Космос и одиночество

На следующий день я резко распахнул глаз ровно в семь часов утра, как просыпался последние восемнадцать лет. Мысли были кристально чисты, выстраивались в ровнейшие причинно-следственные цепочки и уверенно рождали логичные выводы - словом, мозг мой отдохнул и снова стал работать как часы. Внезапно вернувшаяся привычная бодрость входила в такой резкий контраст с моим вчерашним и позавчерашним состоянием, что первые пару минут после пробуждения я был уверен, что все это приключение мне приснилось. Но глаз все еще скрывал пластырь, а слева от меня сладко спал мальчик Джереми Хейтер, уткнувшись носом в подушку. Только сейчас я смог, наконец-то, в полной мере осознать все, что со мной произошло. Во-первых, у меня по-прежнему нет работы, так как с завода меня попёрли неделю назад за неимением документов (как и старика-бригадира, взявшего меня туда неофициально и щедро отсыпавшего две трети зарплаты за то, что я выполнял всю его работу, несмотря на то, что у него-то документы были), а грузовой шаттл разбился вдребезги от первого столкновения с шальным астероидом, так что в межпланетные грузовоперевозки я больше ни ногой. Кстати, во-вторых, позавчера я чуть не умер в открытом космосе с куском металла в голове. В-третьих, в моей кровати в эту самую минуту мирно посапывает сбежавший из дому несовершеннолетний сынок какой-то крайне богатой и влиятельной инопланетной семьи, и он, в-четвертых, на полном серьезе собирается захватить Вселенную. "Мать-перемать..." - только и смог я подумать, прижав пальцы к переносице. Надо было сразу же, как только прилетели, заявить о нем в полицию вместо того, чтобы по барам шататься да языками чесать. Он, конечно, спас мне жизнь, что не просто немало, а о-го-го как много, но с законом я и без малолетнего беглеца не в ладах. От таких размышлений меня постепенно начала охватывать паника, так что я решил для начала окончательно освежить голову, а потом посоветоваться с самым адекватным из всех мне знакомых - с Морисом. Я влез под ледяной душ и продолжил размышлять. Что я знаю про его расу? Как-то раз я видел в новостях репортаж из Музея Зарождения Жизни имени, кажется, Дарвина, который находится в одной из самых охраняемых систем галактики на планете под названием Дайдрис-2. Репортаж был совсем короткий, буквально пару минут, но там показывали представителя именно этой расы. Он был директором этого самого музея, а по совместительству доктор исторических наук и искусствовед. Я запомнил этот репортаж и его лицо, он поразил меня тем, что совершенно не выглядел старым, но во всем в нем - в речи, в позе, во взгляде - читалась огромная мудрость и опыт долгой жизни. Жаль, что репортаж был больше посвящен памятником древности... Я ведь я даже не могу с уверенностью утверждать, что родина этой расы - именно Дайдрис-2, да и вообще та система. Флерт, я даже фамилию его не могу вспомнить... Замерзнув, я поспешно вылез из ванной, натянул новую футболку и джинсы и потихоньку вышел из номера, убедившись предварительно, что Хейтер спит. Времени было полвосьмого, но Морис уже был на рабочем месте и как ни в чем не бывало протирал бокалы. Увидев меня - ошарашенного, взъерошенного, с выпученным глазом и совершенно растерянного, он вдруг нахмурился и невесело поинтересовался: - Ну что, проспался? Да, он с самого начала понял, что дело дрянь, в отличие от меня. Я тяжело протопал к стойке через пустой зал и влез на стул. - Почему ты ничего мне не сказал? Никак не остановил, мол, Эрик, башка твоя ржавая... - Потому что ты был не в себе. - Перебил он. - Ты весь светился от воодушевления, ты был заражен своей идеей, как птичьим гриппом. Что бы я ни сказал, ты ведь все равно бы не воспринял. Он был прав, и мне от этого стало совсем хреново. Я ведь не успел ничего натворить непоправимого... Ведь не успел? Я бессильно ткнулся лбом в стол. - А теперь расскажи толком, что с тобой случилось, кто этот парень и где твой глаз. Я вздохнул и начал говорить, не поднимая головы. - Ты знаешь, что с завода меня прогнали со скандалом. Хоть я и пахал за семерых, им больше нужны бумажки, чем рабочие руки. Я обежал весь город, чтобы найти хоть что-то, хоть где-то, хоть грядки полоть, только дайте грядки, мне и лопата не нужна, я б руками копал, ты ж знаешь... А тут эта транспортная компания. Давай, говорят, к нам грузчиком, затащишь тут, вытащишь там, получишь свои пятьдесят долларов за каждую ходку, на документы забей, главное - разгрузи. Ну я и согласился. В конце-концов, силы мне не занимать, а деньги какие-никакие, а все-таки деньги. А как увидел шаттл - сразу хотел отказаться, да только начальник возмутился, мол, мы же договорились, привезти надо через три дня, мы за такое время никого не найдем и все такое. Говорит, на самое безопасное место тебя посадим, ремнем пристегнем да спасательный жилет наденем, мы на этой детке сто раз уже летали, ну я и полетел. А детка столкнулась с астероидом размером с футбольный мяч, обшивка порвалась, разгерметизация, переборки треснули, и через полчаса от шаттла остались рожки да ножки. А я так и остался пристегнутым к самому безопасному месту, вот только на меня пласт обшивки свалился и кусок металла в голову воткнулся. Вот именно сюда. - И я провел пальцем вдоль шрама: от брови через глаз и до носа. - Так что глаз там, может быть, и остался, только считай, что нет его. - Все с тобой ясно, - сурово проговорил Морис, - я так и думал, что ты когда-нибудь вляпаешься в какую-нибудь такую трагично-нелепую историю. - Он отложил бокал и заглянул мне в лицо. - Ты же всю жизнь космос костеришь, на чем свет стоит. Зачем ты туда поперся? В единственное место, в которым ты не считаешь себя способным выжить. Ты же сам составлял список "1001 способ сдохнуть в космосе, имея полнейшую экипировку", так нафига?... - А как я без денег, Морис? - возмутился я, даже вскинув голову. - Да также, как без документов! - рявкнул он, и мне сразу расхотелось спорить. С ним вообще было невозможно спорить. - У нас на спутнике живет двадцать тысяч голов, и из них восемнадцать ни разу доллара в руках не держали. Тем не менее, мы до сих пор не вымерли до двух тысяч, нас по-прежнему двадцать. Почему ты так уверен, что жить без денег тебе невозможно? Ты из таких завалов выгребался, что же теперь? Я только удрученно вздохнул. Морис был прав, Морис много раз меня успокаивал, когда я вылетал с очередной работы, Морис уговаривал на остатки денег купить земли с плодородностью на солнечной батарее и зажить, как большинство, ни в чем не нуждаясь, но я не мог, я просто не мог. - А мальчишка-то кто? - продолжил допрос бармен. - И как ты домой-то добрался? - Он пролетал мимо и спас меня. Он же и глаз вылечил. - Односложно ответил я. Бармен все еще внимательно смотрел мне в лицо, ожидая продолжения. - Флерт, да! Да, он несовершеннолетний, он сбежал из дома и сейчас он спит в моей кровати, а еще он собирается захватить Вселенную, и - да, флерт возьми, да, я пообещал помочь ему купить корабль! И теперь мне надо решить эту проблему за сегодня и завтра, иначе потом будет поздно!... - Эрик, - прервал меня Морис, - я тебе соврал. Когда я сказал "через четыре дня", ты услышал то, что хотел, и то, что я хотел, чтобы ты услышал. Правда же в том, что через четыре дня - то есть, уже через два - они только улетают отсюда. Так что если ты не решишь проблему за сегодня и завтра, то она выльется в еще большую проблему. Я аж прифигел от такого. Какое счастье, что Морис сказал именно так, чтобы я услышал то, что он хотел, чтобы я услышал, боги, какое счастье! Иначе сегодня утром я бы встретил свой первый после ранения день со светлой головой где-то в глубинах космоса на списанном корабле под командованием беглого мальчишки в переходном возрасте. Я готов был расцеловать бармена и на месте жениться на нем, но ограничился широкой благодарной улыбкой. Морис тоже ухмыльнулся и снова взялся за бокал. - Я так понимаю, больше ты про него ничего и не знаешь? - продолжил он. - Только то, что он из богатой семьи, где он страдал от недостатка внимания и, пожалуй, гиперактивности. - Так я тебе еще кое-что расскажу. Я резко выпрямил спину и весь обратился в слух. Надо было сразу со всеми вопросами прийти к нему. - Богатая семья - не просто богатая, это семья президента Дайдрис-5. К твоему малоинформированному сведению, это - та самая планета, на которой печатаются все деньги, которыми пользуется наша галактика, а президента звать Людвиг Латтер, которого за расизм и предвзятое отношение ко всем, кто не способен принести ему материальную выгоду прозвали "Хейтер". Я чуть не навернулся со стула. - Откуда ты знаешь? В смысле, как ты понял, что это он? То есть, я совершенно не сомневаюсь в том, что это именно он, просто... откуда?... - В отличие от тебя, я все время провожу здесь, в баре. За один день здесь сменяется больше трех сотен посетителей, и каждый делится с товарищами - или со мной по пьяни - какой-нибудь информацией, а я достаточно хорошо слышу, чтобы уловить ее всю. Плюс ко всему, я регулярно смотрю и слушаю новости на нескольких каналах и волнах. В новостях экономики Латтера показывают постоянно, про репутацию узнал из сплетен по радио, а за пару дней до твоего отъезда на злополучном шаттле пара рабочих говорили о том, что какой-то крупный политик назначил здоровое вознаграждение за возвращение его сбежавшего сына. Я сразу подумал про него, а вечером мои предположения подтвердились. Фотографии твоего приятеля появлялись по всем каналам по три раза в день, я узнал его еще до того, как он вошел в бар, и знаешь, я ни на что не намекаю, но награда за мальчишку составляет... - Тут он наклонился к моему уху и шепнул. Мое сердце ухнуло в пятки. - Сколько?... - мгновенно охрипшим голосом переспросил я. Морис шепнул еще раз. Тут двери бара распахнулась и внутрь вошла компания мужиков из пяти, сразу же устроившись за ближайшим столиком. Бармен выразительно поглядел на меня и вышел из-за стойки обслуживать посетителей, так как в такую рань еще ни одного официанта на работе не было. А я еще с минуту пялился перед собой невидящим взглядом, потом встал и на ватных ногах направился обратно в номер. Судьба явно надо мной издевается и провоцирует на нечто сомнительного характера.