Выпьем вместе?

Кенма не любил проблемы, неприятности ли какие бы то ни было сложности в своей жизни и всеми силами старался избегать подобного. Хотя, одной неприятности он избежать не смог - позволил когда-то своему лучшему другу заманить себя в волейбольную команду. Как считал Козуме, одной такой проблемы - пусть и приятной и полезной местами - ему на всю оставшуюся жизнь вперед хватит.  Только вот жизнь (или судьба, Кенма до сих пор толком не определился) устроена так, что за одной неприятностью в обязательном порядке следуют другие такие же, если не хлеще. И где-то там сверху кем-то решилось, что Кенме одной неприятности на его целую жизнь будет маловато. Грустно, конечно, очень, только вот тех проблем, что нам зачастую подкидывает судьба, избежать редко удается.  Проблема началась в конце весны, ближе к летним каникулам, когда объявились конечные четвертные экзамены. Как бы, и дело-то обычное, только вот это все равно заставило даже самых ленивых впервые - в среднем - открыть учебники по большинству предметов и вспомнить, как что пишется и как что называется. А самые-самые ленивые, которые относились чуть ли не к отдельной категории людей, стали совершать набеги на школьную библиотеку с завидным постоянством, посещая обитель знаний и старых пыльных филиалов за последнюю неделю чаще, чем за всю свою школьную жизнь.  Кенме беспокоиться было не о чем: он неплохо знал весь материал, потому готовиться сутками у него необходимости не было. Наверно, как раз из-за отсутствия хоть каких-либо сложностей - помимо уровня с финальным боссом, который все никак не хотел побеждаться - жизнь решила осложнить существование несчастного парня, буквально скинув на его голову огромную проблему.  И у этой проблемы были крашеные в синий - и как только ее в школу пускали - волосы и пронзительные ониксовые глаза.   Татсуки подошла тогда к Кенме и весьма настойчиво попросила того помочь ей с подготовкой. И не удивительно - она вела весьма разгильдяйский образ жизни, делая домашку только ради четверок в четверти, и то раз в полугодие по две-три в среднем, и то лишь списывая у своей поразительно ответственной подруги, которая перевоспитать Татсуки не могла никак.  Помогать Кенма не шибко хотел - что ж все его помощь-то последнюю неделю получить хотят - но страх выглядеть в глазах Татсуки каким-то не таким (вот тварь, не хочет помочь однокласснице с какой-то там подготовкой к небольшим экзаменам!) поборол нежелание почти мгновенно. И когда Кенма коротко кивнул, проблема расцвела в широченной, почти хинатовской, улыбке и назначила встречу в ближайшем к школе кафе сразу после шестого урока.  И, как бы, плевать, что понедельник был и у Кенмы должна была состояться тренировка волейбольного клуба, и плевать, согласен ли был вообще Кенма идти именно в людное кафе посреди бела дня. Плевать, естественно.  Объясняться с тренером пришлось сурово и долго - почти четыре минуты под пристальным взглядом старого кота было тяжко выдержать даже непробиваемому Куроо - и отпустили Кенму только потому, что вовремя подоспевший Тетсуро хитро улыбнулся и хлопнул друга по плечу, сообщая тренеру, что их нелюдимый связующий пошел на "почти-свидание" с симпатичной одноклассницей. И черт знает, как Куроо вообще узнал об этом, но вовремя попасть в кафе у Козуме получилось только благодаря другу. Хотя, сеттера потом еще долго провожали хитрыми взглядами две пары кошачьих глаз и едва слышным оханьем капитана. Татсуки оказалась безнадежна. Абсолютно. Особенно - в истории. И Кенма первые два дня честно хотел сбежать, правда. Но сделать этого он так и не сделал, потому что проблема платила за его воду в кафе и давала ему сидеть и спокойно играть. А еще от нее вкусно пахло безалкогольным мохито, который она пила литрами, пока думала над очередной задачей по геометрии или пока вспоминала дату начала Первой мировой. Но это не играло никакой роли, что вы.  Потому первые два дня Кенма ужасно страдал и постоянно просил хоть кого-нибудь забрать его от Проблемы. Он даже был бы не против компании Льва, но никак не Татсуки, которая постоянно смотрела в окно, устало зевала и отвечала на вопросы невпопад. Словом, делала вид, что хорошие ее оценки беспокоят исключительно Козуме. И, если бы она тогда не следила за ним и не платила за его воду и иногда - печенье, то он бы уже свалил и всеми силами избегал одноклассницу.  Еще два дня Проблема пыталась разговорить Кенму и отвлечь его от подготовки к экзаменам, которые парень уже откровенно ненавидел. Видимо, учиться ей надоело, компании для разговоров не было, а тут Кенма как раз рядом. И он бы, наверное, застрелился, если бы Татсуки требовала от него внимания или хоть какой-то заинтересованности, только вот этого не было. Ей, наверное, хватало того, что Кенма сидит рядом, вдыхает этот яркий аромат безалкогольного мохито и кивает изредка.  Хотя все же краем уха парень ее болтовню слушал.  А потом вдруг в пятницу она взялась за голову и даже сходу выдала дату войны России и Японии и решила кубическое уравнение из алгебры. И Кенма честно был поражен, потому что она даже отвечала на редкие вопросы Кенмы в попад. Все вообще выглядело подозрительно-хорошо, будто бы она уже заранее знала ответы.  Это только потом Кенма узнал, что у проблемы знаний порядочный багаж, что все контрольные она обычно тащит на четыре и пять, и что систематический сон на уроках и отсутствие домашней работы на ее знания никак не влияют. Это только потом он понял, что у нее просто проблемы с запоминанием дат и что за окном первые два дня постоянно выступал какой-то парень с гитарой, который офигенно круто играл и от игры которого она постоянно "залипала".  И только дня через два до Кенмы дошло, что помощи Татсуки могла попросить и у подруги, которая обычно не отказывает никогда. Если ей, конечно, и правда эта помощь нужна была.  Но это все уже после пятницы, к концам выходных ближе. Хотя, даже пойми он это раньше, Кенма вряд ли бы смог не прийти за их крайний столик в кафе у окна, который наполовину закрывал разросшийся каким-то образом фикус, с трудом освещаемый в пасмурные дни перегорающей лампочкой и за которым его ждали стакан воды, любимое - почти - печенье, широкая улыбка и головокружительного острый запах безалкогольного мохито. 

***

    - Ну че-е-е-ерт, экзамен уже через два дня! - Татсуки откинулась на спинку стула и с громким хлопком закрыла учебник биологии, сразу же отодвигая его на край стола и стараясь не смотреть на уже осточертевшую синюю обложку с рисунком амебы и инфузории-туфельки; Кенма на секунду оторвал взгляд от экрана приставки, где ярко горела заставка с ассасином и вздохнул тяжело и обреченно, нажимая на кнопку "продолжить игру".   - Не стоит беспокоиться. - тихо сообщает он, чуть согнувшись и внимательно - слишком - наблюдая за тем, как медленно ползет линия загрузки и как так же медленно сменяют друг друга цифры-проценты. - Ты все сдашь.  Татсуки хмурится и складывает руки на груди, словно бы ответа от Кенмы она ожидала совсем иного. Пока цифра еще не дошла до пятидесяти, Козуме снова скользит взглядом к лицу напротив. Замечает маленькую каплю влаги в уголке бледных губ (которая, словно этого и дожидаясь, вдруг скатилась вниз, очертив острый подбородок и срываясь вниз, оставив после себя блестящий в свете ламп дорожку влаги, которую неожиданно захотелось убрать собственноручно), краснеет отчаянно и ярко и нагибается ниже, словно бы надеясь спрятаться от пристального взгляда ониксовых глаз или скрыть свое необоснованное - наверняка, что вы - смущение. Татсуки чужого смущения не видит, она лишь обессиленно прикрывает глаза и откидывает голову назад, устраивая ее на не шибко удобной верхушке спинки стула. Кенма думает, что это наверняка неудобно, но все равно молчит и переключаются внимание на полностью загрузившуюся игрушку. Со стороны Проблемы следует шумный, демонстративный, почти призывный полу-вздох полу-стон, на который Кенма почти никак не реагирует.   - Да я не об этом. - все же отвечает девушка, вернувшись в нормальное положение и поймав губами трубочку в стакане с мохито, почти сразу перемещая ее в уголок рта и зажав самый край зубами - чтобы говорить не мешало. Кенма недоуменно хмурится, не понимая смысла чужих слов, потому пропускает момент и не успевает нажать на треугольник для успешного совершения комбо. - Когда экзамены кончатся, мы в кафе больше сидеть не сможем.  Игра как-то чуть тормозит и глючит, а Кенма и не обращает на это внимания - нажимает на крестик лениво и медленно, обдумывая чужие слова, почти не смотрит, что на экране творится. Он из легкого транса выходит лишь тогда, когда приставка едва ощутимо вибрирует, сообщая, что главный герой получил повреждения и что следует пока побегать кругами для восстановления здоровья.   - Я не против иногда сидеть с тобой тут в свободное от тренировок время. - минуты через две сообщает Кенма, надавливая на старые кнопки такой же старой приставки и пытаясь выровнять игру. Получается неплохо, а сидящая напротив Татсуки вдруг светиться начинает, прямо как новая лампочка над их уже почти родным столом. Этот свет почти слепит, и от него самую малость болят глаза, но Кенме, почему-то, кажется это приятным.   - Я тебя обожаю, Кенма! - выдает девушка, вдруг перегибаясь через весь стол и обнимая Козуме за плечи. В нос ударяет запах безалкогольного мохито и легких, каких-то вишневых, духов. Кенме немного не по себе от такой близости, но ему приятно настолько, что даже появляется легкое желание остановить игру на паузу и почти не касаясь обнять в ответ. Только вот пока не может - стесняется, да и Татсуки отстраняется от него через секунду.  Но Кенме нравится, Кенма доволен, и он совсем не жалеет о проваленной миссии или разлитой воде, которая едва заметным темным разводом расползается по жесткому ковру под кроссовками.   - Время собираться домой. - вдруг выдает Татсуки, глядя на настенные часы в другом конце помещения и спешно закидывая учебник биологии в синей обложке в раскрытую школьную сумку, и сразу же доставая свой ярко-зеленый кошелек со множеством раздражающих и показывающих свои длинные языки лягушачьих мордашек.  Кенма думает с секунду, за которую успевает вырубить свою приставку и закинуть ее куда-то в глубокий карман рюкзака.   - Убери. - как обычно тихо, на что Татсуки удивленно моргает и смотрит на него непонимающе и чуть недовольно, что Кенму вдруг очень смущает. - Я сам заплачу. Татсуки переваривает сказанное секунды три, после которых расцветает в широченной улыбке и счастливо кивает. Кенме кажется, что это все слишком ярко и слишком проблемно, но ему впервые в жизни не хочется  от этой приятной проблемы уходить хоть куда-то. И он почему-то уверен, что проблема теперь будет появляться куда чаще. Теперь у его личной проблемы странные синие волосы, головокружительно глубокие ониксовые глаза и яркий запах мохито.