Разукрась мою жизнь красками

Я падал, падал много раз, Но здесь летаю. Закрыв глаза, нажму на газ Давай сыграем.

      Годы сметают многое. Заставляют измениться, строить жизнь на руинах былых поступков, забыть многое. Но зачастую штиль скопившейся рутины лишь затишье, передышка перед очередной бурей. Удастся ли устоять на ногах или события снесут все к чертям уже вопрос ваших поступков.       Вчераших друзей и возлюбленных может разметать по разные стороны, держать воспоминания о былом в диапазоне между отчаяньем и надеждой. Но наступает время, когда спираль жизни заходит на второй круг и старые знакомые вновь появляются в вашей жизни. Случайно. Неминуемо.       С событий скандалом прокатившейся истории Клуба Бунтарей прошло много лет. Амайа Такахаши окончила юридический факультет и успешно строила адвокатскую карьеру. Когда показалось, что с прошлым уже ничего не связывает, она позволила себе вернуться в родной город. Девушка скучала по нему, впрочем, на старых улочках, хранящих на брусчатке, стенах зданий, деревьях и даже воздухе слишком много воспоминаний предпочитала не появляться.       Небольшая адвокатская контора с радостью приютила ее и уже вскоре Амайа смогла зарекомендовать себя, как хороший специалист, быстро нарабатывая себе узнаваемое в городе имя. Директор часто удивлялся смелости, когда она бралась даже за гиблые дела и часто умудрялась вытягивать их. Заработок был достойный и в свои двадцать пять лет девушка с большим опережением сроков перекрывала ипотеку за квартиру в уютном районе, под окнами которой стояла ее черная ауди. Отношения с матерью наладились, во многом по причине частой финансовой помощи от Амайи. Друзей заменили коллеги, а вместо шумных вечеринок теперь были вечера в баре за стаканом виски, двойного со льдом. Работа не отпускала даже тогда. Все было идеально и четко по плану. До приторности скучно.       Все изменило утро очередного судебного разбирательства. Дело казалось банальным. Коммерческий спор двух соучередителей. На каких только условиях не организуются фирмы, Амайа даже вела в голове список забавных историй из практики на эту тему. В этом случае схлестнулись совладельцы ночного клуба. Устроив по молодости свое дело в порыве радости от успеха и дружбы они договорились делить пост директора, сменяя друг друга каждые три года. Только вот взгляды и стремления изменились и теперь несли множество конфликтов. В попытке остаться единственным владельцем каждый из них обратился с иском.       Представлять сторону оппонента должен был добродушный толстячок Харгуава. Амайа часто сталкивалась с ним и прекрасно знала, на что делать упор. В том, что сможет привести своего подопечного к победе она не сомневалась. Уже по дороге в суд Такахаши поступил неприятный звонок, выбивший ее спокойствие из колеи. Накануне вечером Этсуо (сторону которого защищал Харугава) резко передал все свои права на бизнес, а новый владелец отказался от услуг адвоката. Представлять свои интересы самостоятельно в гражданском процессе было возможно. Амайю удивляло другое, как неизвестному удалось провернуть все так внезапно и убедить судью не переносить заседания для внесения правок из-за серьезных изменений. Если бы не звонок Харугавы она и вовсе бы узнала обо всем лишь на месте. Непозволительная наглость, но на заседание пришлось едва ли не опоздать. Выверенная годами система дала сбой.        Тяжелая дверь с грохотом закрылась, заставляя затихнуть все переговоры в переполненном зале. Широкие быстрые шаги сопровождались громким стуком высоких каблуков. Адвокат Такахаши уверенно направлялась к своему месту, бушующую злость и напряжение выдавали лишь сжатые в тонкую нить губы. Во время этого короткого шествия девушка завладела вниманием присутствующих, эффектная внешность этому способствовала. Каштановые волосы и рваная стрижка сменились пепельным блондом и аккуратным каре, потерные джинсы и кожанка — приталенным платьем до колена и дорогим жакетом глубокого бордового оттенка. Лишь выразительные зеленые глаза остались прежними, все тот же взгляд и черная подводка. Стул со скрежетом был отодвинут в сторону, а сумка с грохотом упала на пол, ее хозяйка не утруждала себя аккуратностью в данной ситуации. От содержимого подготовленных и разложенных по папкам бумаг теперь было мало толку.       Такааши и не думала, что сегодняшний день что-то может испортить еще сильнее, пока не увидела сидящего по другую сторону от судьи, в аккурат напротив нее вальяжно развалившегося мужчину. Черная рубашка с небрежно расстегнутыми верхними пуговицами, пиджак темно-вишневого цвета, длинные черные косматые волосы.       «Сука!», — брови сдвигаются к переносице, а верхняя губа едва заметно приподнимается, выражая раздражение девушки.       Хотелось протереть глаза и удостовериться в том, что это мираж. Церемонное представление сторон окончательно выбивало опору. — Ответчик — Учиха Мадара. Свои интересы будет представлять самостоятельно.       Прошло много лет с последней их встречи. Да Амайи доходили разные слухи о его жизни. Кто-то говорил, что после того, как вышел из тюрьмы он переехал в другой город, кто-то что он спился из-за рухнувших амбиций. Было ясно одно, он пропал с горизонта жизни города. Родители его так и не простили, отец каждый раз подчеркнуто заявлял, что у него лишь один сын, и тот сейчас в земле. Саске тоже попал в немилость. Университет он не закончил, занялся музыкой и уехал из города. Имя сыновей Учиха было на слуху пару лет, а после про них забыли и Амайа была крайне рада этому факту, лезть в улей и узнавать о них что-то не хотелось.       Чертов образ никак не хотел становиться видением и исчезать, сменяя свои очертания на любые другие.       Мадара напротив выглядел крайне довольным, та же кривая ухмылка, тот же хитрый взгляд, как будто он все еще амбициозный студент старшего курса. Дело обещало быть жарким. Амайа собрала в кулак все свои силы и накопленный опыт, стараясь и вовсе забыть, что знает этого человека. Поддастся эмоциям — зароет сама себя и подзащитного. Мозг судорожно выстраивал новые дорожки которыми может уколоть, завалить, вывернуть дело в свою пользу.       Заседание выдалось достойным учебников по ораторскому мастерству. Тонны завуалированного сарказма, никто из них не уступал и не отставал. Словно сговорившись они даже оделись в одной цветовой гамме, словно отражение. Легко парируя и отражая нападки друг друга, старые знакомые здорово повеселили присутствующих и заработали по паре предупреждений от судьи. Оба оказались прекрасными мастерами своего дела, но ничей быть не могло. Черное и белое — контраст двух сторон в суде. Кто же выйдет победителем?       Как бы Амайа не подбирала слова, какие аргументы и доказательства не приводила, вынесенное постановление было неумолимо. Она проиграла, бизнес должен перейти Учихе Мадаре, как и лавры успешного окончания дела. Больнее потери в деньгах было уязвленное самолюбие.

На кончиках пальцев вкус сигарет, А я обещал их бросить. От твоих касаний по моей спине На поворотах так заносит.

      После слушания Амайа не торопилась возвращаться в офис, хотелось устроить разнос и выяснить, что сподвигло все причастных к организации процесса нарушить ряд правил. Не получив внятных ответов она медленно шла по коридору, сконцентрировав все внимание на экране телефона. Длинные черные ногти торопливо стучали по клавиатуре, набирая краткий эмоциональный отчет для начальника. Обрати она внимание на окружающую обстановку точно не допустила бы еще одной оплошности. Мадара дожилася ее. Перехватив за локоть он бесцеремонно затолкнул Амайю в один из пустых кабинетов, сразу проворачивая ключ в замочной скважине.       — Я слышал о толковом адвокате Такахаши, но то, что я увидел сегодня — прискорбно.       Учиха растягивал слова, наслаждаясь минутами своего превосходства и такой притягательной растерянности Амайи.       — Думаю, ты не смог рассмотреть мой интеллект из-за своего самолюбия, — сложила руки на груди девушка и прислонилась к спинке стула.       — А что оставалось делать, если последняя надежда в этой жизни меня разочаровала?       Мадара ловко парировал, прибегая к своему излюбленному методам общения с Такахаши — насмешка и принижение достоинств. Его всегда это веселило. В особенности тот факт, что Амайа всегда велась на провокацию и принимала эти слова на веру, тут же принимаясь доказывать ему обратное.       — Учиха, мы не виделись гребаных семь лет. Я уже и забыла о тебе. Повзрослели, а все что делаем — снова скатываемся до взаимных оскорблений.       Амайа скривилась. Нервы разжигали желание получить дозу никотина и скрыть волнение за сигаретой. Наплевав на приличие она прошла к окну и открыв его достала сигарету. Даже зажигалка смогла ее вывести, отказываясь загораться. Раз за разом девушка ожесточенно чиркала ей, надеясь на спасительный всполох пламени, но летели лишь искры. Внезапно под носом появился тонкий и высокий язычок огня. Мадара не спрашивая оказал ей услугу. Глубокая затяжка и табак на кончике стремительно загорелся. Сизый дым выходя из легких уносил за собой перенапряжение.       — Не кури моя девочка, не кури.       По телу прошел разряд тока, когда Мадара напел строчку из той самой старой песни, как и делал каждый раз в прошлом.       Воспоминания волной. Письмо. Единственное, что он тогда написал ей из тюрьмы. С этой самой фразой в конце. И ее ответ о том, что бросит курить, лишь после того, как он сам ей это скажет.       «А он умеет ждать. И помнить», — в мыслях удивилась девушка.       — Я же говорил тебе! — уже жестче добавил он.       — Мы договаривались, что ты скажешь это лично, а ты просто пропал.       Снова затяжка, уже более долгая и размеренная, она наслаждалась, было интересно сыграть на его нервах. Мадара удивил, вместо слов он подошел вплотную, плавно забрал сигарету, затянулся и не глядя выбросил в окно, взгляд был прикован к Такахаши. Глаза в глаза. Без шанса отвернуться.       — Были причины. Не имеет значения…       — Имеет!       Амайа не понимала зачем выпалила это. Ей было плевать, в этом она давно себя убедила.       Зрительный контакт сохранялся, напряжение напряжение нарастало. В самой критичной точке, когда Амайа уже была готова как можно быстрее вырываться из этой ловушки, Мадара притянул ее к себе и впился в губы. Продолжать язвительный разговор небыло сил. Такахаши отвечала, и ее совершенно не мучает совесть.       В их отношениях всегда было это притяжение. Они могли наговорить друг другу сколько угодно гадостей, но это не оседало надолго и не воспринималось всерьез. Столько же свободно они могли обсудить и очень личные темы. Такахаши даже казалось, что взаимопонимание с Мадарой было лучше, чем с Саске, не смотря на их схожесть взглядов и характера.       Предохранитель сорвался и все то, что сдерживалось в прошлом оказалось выплеснуто. Амайа снова чувствовала себя той подвыпившей первокурсницей под странными таблетками, которую в клубе на посвящении развязно зажимал Мадара, позволяя себе слишком многое. Она все так же таяла под его уверенными умелыми ласками, а он с вожделением шарил умеренными руками по ее телу и мысленно проклинал это платье, которое ни коим образом не желало поддаваться. У Амайи начинали подкашиваться ноги. Ища точку опоры она крепче обняла мужчину за шею, первый легкий стон сорвался с ее губ.       Страсть захлестнула, а стол судьи в его рабочем кабинете пришелся как нельзя кстати. Мадара подхватил Амайю и усадил ее на гладкую поверхность, кипа бумаг и компьютер мешали, но не особо заботили. Ее пальцы торопливо расстегивали пуговицы рубашки, его — бесцеремнно задирали подол платья. А дальше тихие стоны, гортанные выдохи, следы от острых ногтей на мускулистой спине. Возбуждение нарастало, оба не могли думать ни о чем другом, кроме как скорее почувствовать, ощутить полностью. Сделать то, чего хотелось еще тогда. Отчаянно, но полную. Терпеть больше небыло сил. Все заходило слишком далеко.       — Учиха…       Амайа разорвала поцелуй и чуть толкнула в грудь, заставляя отстраниться. Голос больше был похож на стон, руки тряслись, а колени стремились сомкнуться, выдавая возбуждение.       — О-о-о, мы уже это проходили, — Мадара отпустил девушку, и в капитуляционном жесте поднял руки.       Тот эпизод, когда Такахаши оборвала его на самом интересном месте на долго засел в его голове. Да и помимо этого они часто ходили по грани, но Амайа то ли не замечала, то ли делала вид.       — Нет, — Амайа с силой притянула мужчину обратно. — Я хочу тебя. Здесь и сейчас.       — Я бы не разбрасывался на твоем месте такими словами, — голос Учихи был низким и звучал хрипло.       Все еще были сомнения не провокация ли это, но короткая фраза брошенная с придыханием и четкое выражение желания сорвало остатки рассудка. Он хотел ее слишком давно и слишком сильно. В голове плотно засел образ той непосредственной девчушки местами наивной де безобразия, искренней и открытой. Когда они ночевали вместе Мадаре часто хотелось воспользоваться шансом. Знал, Амайа не сможет устоять если он приложит должные старания. Но так ему было не интересно. Именно от нее хотелось почувствовать ответное желание и инициативу. Теперь же, увидев ее повзрослевшей и сильно изменившейся желание только усилилось.       Подтверждая свои намерения Амайа сбросила туфли мешающийся пиджак в сторону. Других объяснений брюнету не потребовалось. Мадара только сейчас заметил что на девушке чулки, это еще больше заводило. Ее внешний вид сейчас выглядел до непривычности развратно, а самое главное, все читалось по глазам. Такой она нравилась ему намного больше.       Нежности небыло. Только резкие движения и откровенные позы. Амайе кажется, что Мадара чертовски долго расстегивает ремень и ширинку. Хочется скорее почувствовать его. Но в момент, когда на секунду он замирает перед тем как войти их взгляды встречаются. Оба словно проверяют, не оставит ли кто-то процесс, на самом ли деле это происходит. Учиха начинает действовать крайне вовремя в голову девушки какраз начала теряться, задумываясь о том, что происходящее огромная ошибка.       Обратного пути нет и наконец можно отдаться желанию. Когда будучи не в силах терпеть Амайа издает протяжный стон, Мадара тут же закрывает ей рот поцелуем, удерживая за челюсть. Оказаться замеченными им ни к чему. Амайа чувствовала себя словно в пьяном угаре, не в силах сфокусировать зрение, все кругом расплывается, есть только Учиха, проникающий в нее, его губы и умелые руки, сжимающие ее тело так как нужно. Секс оказался ярким, страстным, но недолгим. Экстремальность обстановки давнее желание сделали свое дело. Они загорелись с одного поцелуя и так же быстро одновременно пришли к финалу. Слишком долго они не виделись и слишком сильно нуждались друг в друге. Это был словно глоток того запретного воздуха из ранней молодости, когда все было так просто, так легко…       Использованный презерватив летит в коризину под столом, а Учиха застегнув ширинку, откидывается на столе рядом с Такахаши.       — Мадара! Что подумают?       — Прощальный подарок судье. Согласись же, он мудак, наплевал на установленную процедуру.       — Так ты его на это и уговорил, — фраза должна была звучать с недовольством, но сил на это у Амайи не осталось.       — Специально взялся за это дело? Знал, что его веду я? — чуть отдышавшись продолжила девушка.       — Я даже специально вернулся в город. Ха! — Мадара изобразил смех, вышло неправдоподобно.       — Думаешь, что вернулся из-за тебя? Этсуо мой давний знакомый. Я задумывался о расширении бизнеса, а у него очень кстати были проблемы. — Учиха усмехнулся и повернул голову к девушке.       — Лжешь, — в первый раз Такахаши не приняла на веру укол в свой адрес от него. — Ты прекрасно знал, кто защитник истца и что будет на суде.       — Ок, мне было интересно посмотреть в живую чего ты стоишь. Повторюсь, ты меня разочаровала, — и снова провокация.       — Во всем? — игриво подняла бровь Амайа.       Мадара не ответил, только усмехнулся и притянув левой рукой к себе девушку, запечатал еще один поцелуй на ее губах. Пора было выходить. Они и так слишком тут задержались.       — Мне некуда идти в этом городе, — как будто между делом кинул Учиха, поправляя рубашку.       — Дай угадаю, ты знаешь, что я живу одна?       — Догадывался, учитывая твой характер…       Такахаши промолчала, лишь пожала плечами и захватив сумку со стула направилась к двери.       — А как же гостеприимное предложение заехать к тебе? — нагнал ее Мадара уже после того как дверь кабинета за ними закрылась.       — А с каких это пор ты спрашиваешь? — ухмыльнулась, оборачиваясь девушка.       Учиха хмыкнул и, перекинув пиджак через плечо, пошел рядом, по-хозяйски пристраивая руку непозволительно ниже ее талии. Амайю этот жест возмутил и она недовольно скинула руку. Нельзя было показывать, что все происходящее понравилось и знатно встряхнуло.