе необходимо узнать в этот раз. Не знаю как, но Морис всегда знал, когда я сижу просто чтобы поесть да потрепаться, а когда мне была необходима его всеобъемляющая осведомленность. Это не бросалось в глаза, но бармен был вовсе не местным и даже не с ближайшей планеты. Если приглядеться, можно было увидеть, что его кожа отливает голубым, а глаза имеют две радужки и смотрят будто насквозь, словно рентген. Я бы не удивился, если бы когда-нибудь случайно выяснилось, что бармен обладает способностью читать мысли. Я мотнул головой в сторону окна. - Видишь того худого сутулого парня? - спросил я. Морис кивнул, не отводя от меня взгляда. Наверно, давным-давно уже его заметил. - Что, жениться собираешься? - спросил он, по-извращенски изогнув бровь и беззвучно засмеялся. Я зарделся, но шуточку проигнорировал. На собственной шкуре знал, что иначе его будет не остановить, и весь бар будет знать пару-тройку пикантных подробностей твоей личной жизни. - Нет, к твоему сожалению, - тряхнув головой, спокойно ответил я, - но чует моё сердце, жизнь моя спокойной больше не будет. В кои-то веки нам повезло (мне и моему правому глазу) - негуманоидная компания возвращалась на спутник только через четыре дня. Морис отдал мне ключи от чердачка, после чего я вышел на улицу. Хейтер стоял, подперев стену, и откровенно скучал. При виде меня от резво отлип и приосанился. - Ну чё-как? - оживленно поинтересовался он. - Какой план? - План-банан, - почему-то ответил я. - У нас есть целых четыре дня на пинание х... балды, в общем. Предлагаю тебе остановиться пока здесь же, тут есть вполне приличные комнаты, да и кормят отлично. - О, тут ещё и кормят! - Казалось, еще бы чуть-чуть, и парень подпрыгнул бы от радости. - Я проголодался, как тролль! Я не смог удержаться и разулыбался. - Тогда, Хейтер, пойди и... - Лорд Хейтер! - возмущенно перебил меня парень. Я закатил глаз, но улыбаться не перестал. "Ох и тираном он будет, когда покорит Вселенную", пронеслось у меня в голове. - Тогда, Лорд Хейтер, пойдите закажите себе обед по-вуплексиански, не ошибетесь. А я поднимусь к себе. Если понадоблюсь, моя комната - единственная на последнем этаже. - Воль-но! - Скомандовал Хейтер и почти бегом умчался в бар. Из чердачка на меня пахнýло родной пылью. Где-то на окраине сознания промелькнула мысль, что надо бы убраться, но ее тут же оттеснила тягучая боль в глазу и голове. Скинув продранную куртку, не снимавшуюся еще с самого моего отлёта, я зашёл в ванную и окатил лицо холодной водой, после чего полез в аптечку в поисках какого-нибудь обезболивающего. Проглотив целиком здоровую таблетку анальгина, я стянул грязную черную футболку и не менее грязные джинсы, которые тоже оказались порванными в нескольких местах. Раньше как-то не до этого было... Неплохо было бы влезть в душ эдак на часок, но сначала надо было разобраться со слегка ослабнувшей повязкой на глазу, так что надо было дождаться Хейтера. Я, конечно, посоветовал ему взять комнату, но предварительно я выспросил о номерах у Мориса, а он сообщил мне, что свободных вот именно сейчас нет, остались только несколько кроватей в хостеле, занимающим первый этаж. На такие условия мой Лорд уж точно не согласится, так что ему придется прийти ко мне - у меня-то две комнаты, пусть и объединенные. "Ну и зачем ты устроил этот детский сад?" - спросил я сам себя. "Да прост." - ответил я сам себе. Выудив из шкафа первую попавшуюся футболку и откопав вторые джинсы, я собрал грязную одежду и отправился в подвал, где находились импровизированная прачечная из старых стиральных машинок в количестве трёх штук. Работали они за символическую плату: кидаешь в прорезь двадцать центов, как в автомате с газировкой, а все остальное умный аппаратик делает сам. Правда, времени на это уходило от двух до четырех часов. Как по мне, лучше бы оставили обычные, в которых ты сам всыпаешь порошок, выбираешь нужный режим в зависимости от ткани, пятен и прочего, а эти на распознавание таких простых вещей тратят уйму драгоценных минут. Закинув одежду, я отправился обратно, по пути заглянув в бар. Хейтер сидел за одним из центральных столиков и уплетал картошку с котлетами за обе щеки, запивая горячим чаем. - Ты бы видел, с каким недоверием рассматривал твой приятель наш обед по-вуплексиански до того, как попробовать. - Весело шепнул мне Морис. Так я и думал. Вернувшись в номер, я наконец-то рухнул спиной на кровать. Боль слегка притупилась, но до конца не прошла. Теперь глаз стал гореть, как от горчичника. Я подумал, что, возможно, стоит найти врача с чуть более внушительным опытом, а то еще выльется мне это ранение во что-нибудь серьёзное. Хотя, куда уж серьёзней, если правым глазом видеть мне больше не суждено... Жаль было, дозоры везде славились своим отменным зрением, а теперь я потерял, ни много ни мало, способность точно определять расстояние. С другой стороны, спасибо, что вообще жив остался (Хейтеру, между прочим). Я еще успел подумать, что, скорее всего, кровать - мягкую, двуспальную и красивую - придется отдать ему, а самому спать на диване во второй комнате. Но развить эту мысль в какие-либо действия я не успел, и сон меня сморил.