Разукрась мою жизнь красками

      За прошедшее время Амайа уже привыкла просыпаться в пустой квартире. Однако, это утро ее удивило. Проходя через гостиную на кухню, она обнаружила Мадару спящим на диване. Еще вчера она бы бросилась его будить и донимать расспросами. Нет, она бы все так же плохо спала ночью, ожидая звука открывающей двери и непременно услышала бы еще его возвращение. Но в виду последних событий и диалогов, вернувшись вчера домой и пребывая в состоянии легкой эйфории девушка приняла окончательное решение.       «Разрыв — дело времени».       Переживать, волноваться, пытаться вернуть то что мертво не осталось ни сил, ни желания. Впрочем, неожиданное появление Мадары ее удивило.       «Дожили. Муж впечатляет тем, что домой явился».       В остальном утро прошло в обычном режиме. Душ, кофе, балкон, сигарета. Нанести макияж, одеться, уложить волосы, закинуть в сумку бутылочку питьевого йогурта на перекус. В прихожей пришлось задержаться. Чуть не забыла переложить банковские карты и ключи из куртки, в которой выходила вчера в более подходящий ее костюму тренч. Прикосновение к кожанке вызвало волну мурашек. Саске вчера сильно удивил, проявляя чуткость, глубокое понимание, особенно отдавался в памяти момент с прощанием. Пальцы пробежались до того самого кармана, что он застегнул. Внутри было что-то, что Амайа там явно не оставляла. Белый конверт был свернут в несколько раз. Времени на то, чтобы изучить содержимое не оставалось. Нужно было еще ехать до клуба Мадары, чтобы забрать оставленную там машину. Сегодня ее ждала встреча с клиентом в городе с самого утра.       Встреча прошла плодотворно. Дело было достаточно интересным, и, при удачном раскладе, клиент обещал кругленькую сумму, так как очень опасался подпортить репутацию. Закончив консультацию она оставила машину решила прогуляться, поблизости какраз был уютный парк. Череда лавочек и фонарей, плавные изгибы дорожек. Забредя в самую глубь Амайа решила присесть, вспомнив о йогурте в сумке и таинственном конверте.       «Видимо, подложил когда прощались. А я то думала, из чувства заботы и прилива нежности поправляет одежду. Хм, это же Саске».       В конверте было два билета на концерт и короткая записка:       «Сама бы ты ни за что их не купила. Надеюсь тебя увидеть еще хоть раз. Второй билет — как залог того, что ты точно пойдешь, ну или на случай, если порвешь первый. Можешь отдать его Темари или своему таинственному мужу»       Подписи даже не требовалось. Почерк парня довольно сильно изменился. Стал более мелким, растянутым и острым.       «Кажется некоторые недо-психологи по почерку характер анализируют», — усмехнулась про себя Амайа, снова вглядываясь в буквы и пытаясь припомнить, что она читала по этой теме.       Внимание вновь вернулось к содержимому конверта. Странно и приятно было держать в руках настоящие, красиво оформленные билеты. Интернет многие вещи делал более удобными, чаще всего она совершала покупку через онлайн кассу, скачивая билет на телефон или печатая на рабочем принтере. Перечитав еще раз записку, Амайа потянулась к телефону.       — Какие планы на вечер, подруга?       — Сидеть с мелким, делать домашку, и выслушивать жалобы его папаши на усталость, — апатичным голосом протянула Темари, — Но пить я с тобой не буду! — неожиданно уверенно добавила она.       — По голосу слышу, как предвкушаешь безудержное веселье. А может лучше на концерт? Я тут билетами разжилась.       — Ты же не хотела?       К предложению Темари отнеслась с недоверием. Объяснений о том, на какое именно мероприятие ее зовут не требовалось.       — Передумала.       — Прошлый опыт ни чему не научил? Это плохая идея. И это тебе даже я говорю.       — Так ты идешь или нет?       — А у меня есть выбор?       — Так-то лучше!       — Но присматривать за тобой там я не буду. Наворотишь дел — потом не жалуйся. Я тебя еще на первом курсе от всех этих сомнительных взаимоотношений предостерегала.       — Не напоминай. Сама тогда дурой малолетней была.       — Ага, а сейчас преисполнилась ума и сознательности. Так и вижу. Только вот не понимаю когда. В случае с тем, как за Мадару замуж вышла, например? Кстати, как у вас?       — Никак.       — Не думала сначала в прошлых отношениях точку поставить, а уже потом в путешествие по старым маршрутам пускаться?       — Просто концерт, Темари. Ничего большего.       В голове всплыл произошедший вчера поцелуй.       «Ничего большего», — повторила уже для себя девушка.       — Кстати, я в парке недалеко от вас и вполне могу задержаться тут еще на час.       — А кто Шикадая из школы заберет? На часы смотрела? Я как раз из дома выхожу.       — Вот и отлично, потом бери его и давай сюда. Заодно с мелкой копией Шикамару пообщаюсь.       Амайе отчаянно хотелось поделиться с подругой произошедшим за последние дни. Она, конечно, не одобрила бы. Вообще все, что было связанно с Саске у Темари вызывало стойкое отторжение. Но выговориться хотелось больше.       Ближе к вечеру начались активные сборы на концерт. Хотелось выглядеть если уж не ярко, то эффектно. Короткая юбка, плотные колготки, прозрачный лонгслив, поверх которого старательно был затянут черный кожаный корсет. Аксессуары на шею, серьги и кольца были металлическими и после минималистичных золотых украшений выглядели очень броско. Впрочем, Амайе понравилось. Волосы девушка решила зачесать назад, повозившись с гелем, чтобы зафиксировать. Макияж был подобран в соответствии с образом. Вышло необычно.       «Да, навыки макияжа, укладки и выбора одежды я явно подтянула», — отражение в зеркале ей очень даже нравилось.       Удивляло, что Мадара до сих пор был дома, с того момента, как девушка вернулась, он закрылся на балконе, с кем-то разговаривая и активно жестикулируя. Они так и не обмолвились и парой слов. Амайа старательно делал вид, что пребывает в квартире в одиночестве.       Уже у выхода, шнуруя высокие ботинки девушка тайком бросила косой взгляд на кухню. Мадара разогревал сэндвич, не обращая никакого внимания на сборы жены. Даже беглого взгляда было достаточно, чтобы понять, что его терзали проблемы. Под ранее горящими огнем глазами залегли темные круги, взгляд был потерянным, лицо осунулось.       «И как я этого не заметила вчера? Ах да, все мое внимание поглотила эта сука. Котик… Мать вашу», — продолжала негодовать из-за неприятной встречи Амайа.       Заметив, что жена куда-то собралась, Мадара решил пренебречь ужином и поспешил к ней.       «Вот именно сегодня ему приперло объявиться», — девушка не скрывала раздражения отражающегося в мимике.       — Ты никуда не пойдешь! — замер в дверном проходе Мадара.       — И что я буду делать? Сидеть здесь и играть с тобой в игнор?       — Переоденься. Вырядилась как…       Амайа не дала договорить и перебила. И так слишком долго она пыталась подстроиться под тот образ, который нравился мужчине, думая при этом, что делает собственный выбор.       — В любом случае выгляжу приличней, чем твоя Нурай. У меня из-под юбки хотя бы трусы не видно.       — Куда собралась? — Мадара искренне надеялся услышать любой ответ, кроме одного.       — Кажется, мы вчера уже поговорили. Как ты там говорил? Не хочу это обсуждать, — Амайа намеренно делала тон наиболее раздражающим для мужа.       Появилось желание вывести его из себя. Сказалось долгое избегание ссор и конфликтов. Добиться эффекта удалось. Видимо, нервы у Мадары окончательно расшатались. Со всей силы он ударил кулаком в стену, сдирая костяшки в кровь.       — Знаешь, что я делала, пока тебя не было? Встречалась со своим бывшим любовником. Он обещал мне показать свою новую квартиру и дать опробовать в ней подоконники, — пропела Амайа, криво усмехаясь, словно испытывая терпение Учихи, которое тот явно не собирался демонстрировать.       Строчки этой песни были последней каплей. Мадара сорвался с места, грубо ухватил девушку за шею и прижал к стене, сжимая руку все крепче.       — Только попробуй снова связаться с ним! — голос мужчины был низким, тихим, почт гортанным и очень угрожающим, в подтверждение он постепенно сжимал руку на горле девушки, преграждая поступление воздуха.       — А то что?       Слова давались тяжело, голос звучал хрипло. Ответа не последовало.       — Ну да, мы оба прекрасно знаем, на что ты способен. Уже проверил свои границы на Итачи.       Напоминанием о смерти брата Амайа нажала на самую болезненную кнопку. Мадара отшатнулся от нее в тот же момент. Сжимая голову руками, прислонился к стене и медленно спустился вниз. Амайа же, воспользовавшись моментом, схватила с вешалки куртку и выбежала за дверь.

***

      Концертный зал находился в центре города и слабо напоминал те забегаловки, в которых раньше выступали Саске с ребятами. Большая очередь тянулась вдоль трех входов, смешиваясь между собой и заполняя площадь вокруг гулом голосов. Досмотр охраны, гардероб, поиск нужного входа в соответствии с билетами прошли для Амайи как в тумане. Мандраж бил изнутри. Появившееся волнение казалось странным. Темари напротив была на редкость воодушевленной, причиной тому был повод наконец-то вырваться от рутинных семейных вечеров.       После очередной проверки билетов девушки вошли в темный просторный зал. Подняв голову, Амайа пыталась разглядеть своды потолка, в глаза бросилось многочисленное оборудование и электроника для светового шоу. По периметру зала вверх к стенам бежали ряды сидений, которые степенно заполнялись людьми.       — Никогда не понимала, как на таких концертах можно сидеть, — перехватив взгляд подруги задалась вопросом Темари.       — Ну, не все же танцевать, прыгать и песни кричать любят.       — Ага. Вот представь мы бы сейчас туда завалились и уселись с таким видом, как будто симфоническую музыку слушать пришли.       От живого описания Амайа не смогла сдержать усмешки, но Темари не унималась.       — Предпочитаете Моцарта или Баха? — жеманно блондинка подхватила подругу под руку.       — Предпочитаю выпить у бара, — рассмеялась Амайа.       Нервное напряжение хотелось как можно быстрее приглушить хоть немного.       Билет в VIP-зону позволял подобраться ближе к сцене, но Амайа не была уверена, рада ли этому. Скорее ей хотелось затеряться в толпе и быть лишь незаметным сторонним наблюдателем. Не было желания оказаться замеченной, опасалась того, что Саске если увидит ее в толпе, сможет прочесть по ее лицу слишком многое. Скрывая эмоции за натянутой улыбкой она продолжала заламывать пальцы.       Зал оказался заполнен настолько, что стало тесно. Из глубины толпы стали раздаваться крики, скандирующие название группы. Остальные с охотой поддерживали. Воодушевленная Темари тоже принялась громко раз за разом вторить толпе. Уже и не скажешь, что она отказывалась от посещения данного мероприятия. Амайа же напротив замерла в предвкушении, шум вокруг стал сливаться, стирая отдельные звуки и отдаляться, картинка перед глазами поплыла. Четкость вернулась, когда на сцену стали выходить музыканты, проверяя инструменты и поправляя микрофоны. Ребята выглядели ярко и уверенно. Саске вышел на сцену последним. Музыканты переглянулись, коротко кивнули и уже в следующую секунду по затихшему залу разлились громкие раскаты музыки.       То, как музыканты вели себя на сцене, как играли, тексты песен и исполнение отличалось в корне от той группы, на гаражных концертах которой подростком привыкла бывать Амайа. Ребята, которые входили в состав группы казались девушке незнакомыми. Видимо, Саске нашел их уже в ходе своего «путешествия». Поведение Учихи на сцене также сильно изменилось. Теперь он выступал в роли лидера, каждое движение было выверенно, а голос сильно изменился. Он стал уверенным, звучным, характерным. Такой не спутаешь ни с кем. Знакомиться с творчеством некогда близкого человека таким образом оказалось странно и очень занятно. Амайа размышляла, как Саске успел так измениться, как пришел к этому. Пока в одной из песен не начался припев.       Глубокий, надрывный. С такой болью, которую нельзя наиграть. Это то, что сидит глубоко внутри, не отпускает ни на день и лишь иногда вырывается наружу. У кого-то с пьяными слезами, а у кого-то вот так, через песню на концерте, заражая своими эмоциями весь зал, заставляя влюбляться.       Амайа опешила. Даже не могла представить, что до сих пор события тех далеких месяцев продолжали мучить его.       «Или это просто тема для творчества? Нет. Видно, что слишком остро воспринимает. Так вот, где себя настоящего прячешь…»       От осознания глаза девушки медленно округлялись. Толпа вокруг пела песни, покачивалась в ритм музыке, она же замерла на месте, не в силе пошевелиться от удивления. В одну из секунд она поймала на себе взгляд Саске. Глаза в глаза на бесконечные секунды.

***

      Перед концертом Саске испытывал давно забытое ощущение. Волнение. Родной город. Огромный зал, все билеты проданы. Люди за несколько часов занимали очередь у входа. Толпа, скандирующая название группы и его имя. Мог ли он представить, что жизнь завернется таким узлом. И она. Снова встречи, песни до утра и взаимопонимание. Вчерашний поцелуй не давал покоя. Как и один вопрос.       «Придет? Или струсит?»       Выступление началось как и множество других. Абстрагироваться от происходящего, зрители ликовали от внимания солиста. Но только Саске никого из них не видел. Он уже привык посвящать песни залу, которого не видел. Куда приятнее было сконцентрироваться на своих мыслях и ощущениях. Позволить себе снова окунуться в прошлое и в сотый раз постараться найти ответы. Все былопо новой. Пока перед ним не возник образ Амайи. Дерзкий макияж, подходящая укладка. А лицо растерянно девочки, что была влюблена в него безответно.       «Дурак. И этого тогда не видел»       Сердце пропустило пару ударов.       «Пришла»       Концерт начал играть новыми красками. Он был готов не отрывать взгляда, наконец спеть ей все свои песни, добиться того, чтобы выслушала и поняла. Но только он отвернулся, найти в толпе лицо девочки из прошлого не удалось.       «Показалось?»       Раз за разом он пробегал глазами по толпе. От сцены и вглубь зала.       Все лица были не теми. Восторг, обожание, любовь, что читались на их лицах не могли сравниться с ее эмоциями, даже если это было безразличие. Лучше всего в памяти отпечатались три образа Амайи.       Расслабленная, влюбленная, такая нежная и беспечная. Амайа лежала на его плече после их первой близости, а за окном задавался рассвет. Она любила и доверяла.       Гнев, раздражение и острая боль от предательства, когда в том гребаном ресторане Амайа узнала о их споре. Когда Саске, играя на публику врал о том, что не любил ее и лишь использовал, только лишь бы не натыкаться на насмешку Мадары.       Холодная и безразличная. Такая чужая и остраненная. Амайа выглядывала из-за двери квартиры своей матери, когда Саске после больницы сидел на полу с гитарой весь в гипсе и бинтах в попытке извиниться.       Слова были не нужны, чтобы объяснять ее состояние. Только вот читать по лицу Саске научился слишком поздно.       Короткое движение, чтобы поправить упавшую на глаза челку, взгляд вглубь зала.       «Вот она. Снова бежит»       Конец песни и короткий перерыв на передышку.       — Хэй, девочка за баром! — Учиха тяжело выдохнул, восстанавливая дыхание и протянул руку, указывая на Амайю.       — Еще один виски с колой может быть лишним.       Старая фраза, брошенная им так же со сцены на концерте. Довольная ухмылка и огонь в глазах. Тогда он посвятил ей песню, но в итоге соврал, что это был лишь фарс.

***

      Стакан выскользнул из руки и гулко брякнул о столешницу.       «И зачем я снова в это ввязываюсь?»       Поворачиваться было страшно. Встретиться с ним еще раз глазами, целенаправленно, особенно после этого обращения. Услышать то, что он будет пытаться донести.       «Зачем? Я же поверю. Поверю в искренность твоих слов и чувств. Буду корить себя, что не сделала этого раньше»       Но тело не слушалось, плечи медленно развернули корпус, черные глаза впились в зеленые.       «Все. Обрыв», — подумали оба.       — Ребят, сейчас будет лирика. Вы уж простите. Если пришли сюда с близким человеком, возьмите его за руку и крепко сожмите. Помните, время слишком быстротечно.       Хриплый голос Саске звучал мягко, но с нажимом.       Внимание было надежно приковано, зеленые растерянные глаза смотрели четко в его. Значит, пора начинать исповедь. Вспоминаю Как я бегу к тебе в дождь целоваться Как ты кричишь на весь мир: «Он пришёл!» Нас только двое нам по восемнадцать Ты меня любишь и всё хорошо Как я хотел бы с тобою остаться А не стереть все мечты в порошок Но мы пропали тогда в восемнадцать И нас никто никогда не нашёл Там был шторм надо было спасаться Вспоминай наш последний полёт Небо раз в год (небо раз в год) Плачет раз в год       Все люди вокруг словно исчезли. Амайе казалось, будто они остались вдвоем на целом свете, так проникновенно Саске пел, глядя ей в глаза. Он помнил все и ценил все эти моменты, собирая крупицы между ними. Время расставило все на свои места, но ошибок прошлого не изменишь. Амайю пробирали мурашки от смысла строк. Это путь и не надо стесняться Наши души не каждый поймёт Мне бы раз в год (мне бы раз в год) Снова вспомнить тот вкус твоих губ       Это было правдой. Саске и впрямь не жил в прошлом, не лелеял как мазохист в душе эту боль, но раз в какое-то время снова и снова возвращался к воспоминаниям. Приезжая к Сакуре или целую очередную девушку, память подкидывала ему флешбеки и он словно чувствовал мягкость ее губ, нужность рук. И ни кем он так и не смог найти того взаимопонимания, что было между ними. Я изменился (меня не узнаешь) Кровь не бурлит (это просто вода) Новая жизнь ты меня понимаешь Но по ночам как и ты иногда Вспоминаю…       Пожалуй, текст этой песни, это именно то, что он так отчаянно хотел ей сказать. Краски жизни постепенно меркли, перемешивались, стирались. Лишь образ Амайи сохранялся отчетливым.       «Чувствуешь ли ты то же?» — частый вопрос адресованный в никуда с надеждой. Как я бежал, как летел То была жажда кипение тел Я ведь обидеть тебя не хотел Одержимый тобой, но любимый тобой Нам бы двоим одно сердце Одни мечты одни раны Наверно море рассердится Но забытый тобой как сметённый волной       По лицу Амайи даже скрывающемуся за вспышками света и дыма все читалось отчетливо. Она понимает и прощает. Похоже, даже больше не злится. Неужели у него получится растопить многолетний лед между ними. Отвлекаясь от радости увиденного Саске вновь перешел к тягучему и надрывному припеву. Вспоминаю Как я бегу к тебе в дождь целоваться Как ты кричишь на весь мир: «Он пришёл!» Нас только двое нам по восемнадцать Ты меня любишь и всё хорошо Как я хотел бы с тобою остаться А не стереть все мечты в порошок Но мы пропали тогда в восемнадцать И нас никто никогда не нашёл       Искреннее. Он бы отдал многое, чтобы изменить прошлое. Не терять братьев, продолжать прислушиваться к Итачи и спорить с Мадарой. Просить у них помощи, пользуясь статусом младшего брата. Иметь возможность заезжать к родителям, добиваться похвалы отца, чувствовать ласковые объятия мамы. И наконец быть с Амайей. Не ломать тех дров со спором. Не глупить, прячась за масками. Просто наслаждаться тем, как им было хорошо и просто вместе.       Сразу после песни Саске покинул сцену, нужен был перерыв на пару минут. Умыться, осежиться и прийти в чувства. Последнее было наиболее необходимо. Сердце отчаянно стучало. Он даже не думал, что подобное может настолько сильно его взбудоражить.       Музыка сменилась более заводными и драйвовыми композициями. Темари что-то трещала на ухо Амайе, стараясь выдернуть ее из погружения в глубокий и тягучий внутренний мир и вернуть обратно на концерт танцевать и отрываться. Девушки пробрались уже достаточно быстро к сцене и Амайе удалось переключиться. Закрыв глаза она растворилась в обстановке. Громкая музыка, вспышки огней, дым, танцующие рядом люди. Амайа полностью отдалась происходящему. Руки сами взлетели вверх, а бедра стали покачиваться в такт. Здорово подстегивало, доставляло еще больше кайфа осознание что сейчас вот так заводит толпу в прошлом очень близкий для нее человек. Чувствовалась словно какая-то причастность к происходящему на сцене. Она видела, с каким обожанием следили за каждым жестом Саске некоторые молодые девушки и с усмешкой вспоминала их вчерашние объятия у подъезда и короткий поцелуй, который больше не казался неправильным. Во время очередной песни Саске вновь начал играть на публику и спустился в зал. Я надеюсь, ты снова смеешься как раньше Веришь и больше не плачешь, сердце полно огня       Легко и так беззаботно Саске напевал строки песни, пробираясь в толпу. Камера следовала за ним, отображая на вертикальных экранах по бокам сцены восхищенных зрителей, которым Учиха пожал руку или дал «пять». А потом камера замерла на девушке с короткими зачесанными назад волосами, на весь зал показывая ее удивление. Блондинка рядом не скрывала возмущения. И я знаю, ты так же прекрасно танцуешь Так же опасно целуешь, просто уже не меня       Последние слова Саске пропел с усмешкой глядя в глаза Амайи. Короткое мгновение. Он склонился к уху девушки и прошептал.       — За пять минут до конца концерта. Гриммерка. Охранник у выхода проводит. Пойму любое решение.       Совсем незаметно Саске мазнул губами по ее скуле. Произошедшее вызвало у Амайи взрыв эмоций разного спектра: от возбуждения и восторга до раздражения.       «Как будто проститутку заказал. Хотя. Плевать. Не после всего, что было».       И пусть она сейчас будет романтизировать образ. Пусть она снова оступится. Но это будет ее осознанное решение.       — Ну что, Темари, в омут с головой? — коротко изложив предложение задала вопрос Амайа.       — Куда деваться. Надо же как-то твоих демонов выпускать, пока они тебя до конца не сожрали, — отмахнулась блондинка.       Хотя, если признаться честно и откинуть все моральные моменты, ей и самой хотелось взять передышку, почувствовать себя молодой, свободной и способной на абсурдные поступки девушкой.       Как и было обещано, в нужное время охранник проводил их в комнату отдыха, где после концерта должны были расположиться ребята. Большой телевизор, мягкие диваны, фрукты, вода и маленький холодильник с алкоголем. Дверь закрылась и девушки остались одни.       — Ты хорошо подумала?       — Конечно. Волна ностальгии и романтизации образа. Я срываюсь к бывшему парню-рокеру, потому что мой брак летит к чертям, а скучная правильная жизнь утомила так, что в петлю хочется.       — Что же, доходчиво.       Девушки не долго были в одиночестве, вскоре концерт закончился и парни из группы присоединились к ним. Легкая беседа, шутки, напитки, они весело проводили время. Темари заливисто смеялась. Девушка решилась на небольшую игру и ловко спрятала обручальное кольцо в сумочку. Беззаботный ни к чему не обязывающий флирт с барабанщиком и басистом, которые уже смотрели на нее с восторгом. Почувствовать себя интересной девушкой, и на время забыть о роли матери и жены оказалось очень ценно. Амайа и Саске часто выпадали из разговора и казались отстраненными. Они сидели поодаль друг от друга, время от времени переглядываясь.       — Учиха, почему ты прятал в эти скучные дни от нас таких замечательных знакомых, — хмыкнул один из парней.       — Если скажу, что замечательная знакомая была занята заботой о сыне и муже, поверишь? — хихикнула Темари.       — Ты? Никогда не поверю, что у тебя есть ребенок. Как-то не вписываешься в стереотип о домохозяйке.       Компания засмеялась, восприняв слова Темари, как шутку, а сама девушка довольно хмыкнула.       Время шло и настала пора разъезжаться. Парни из группы уже уехали, сейчас ловили такси для Темари. Саске и Амайа решили продолжить вечер. Перед тем, как сесть в машину, блондинка отвела подругу на пару слов.       — Ты же понимаешь, к чему все идет? — мельком Темари взглянула на Саске, который сейчас курил в стороне.       — Вполне. Будешь отговаривать?       — Нет. Смотри сама. Главное, не пожалей…       — Я скорее буду жалеть, что не сделала.       — Ты спешишь домой? — подошел к девушке Саске.       — Не думаю, что меня там ждут.       — Как тогда тебе идея провести эту ночь со своим бывшим парнем?       — Вот так в открытую предлагаешь секс? И кто-то на это ведется?       — Забыла, какой я обаятельный? — усмехнулся Саске, — Да нет, просто хотел посидеть. Так как предложение?       — Поехали.       Амайя в глубине души даже надеялась, что сегодняшний вечер закончится именно так. После стычки с Мадарой возвращаться домой точно не хотелось. А здесь спокойствие, комфорт и эмоции, по которым она так скучала. На минуту девушка задумалась, стоя на пороге отеля.       — Кем я буду выглядеть, если сейчас зайду к тебе?       — Счастливой? Ну хотя бы на вечер. Такахаши, ты паришься о мнении людей, которые тебя даже не видят?       — Скорее о том, как буду относиться сама к себе.       — В любой момент можешь уйти, — Саске призывно открыл дверь шире. — Руки распускать не буду, если сама не попросишь.       — Или продолжим разговор так: я в комнате, а ты за дверью. Как раньше. Только местами поменялись, выходит, — язвил Учиха.       Ему удалось успокоить и рассмешить девушку. Расслабившись и откинув сомнения она таки зашла внутрь. Они расположились прямо на полу, на мягком белом ковре, облокотившись спинами на серый диван. Много разговаривали, смеялись и вздрагивали от случайных касаний. Наконец они позволили себе быть откровенными и рассказать о том, как мотала их жизнь, какие слежы оставляла на сердце. Саске сильно удивлялся переменам в Амаей, которые вызвал брак и в открытую продолжал задаваться вопросом о том, уем же был ее муж. Как-то само собой в руках парня появилась гитара, он медленно перебирал струну, изредка хаотично они напевали строки или отдельные фразы из песен.       — Саске… Та песня на концерте… — Амайа не могла никак правильно сормулировать вопрос.       — Там все, как есть. Зацепила?       — Не то слово…       — Что чувствую я теперь знаешь. А что у тебя? Вспоминала?       — Честно? По началу злилась. И на тебя и на себя. Ты мне часто снился, постоянно вспоминала тебя. Со временем отпустила. Обострения были, но реже. Поплачу в подушку с бутылкой вина в обнимку и на утро как новенькая. Когда встретила… — Амайа продолжала избегать имени Мадары. — Вышла замуж, и почти забыла. Но когда встретила тебя в том кафе, меня словно захлестнуло. Еще период такой в жизни начался, когда все нутро кричит: «пора что-то менять».       — Прости, за то, что тогда произошло. Придурком был, накосячил слишком много.       Сейчас в глазах парня Амайа видела неподдельную искренность и от этого становилось еще тяжелее.       — Пожалуй, мне тоже есть за что прощения просить. Во-первых что недоговаривала тебе тогда в отношениях. Но правда, между нами тогда с Мадарой ничего не было.       — Тогда?       Саске с усмешкой зацепился за, как он думал, случайное слово. Но Амайа продолжила така, будто не услышала.       — А во-вторых за то, что когда на костылях пришел извиняться, я даже слушать не стала. Из-за своей боли ничего вокруг видеть не хотела.       — Да, тогда на самом деле было обидно. Дорога до твоего дома далась тяжело да и в больнице пока лежал все надеялся тебя увидеть.       Постепенно они начали выдавать те самые старые обиды, которые залегли в них. Но отчего-то сейчас вплетать их в разговор было просто.       — Я несколько раз приходила. Но так и не решилась зайти. А в ту последнюю встречу ревела как дура, понимая, что если дам волю чувствам или дам тебе высказаться, то прощу и все по новой покатиться.       — Интересно…       Голос Саске стал задумчивым. Устало он опрокинул голову назад. На лице читалась грусть.       — Как думаешь, у нас бы что-то вышло? — пряча глаза задал он вопрос.       — Кто знает, — Амайе и самой стало тяжело от этого разговора.       Нужно было срочно сменить тему и это удалось. В один из моментов оба пришли к выводу, что встретились крайне во время, именно в тот период, когда все чувства стали притупляться и нужна встряска. Проблемы в отношениях, непонимание окружающие, .чувство одиночество, отдаленности и скуки. Они снова оказались зеркалами друг другу.       — Разукрась мою жизнь красками, проникай в мою жизнь мыслями. — тихо напевал Саске глядя девушке прямо в глаза.       Почти шепотом. Интимно. Откровенно.       — Помни каждый наш миг слезами, прости что люблю… прости ты,       Строки новой песни рождались легко и спонтанно. Короткое признание, очевидное обоим.       — Мы столько лет потеряли… — с грустью выдохнул Саске.       Он отложил гитару в сторону и придвинувшись внимательно принялся разглядывать лицо Амайи, ощущая ее дыхание. Медленно и неуверенно девушка склонилась вперед, замирая в миллиметре от прикосновения к губам. Сердца стучали так громко, что их сбивчивый темп был слышен в тишине комнаты.       — Это тот самый шанс, чтобы уйти.       Напомнил Саске, прижимаясь к ней лбом и тяжело дыша. Отпускать ее категорически не хотелось, напротив, уже распаленная воспоминаниями и предвкушением фантазия бурно требовала продолжения и удовлетворения определенных потребностей. Отчаянно хотелось снова беззастенчиво прикасаться, целовать, обнимать, чувствовать каждой клеточкой своего тела, слышать тихие стоны и чувственные вздохи.       Амайа испытывала то же самое. Здравый смысл призывал бы ее к отступлению, но он остался где-то там у входа в концертный зал и окончательно растворился после тайного короткого поцелуя Учихи прямо во время песни. Амайа окончательно сократила расстояние между ними. Поцелуй оказался настолько долгожданным, что обоих начала бить мелкая дрожь, движения Саске казались торопливыми и судорожными. Он не мог остановиться на одном месте, то проводил тыльной стороной по щеке, то гладил волосы, то смещался на спину. Словно не верил, что перед ним сейчас и вправду Амайа, которая не планирует исчезать. На глазах девушки проступили едва различимые слезы.       — Что-то не так? — заметив подернутые влагой глаза Саске мгновенно отстранился.       Амайа лишь отрицательно покачала головой, вновь притягивая его ближе.       — Переизбыток эмоций, — уже в губы шептала она.       Рваные страстные поцелуи, отчаянные попытки руками уцепиться друг за друга. Дальше все было как в тумане. Одежда летела по сторонам, сил и желания с ковра переходить на кровать не было. Когда Амайа осталась в одном белье, то поймала на себе восхищенный взгляд Саске, он медленно скользил по ней, стараясь запечатать в памяти каждый изгиб, восхищаясь, словно античной скульптурой. И тут же сжимал кисти на упругих бедрах, чтобы доказать себе, что сегодня это произведение искусства принадлежит ему. Девушка тоже без стеснения разглядывала его тело, мышцы стали рельефней, а узоры татуировки бегущие от запястья до ключицы теперь можно было рассмотреть полностью. Она повторяла витиеватые линии, проводя по ним пальцем, обводила контуры, целовала выступающие бугорки вен как завороженная.       Каждое прикосновение заставляло кровь бурлить, каждый поцелуй заставлял задыхаться. Саске безошибочно находил чувствительные точки, гладил и разворачивал именно так, как ей нравилось. Ему не нужны были слова или подсказки. Тоже самое касалось и ощущений Саске, он не мог вспомнить, кто в последний раз доводил его до такого исступления и возбуждения одними лишь легкими ласками.       А дальше, обнаженные тела, вздохи, стоны и бешеное желание быть еще ближе друг к другу. Все было как во сне. Также нереально и томительно. Окружающая обстановка плыла бликами. Страх, что если сделаешь хоть одно неправильное движение, все рухнет и ты проснешься в одиночестве. В голове продолжали отдаваться ритмы гитарных партий и вкрадчивый тембр. Вспотевшие тела и перебор множества поз. Темп, который выбивал из головы все под чистую. Им было мало друг друга. То доминируя, то подчиняясь. Их тела безупречно находили общий язык.       — И-ка мы были без этого? — в один из моментов задался вопросом Саске.       — Не знаю…       Когда волна страсти чуть стихла, в голове Амайи начала маячить мысль, что то, что она сейчас делает — не правильно, что это предательство. Саске в этот момент был сзади, поглаживая ее спину. Чувства путались, она слишком привыкла заниматься сексом лишь с Мадарой. За уколом совести последовала боль и ревность. Резко развернувшись Амайа перевернула Саске на спину, усаживаясь сверху. Поцелуи превратились в укусы, а движения стали жестче.       — Стой, — Саске безуспешно попытался придержать девушку.       — Стой! — парень отстранил от себя Амайю и пытался отдышаться.       — Злость пытаешься так сорвать?       — Плохо. Прости.       Картинка перед глазами Амайи начала вновь обретать четкие контуры.       — Нормально. Но если в постели со мной ты думаешь обо мне, а не о ком-то другом.       Не думать о Мадаре было трудно. Но умелые руки, которые точно знали как и в каком месте погладить бедро, где на затылке находится самая чувствительная точка, где одна из эрогенных зон на пояснице смогли ее быстро переключить.       Под утро они лежали на ковре, накрывшись пледом, что Саске ослабшей рукой стянул с дивана. Амайа лежала на груди у парня. Саске, а парень медленно выводил узоры на ее спине.       — Ты же не думала, что я не увижу синяки?       Голос Саске хоть и был расслабленным, но нотки злости в нем звучали отчетливо. По началу Амайа даже не поняла, о чем идет речь. И только потом пробежала пальцами по месту, где Мадара накануне сжимал ее шею.       — Снова будешь расспрашивать кто мой муж?       — Нет. Мне это не интересно. Теперь я знаю, что ты навряд ли с ним останешься. Если, конечно, это у вас не игры в постели такие.       Врал. Ему было интересно. Очень. Хотелось придушить этого отморозка в ответ. Оставить такие же следы на его шее.       — Ты так уверен? — как-то безысходно спросила девушка.       — Я уже предлагал. Поехали со мной?       — Возможно…       — Так что?       — Подумаю, а сейчас я слишком хочу спать… — едва договорив девушка провалилась в глубокий сон.       Идея уже не казалась такой абсурдной.       Проснулась она только ближе к обеду. Вместо пушистого ковра под осбой она почувствовала гладкость простынь. Видимо, Саске заботливо перенес ее. Телефон разрядился, поэтому будильник так и не прозвенел. Девушка лениво потянулась в кровати и медленно села. Все тело приятно ныло. Из другой комнаты доносились звуки гитары. Завернувшись в выбившийся пододеяльник, она пошла на звуки музыки. Эмоциональное похмелье в сумме с физической усталостью делало тело и мысли ватными. Ни шевелиться ни думать не хотелось. В планах Амайи было отобрать раздражавший сейчас инструмент и затащить Учиху обратно в кровать, чтобы досмотреть в обнимку прекрасные сны.       Увиденное быстро заставило проснуться. Саске с гитарой сидел на диване, скрестив ноги. Рядом на журнальном столике лежали прозрачные пакетики с россыпью разноцветных таблеток и еще чем-то. Отчетливо пахло травой.       — Да ну нахер! Что это? — замерла на пороге комнаты девушка, — Учиха! — настоятельно повторила она, так как парень не отзывался.       Руки тряслись, а в голове был сумбур. Идиллия вчерашней ночи не вязалась с увиденным.       — Ты проснулась? Разбудил?       Затуманенные глаза лишь мельком затронули ее силует.       — Что это? — цедила каждое слова девушка, приковав взгляд к стеклянному столику.       — А на что похоже? — безразлично пожал плечами Саске.       — На гребаную наркоту! — не сбавляла тон девушка.       — Амфетамин, — поправил ее Саске, довольно улыбаясь, — Помогает писать. И… попросту веселит.       — Учиха!       — Что? Ты имеешь что-то против?       — Да!       В ответ музыкант только громко рассмеялся. Ему было все равно. В этом состоянии точно.       — И что?       — Думаю, мне пора.       Амайа развернулась и быстро начала собирать по комнате разбросанные вещи, на ходу натягивая их на себя. Хотелось поскорее сбежать отсюда.       — Я позвоню! — кинул он вслед. — Когда отпустит… — неожиданно уже на пороге она развернулась.       — А знаешь, я люблю тебя. Все равно люблю. И мне не важно кто ты, что ты, чем ты занимаешься и как себя убиваешь.       Амайа не понимала, почему говорит это именно сейчас. Даже вчера она не смогла произнести этих слов вслух. Но сейчас, даже видя Учиху в состоянии которое противоречило ее убеждениям, она не могла отказаться от своих чувств. Выдала признание, в тайне надеясь, что в виду опьянения оно вылетит из головы парня.       — Я нужен, не надо рая… — тут же вторил ее словам Саске, продолжая перебирать струны гитары и придумывая новый текст.       Дверь за Амайей громко захлопнулась и только теперь Учиха гневно отбросил гитару.       — Чертова привычка все рушить!