Проклятые.

Сергей Анатольевич отшатнулся. Его нижняя губа как-то по-детски дрогнула, а по всему телу прошла дрожь. Он медленно, будто вслепую, сделал пару шагов назад и опустился на кровать. - Только не это... - прошептал он, закрывая лицо руками. Вика удивленно смотрела на него, не в силах понять, что происходит. Такая реакция казалась какой-то неправильной в данной ситуации. Это она пленник. Не он. - Откуда ты знаешь? - посеревшим безэмоциональным голосом спросил он, не отнимая ладоней от лица. - Я... я прочитала в газете, - ответила Вика. Сергей Анатольевич вновь как-то через чур резко дернулся, взглянув на нее. В его глаза будто зажглось какое-то озарение или надежда. - То есть... ты не знаешь про...? Только то, что написано в газете, да? - выпалил он. Вика кивнула. - Слава Богу, - облегченно прошептал учитель и рассмеялся. Вика совершенно перестала понимать смысл всего происходящего. И с большей уверенностью убедилась в том, что сидящий перед ней человек - псих, сумасшедший. - Вика, я должен тебе все объяснить, - наконец, перестал смеяться учитель. - Объяснить? - девушка устремила на него взгляд, полный ужаса. - Вы ненормальный. Вы сбежали от полиции, во время задержания. Вы зверски убили свою жену, утопив ее в ванне с кислотой. Какое тут может быть объяснение? - Вика! Вика, постой! Ты не так все поняла, - Сергей Анатольевич вскочил с кровати. - Разумеется. А труп вашей жены? Тоже, наверно, не так все поняла? Отпустите меня. - Зачем? Чтобы ты рассказала об этом всей школе? Вика почувствовала, как страх разливается по телу. Она должна была сразу же, как только узнала, пойти к Елене. Или хотя бы рассказать друзьям. А теперь... Она не нужный свидетель. - Спокойно, Вика, - Сергей Анатольевич поднял руки, успокаивая ее. - Просто выслушай меня. Я не собираюсь ничего тебе делать. Вика с подозрением взглянула на учителя. Но у нее все равно не было другого выбора.

***

- Так... - сразу напрягся Макс. - Что ты знаешь? Давай, говори, чего ты завис? - Макс! - одернул друга Андрей. - Леша, тебе что-то известно? Леша застеснялся еще сильнее, смущенно покраснев. Он приоткрыл рот, собираясь заговорить, но лишь беззвучно, подобно рыбе, зашевелил губами, не издав ни звука. - Леша, - позвала его Даша. Он усиленно помотал головой, словно избавляясь от мыслей. - Я точно не знаю, но мне кажется, что я не ошибся. Я сменил много школ, я искал... Но едва преступив порог «Логоса», я почувствовал, что в этот раз прав... Я ждал знака, но уже искал... Это звучит как бред, и сложно поверить, знаю, но... В общем, я... - Да говори ты понятнее, не части, - фыркнул Макс. - Потому что пока это реально звучит, как бред. - Вот именно, - поддержал друга Рома. - Причем тут то, что ты сменил много школ? И твои чувства, извини, тоже? - Просто... - Леша от волнения побледнел, - не знаю, как объяснить вам, все это звучит пугающе и нереально, но это происходит на самом деле. И боюсь, я опоздал. - В смысле? - выдохнула Лиза. - Что значит «опоздал»? Леша глубоко вдохнул, будто набираясь решимости, и произнес мрачным голосом: - В этой школе таится зло. Здесь происходили ужасные вещи. Более ужасные, чем это доступно для понимания. - Постой. Ты сейчас о чем? - напряглась Даша. Леша запрокинул голову назад, выдыхая. - Черт! Вы не должны знать! - воскликнул он и вылетел из комнаты. - Э! - выпалил ему вслед Макс. - Стоять! Но Леша убежал, оставив друзей в недоумении. - И что все это значит? - округлила глаза Даша. - Слушайте, он реально псих какой-то, - пробормотал Рома. - Полный неадекват. - Ну да, - согласился Андрей. - Похоже на бред сумасшедшего. - А может, он просто не мог сказать нам, - мягко предположила Лиза. - Может, ему мешает какое-то обещание или еще что-нибудь. Макс недовольно стиснул зубы. - Он странный, - констатировала Даша. И Лиза не могла с этим не согласиться. Но в одном она была уверена точно - этот парень может оказаться кем угодно, но он не псих. Совсем не псих. - Мы столько времени потеряли, - вздохнула Даша. - Зачем он вообще пришел? Только запутал все еще больше. - Давайте еще раз обыщем всю школу, - предложил Андрей. - Разделимся, опросим, кто когда видел ее в последний раз. Что? Это все же лучше, чем сидеть так просто. Остальные согласно кивнули, и все вместе вышли из комнаты.

***

Вика все еще испытывала к Сергею Анатольевичу недоверие и какое-то омерзение. Но все-таки она осторожно опустилась на краешек кровати, не выпуская учителя ни на секунду из поля зрения. - Газеты ничего не знают, - произнес мужчина грустным голосом. - Они не видят очевидного и не верят в невероятное, даже если оно правдиво. Я очень любил Наташу. Мы познакомились во втором классе. Вместе поступили на педагогический. А потом вместе, совсем зелеными, приехали на практику сюда, в эту школу. Ты тогда, наверно, еще даже не училась здесь. Школа только недавно открылась. Нам все казалось таким удивительным, прекрасным. Мы любили и были счастливы. Мы дарили друг другу мир. Лицо учителя просветлело от приятных воспоминаний. И уродство внутренне будто бы ушло в тень под властью внутреннего душевного света. Вика слушала, затаив дыхание, но все еще не определив для себя, стоит ли ему верить. - Но однажды... - тьма вновь накрыла лицо Сергея Анатольевича, тенью отразившись в его глазах, - случилось страшное. Мы бежали. Мы были прокляты. За свое любопытство. За желание узнать больше, приоткрыть завесу тайны. Мы были наказаны самым страшным наказанием из возможных. И сбегать было бесполезно. Она терзала нас во снах. Разрывала нам сердце. Мы лишились покоя. Жизненные соки утекали из тела. И разум покидал нас в темные часы. Мы становились никем. Но держались. Держались до последнего. Пока... Мы сломались, Вика! Сергей Анатольевич закрыл лицо руками. А Вика ощущала, как ее заполняет необъяснимый ужас от этих спутанных как мысли сумасшедшего слов. - Мы вернулись. Чтобы совершить роковой шаг. Наташа... Она сделал это первой. И стала сгорать у меня на руках. Она спасла меня от этого. Я увидел лишь слово. И потому до сих пор жив. Мы уехали. Но Наташа умирала. Она умирала у меня на руках каждый день, корчась от боли. Ее кожа бугрилась, будто кипела на ней, еще живой. И вскоре... ее не стало. И я... я держал ее за руку, в ее последний миг. Она плакала, Вика. Но вместо слез из глазниц капала кровь. Она была выжжена. Вся. Внутри и снаружи. Вика прижала ладонь к губам. Слезы невольно затмили взгляд. И мелкая дрожь покрыла тело. Все это звучало так страшно... Так нереально страшно... - Но проклятье задело и меня. Но в меньшей степени. Я лишь стал уродцем. После смерти Наташи оно стало мучать и меня. Кожа на мне кипела по ночам, на утро обугливаясь грубой коркой. И сны... Вечные кошмары. Я закрываю глаза - и вижу Наташу, ее боль. Я проклят, Вика. Но я жив. Я борюсь с искушением. Потому что я поклялся отомстить. И потому я сбежал. Ведь никто не поверил бы, что Наташу убил не я, никто. А я должен отомстить. Пока не произошло много другого зла. Пока не сломались другие жизни. И источник это зла, проклятья, здесь, в этой школе, Вика. Все это с трудом укладывалось в голове. И совсем не казалось правдой. Но, глядя в глаза Сергею Анатольевичу, Вика осознавала - это не бред сумасшедшего. Как бы страшно все это ни было, но это правда. - Вы знаете, кто это? - шепотом спросила она. Учитель мрачно кивнул. - Знаю. Но я не могу сказать тебе. Соблазн покориться станет слишком велик. И ты не выдержишь. Все ломаются. А теперь, - Сергей Анатольевич поднялся и отпер двери,- можешь идти и рассказывать об этом кому угодно. Меня заберут в тюрьму. Я не успею уничтожить ее, отомстить. И тогда все зло, что она еще совершит, будет на твоей совести, Вика.