Проклятые.

Лиза медленно перевела шокированный взгляд с Леши, стоящего наверху лестницы с Викой на другого Лешу, застывшего перед ней. Рыжие спутанные волосы скрывали лицо. Но, не смотря на это они были невероятно похожи. Не лицом, лица у того, второго, не было видно. Но телосложение, фигура, волосы. И кулоны... Одинаковые синие кулоны на шеях обоих. - Лиза? - кажется, Вика не на шутку встревожилась. Лиза быстро бросила на нее взгляд, а затем обратно перед собой. Но в холле уже никого не было. - Ты чего? - Вика спустилась вниз. Следом подошел и Леша. - Все в порядке? - вежливо поинтересовался Леша. Лиза во все глаза уставилась на него, пытаясь заставить эту невероятную информацию уложиться в собственной голове. Это же невозможно. Вика коснулась плеча подруги, разволновавшись еще сильнее. Лиза была бледна, глаза распахнуты и полны шока, губы чуть приоткрыты. - Да, - медленно, пространственным голосом отозвалась Лиза, не сводя с Леши глаз. - Вы... уже поговорили? - Не успели, - Вика кивнула, но взгляд ее все еще внимательно изучал подругу. - Виктор Николаевич увидел нас в коридоре и велел немедленно отправляться в библиотеку. Вот мы и пошли. Потом поговорим, да, Леша? - Да, - подтвердил Леша, откидывая с глаз чересчур длинную рыжую прядь. - Потому что разговор не на пять минут. Лиза кивнула в знак того, что все услышала. Но все еще не могла полностью прийти в себя и отвести глаз от Леши. Взглядом она быстро нашла под воротником рубашки тонкую цепочку и изящный кулон неистового синего цвета. Такой же. Точно. Что все это может значить? Бред какой-то. Кажется, Леша будто почувствовал направление ее взгляда и небрежным движением поправил воротник, скрывая украшение. - Лиз! В самом деле все хорошо? - Вика не могла не заметить подавленности Виноградовой. - Ты с Максом, что ли, поругалась? Если да, то... - Нет, - Лиза всматривалась в каждую черточку Лешиного лица, мысленно сравнивая его с тем, другим Лешей. И не могла заставить себя отвести глаза в сторону или хотя бы взглянуть на Вику. И потому не могла видеть, каким взглядом пронзала ее Кузнецова в этот момент. - Ладно, пойдемте,- Леша указал на дверь библиотеки. Но, кажется, он заметил направленный на себя столь пристальный взгляд. - А то Виктор обещал оставить нас с Викой после уроков, если не увидит нас на собрании. - Пошлите, - пробормотала Лиза. Она, наконец, сумела оторваться от Леши. И первое, замирающее состояние шока проходило. И хотя по-прежнему ничего не было ясно, но стало немного легче. Когда прошло первое ощущение неожиданности. Парень открыл дверь, и все трое быстро заскользнули в библиотеку. Даша и Андрей, каким-то образом успевшие появиться здесь раньше, сидели на самом последнем ряду и перешептывались с улыбками, явно абсолютно не слушая, о чем говорили учителя. Они были настолько увлечены друг другом, что даже не заметили появившихся друзей. Как и отсутствия одного из их компании.

***

Пыльный чердак, вход на который находился в шкафу Воронцова, не являлся самым приятным и удобным местом для чтения, но Роме было все равно. Пока Кирилл Евгеньевич и Митя точно не вернутся, потому что сначала собрание, а затем выступление. Митя играет одну из главных ролей, Воронцов, разумеется, останется его поддерживать. Поэтому по крайней мере в ближайшие часа два никто не мог помешать или побеспокоить Павленко здесь. Перед самым-самым началом собрания он успел проскочить в библиотеку и, пряча в рюкзаке, унести книгу. При этом сердце его застывало в районе кадыка, а в душе царила обида на друзей, так легко позабывших о книге и отказавшихся от планов совместного ее изучения. Сейчас она лежала перед ним. Большая, старинная. В тугой фиолетовой обложке, такого приятного, загадочного цвета. Рома провел пальцами по выгравированным на ней символам. Неприятное колючее ощущение, подобное удару тока прошло по руке. И Павленко резко отдернул ладонь. - Что за?.. От книги исходил запах, подобный тому, что бывает в нежилых домах и музеях. Но в то же время в нем можно было различить аромат свежего воздуха, переполненного озоном после грозы. Будто бы книга запомнила его, с той ночи или дня, когда пережила грозу, что-то изменившую в ее существовании. - Она прекрасна, - прошептал Рома. Никто не мог его услышать. Затаив дыхание от волнения, он присел на корточки и взялся за обложку. Медленно, будто растягивая удовольствие, он откинул корочку. Пыльное облачко взметнулось вверх, подобно ядерному взрыву в макетной версии. Но когда оно рассеялось, книга вновь оказалась абсолютно чистой, словно пыль и время щадили ее по какому-то негласному, только им одним известному договору. Первый лист книги, должно быть, являлся титульным. Пожелтевшая страница с чуть загибающимися кверху уголками. Ее края огибала узорчатая рамка из переплетающихся линий, знаков и букв чернильного цвета. В центре, огромные черные буквы непонятного языка. Должно быть, это название книги. И как Рома ни пытался понять, что это за язык, он не мог. Не древнерусский, не латинский. Да и на знакомые хоть немного европейские языки тоже не походило. Но внизу, под этой надписью, шли слова. И, к собственному удивлению, Рома сумел их прочитать. Обычные буквы, знакомые. Узорчато оформленные, витиеватые, с петельками и закорючками. Но холод, неприятный и пугающий, будто источался от них, подобно дыму. «Здесь заключены самые великие знания мира. От того, как применять их, зависят жизни. Но, прочитав эту книгу до конца, ты обретешь небывалое величие и познаешь глубины бытия. Чтобы сохранять и преобразовывать мир к лучшему. Ты - Хранитель, береги эту книгу. Ибо в чужих руках она обретет зло. Ведь любопытство неприемлемо и карается страшно, как самолюбие и слабохарактерность. Только поистине сильный способен хранить эту книгу и остаться собой.» - Ну, нифига себе! - Рома глубоко выдохнул, прочитав эти строки. Слова постепенно оседали в его голове, отпечатываясь в сознании. И желание открыть дальше, прочесть эту книгу всю, целиком, или хотя бы пару ее страниц стало еще сильнее и страстнее в нем. Он чуть ли не с нежностью прикоснулся к титульной странице и, двумя пальцами, осторожно, будто книга могла рассыпаться в его руках, перевернул страницу. И тут же необъяснимое тепло разлилось по его телу, будто он с мороза резко выпил чашку горячего чаю. От изобилия букв и знаков зарябило в глазах. И даже голова, казалось, пошла кругом. Рома вгляделся в написанное. Сначала бегло, а затем все больше и больше погружаясь в текст. Буквы складывались в слова быстрыми вереницами. Слова образовывали предложения. А предложения чинно и важно несли в охапке смысл. И тут, подобно грому среди ясного неба, покой собственных мыслей в голове разорвал голос, тот самый, что приходил ночью, в кошмарах: - Все верно. Молодец. Ты пришел. Я так давно ждала тебя. Теперь ты мой! Но Рома уже ни на что не обращал внимания. Он весь, с головой, ушел в чтение заветной книги, забыв об осторожности и страхах, о том, что пугало его прежде до дрожи в коленях, до конца отдавшись влечению к старинному фолианту.