Проклятые.

Кровь. Липкие потоки. Брызги, отпечатанные на стенах и полу. Темно-багровые. Почти черные в самых обильных своих скоплениях. Округлившиеся от ужаса и внезапности глаза. Расширенные зрачки. Как под кайфом. Ужасом. Неверием. И оборванный, так и не сорвавшийся крик. Больше похожий на стихающий хрип. Боль. Острыми иголками прокалывающая мир. Каждую связующую его нить. Осколки. Отражаясь в них. Помертвевшими губами. Тьма. И густая кровь. Застилающая все. И только звук бесконтрольно льющейся из крана воды. Нечто реальное. Граничащее так близко с этими страшными следами крови. Повсюду. Остекленевший взгляд. Так и оставшийся полным ужаса. Невероятного. ...Последнего. Зачем теперь жить? Как жить? Это невозможно. Невыносимо. Слишком больно. Слишком страшно. Так не должно было быть. Неправильно это, неверно. Почему? Почему так? Это несправедливо. Слишком. Черная дыра. Вырванное сердце. Тьма. Бесконечная, бескрайняя тьма. Убивающая жизнь. Волю. Боль. Боль, царящая всюду. Каждая клетка тела взрывалась ею. Кричала. Горела. Адски. Смертельно. И сердца не осталось больше. Оно разбилось. Вдребезги. На осколки. Зеркальной поверхностью отражающие смерть. Не жизнь. Это не жизнь больше. Навсегда. Слишком горько. На губах соленой кровью. Руки всмятку. Впиваясь ногтями. Раздирая кожу до боли. Не умеющей затмить ту, что подобно хаосу царила внутри. Никогда не сумеет. Слишком резко. Оборвано. Поверить - невозможно. Принять... - страшно... Глухие рыдание. Не легче. Легче уже не станет. Кошмары. Догонят во сне. И не оставят наяву. Вместо нее. Вместо того, что было. А было все. - Андрюх... Но Андрей не слышал хриплого голоса Макса. Его мир разбился. Умер. Ушел. Навсегда. Он стоял на коленях в туалете. Сознание отключилось, не желая принимать случившееся. Ни Виктор, ни Елена Сергеевна, ни друзья - никого не было больше. И уже не будет. Потому что ее нет. Весь пол был усыпан осколками разбившегося зеркала. Мелкими и острыми. На полу виднелись разводы воды. Смешавшейся с кровью. Кровь была всюду. Страшными следами она исходила от лежащей темноволосой девушки. Даши. Ее лицо было покрыто уродливыми следами, царапинами застывшей крови. Глаза обычно открыты, но уже не могли видеть этот мир. Зрачки застыли. Лишь в замершем взгляде без труда читался ужас. А шею уродливо разрезал кровавый багровый рубец. Самый большой осколок зеркала. Перерезавший горло. Оборвавший жизнь. Обрубивший концы. Отнявший все. Четко. Словно бьющий в цель. Направленно. Резко. Безжалостно и бесповоротно. Теперь уже навсегда. Теперь он, осколок-убийца, лежал рядом со своей жертвой. Андрей невольно коснулся его кончиками пальцев, и тут же резким обрывочным движением швырнул об стену. - Андрей!.. - Нет! - голос звучал истерично, по-чужому, будто со стороны. - Нет! Андрей не мог контролировать себя, как неподвластна контролю боль. Он сидел на коленях на полу, прижимая к себе Дашино тело. Ее голова безвольно свисала, и длинные волосы при каждом вздрагивании Андрея шевелились, подобно живым щекотали руки, колени. И кровь. Кровь, отразившаяся на рубашке, руках. Будто собственная кровь от раны вырванного с мясом сердца. Темная, застилающая взгляд, меняющая мир. Большая, чем просто боль. Чем что-либо. Андрей нежно провел ладонью по волосам Даши, по ее лицу, потом нагнулся и губами коснулся израненных холодных губ. Будто еще надеялся вдохнуть в них частичку своей жизни, себя. В туалет вбежали почувствовавшие беду Вика и Лиза. Макс обернулся на их шаги. Девушки замерли, побледнев. - Даша... - пораженно пробормотала Вика. Слезы стремительно появлялись в ее глазах, туманя взгляд. - Даша... Господи... Она стремительно бросилась к Андрею, упав на колени рядом. - Даша... Вика беспомощно, как ребенок, потянула подругу за руку, сжала ее пальцы, прижавшись к ним щекой. Горячие слезы соленым вкусом коснулись губ. И девушка расплакалась, не в силах поверить в такую ужасную, такую внезапную смерть самой близкой подруги. Лиза слабо покачнулась, и Макс сумел поймать ее. В глазах застыли ужас и слезы. От шока она не могла ничего вымолвить, лишь слабо пошевелив губами. И Максим обнял ее, позволив, наконец, перестать ей быть сильной. И Лиза расплакалась, крепче прижимаясь к парню, цепляясь за него, словно в надежде, что он сможет все это изменить. - Дашка, - Вика разрыдалась, уткнувшись в плечо Андрея. Елена Сергеевна, подавляя слезы, спряталась в объятьях пораженного Виктора. В дверях появился Сергей Анатольевич. Его взгляд застыл на изуродованном лице Даши, затем медленно перешел к окровавленным осколкам разлетевшегося зеркала. Кулаки невольно сжались. А лицо исказилось непонятной смесью ужаса и страха. Резко развернувшись, он вылетел из душевой. Но никто не обратил на него внимания. Лиза отстранилась от Макса и обняла Вику. - Она умерла,- судорожно прошептал Андрей. Слезы словно застыли в его глазах, неспособные вылиться. На губах застыли капельки Дашиной крови. Вика порывом вдохнула воздух, но не смогла сдержать нового приступа истеричных слез. - Она умерла! - выкрикнул Андрей, по-прежнему прижимая к себе тело девушки. - Почему?! Почему она?! - Андрей, - Виктор взял Андрея за плечи, - Андрей, пойдем. - Нет! Пустите! Я не оставлю ее! - Андрей, - Виктор попытался поднять парня. - Максим, помоги мне. Нужно увести его. Андрей, Даша мертва. Идем. Вдвоем Макс и Виктор сумели поднять парня. Но он до последнего не сводил с Даши глаз. Потому что знал, что сейчас, пусть такой, но видит ее в последний раз. - Даша... Вика и Лиза вышли следом за друзьями, оставив в душевой учителей и прибывших сотрудников полиции. В коридоре навстречу им бежал запыхавшийся Рома. - Где Даша? - сходу выпалил он, стремительно бледнея. - Она... - голос Лизы звучал надломлено. - Она погибла. Рома ахнул, пошатнувшись. Андрей с силой саданул кулаком по стене, стараясь не закричать. Макс обхватил его за плечи, пытаясь успокоить. - Это зеркало... - выдохнул Рома, дрожа всем телом. Заплаканные, отчаянные взгляды друзей обернулись к нему. Впервые за это утро в них появилось что-то помимо боли. Удивление. - Откуда ты?.. - прохрипел за всех Макс. Рома с трудом сглотнул. Его собственное сердце учащенно забилось где-то у кадыка. А то, чужое, страшное, мерно и аритмично отбивало удары в груди, асинхронного с собственным. - Я видел это, - ужасаясь собственным словам, ответил Рома, - во сне.