Дай мне шанс

Спать Каролине больше не хотелось. Наручные часы, валяющиеся на тумбочке, показывали 6:40. Поднявшись с кровати, она поправила одеяло спящей Соне и направилась в ванную, что находилась напротив спальни. Приняв контрастный душ и почистив зубы, Каро оделась и, вернувшись в комнату, подняла с пола то, что осталось от телефона, а затем направилась вниз. Филипп был уже на кухне и заваривал кофе. Терпкий аромат напитка наполнял помещение, заставляя чувствовать себя чуть бодрее. — Доброе утро, красавица, — улыбнулся Фил, заметив Каро. — Кофе будешь? — Не откажусь, — кивнула Каролина, выбрасывая обломки яблокофона в урну и усаживаясь за стол. — Доброе утро. Вдохнув аромат свежесваренного напитка, Каролина сделала небольшой глоток. Всё-таки, король даже кофе готовит по-королевски круто. — Мамочка! — раздался с порога кухни голос Сони. — Доброе утро! — Доброе утро, моя радость, — улыбнулась Каро, устраивая дочку на своих коленях. — Я смотрю, она тут у тебя освоилась, — обратилась уже к Филиппу. — Я пока сюда дошла трижды заблудилась. — Они вчера втроём весь дом на уши поставили, — улыбнулся Киркоров, — так что, это неудивительно. Слушай, а что с твоим телефоном-то случилось, что ты его в помойку швырнула? — Разбился, — спокойно ответила Каролина. — Просто кое у кого слишком высокие кровати в доме и полётов с них айфоны не выдерживают, к сожалению. Хорошо, хоть не рабочий. — Мама, ну вот как ты так? — спросила Соник, глядя на Каро своими огромными карими глазами. — Это же такой дорогой телефон! — Милая, мама знает, что это дорогой телефон. Да только кто его маме разбил-то, радость моя? — улыбнувшись, ответила дочке девушка. — Не, это не я. Оно само, — развела ручонками малышка. — Нет, Каролин, Соня — твоя точная копия. Вся в тебя. Даже интонации! — рассмеялся Фил. — Хорошо, что не в отца, — буркнула Каролина, делая ещё глоток кофе из тонкой фарфоровой чашки. — Мамочка, я по папочке соскучилась, — услышав про папу, тут же сказала Соня. — Когда мы уже домой поедем? — Милая, у меня дела в Москве. Я пока что не могу уехать. И тебя одну в Киев я отправить тоже не могу. — Тогда пусть папа сам приедет! — упёрла малышка руки в боки. — Солнышко, папа занят. И вообще, ты зубы чистила? — соскочила Каролина с тяжёлой для неё темы. Соня отрицательно помотала головой. — Быстро умываться! А то что это такое?! Соня, тяжело вздохнув, поплелась умываться, а Филипп уставился на куму. — Ты что, до сих пор ей ничего не сказала? — удивлённо спросил он. — Нет. Я просто не могу. Мне не хватает сил. И к тому же, я не знаю, как это сделать. Совсем. Она меня и так редко видит, а теперь и с ним так же будет. — Ой, дура ты, Куек… Беспросветная, причём. Всем дурам дура. Ну, не травмируй ребёнка. Чем дольше тянешь, тем хуже и тебе, и ей. — Понимаю. Но язык вообще не поворачивается сказать, что мы с Муратом всё. Филипп продолжал смотреть на Каролину в упор. Чтобы уйти от этого взгляда, Каро поднялась из-за стола и стала готовить Соне завтрак. К тому моменту, как Соник вернулась на кухню, овсянка была уже готова, а Фил и Каролина пили уже по третьей чашке кофе. Овсянку малышка осилила быстро и, едва успев слезть со стула, оказалась в объятиях крёстного. — Подожди, Соник, не убегай, — устраивая девочку на своих коленях, сказал ей Киркоров. — Мама тебе кое-что сказать хочет. «Твою мать! Какого чёрта?!», — выругалось Подсознание. «Тихо там! Рано или поздно ей пришлось бы это сделать», — шикнула на него маленькая внутренняя Каролинка. — В общем, Сонь… — Каро не могла найти нужных слов. — Мы с твоим папой… Больше не будем жить вместе, — выпалила на выдохе так быстро, что никто, наверное, ничего не понял. А если и понял, то не осознал. Не смогла сдержать слёз. Потекли солёными ручейками снова по щекам. Очень больно. Не зажило. Не затянулось. Любит очень своего мужчину. Хотя, какой он теперь её? — Мамочка, не плачь, пожалуйста, — маленькие Сонины ладошки вытирали слёзы с Каролининых щёк. Казалось, что малышка сама сейчас заплачет. — А почему мы больше не будем жить вместе с папой? Вот этого вопроса Каро боялась больше всего. Выдохнув, сказала: — Потому, что у него теперь есть другая тётя. Лучше меня. Но тебя от этого он меньше любить не станет, я уверена. — Мамочка, ты же у меня самая лучшая, — Соня обняла Каролину за шею. — Не плачь, пожалуйста. А с папой я поговорю. Почему это он себе другую тётю нашёл?! Только не плачь, — малышка осторожно стёрла ещё одну слезинку с маминой щеки. — Моя девочка, — Каро улыбнулась сквозь слёзы, крепче прижав дочурку к себе, — я тебя люблю. Очень-очень. Филипп подал Каролине стакан воды, чтобы та хоть немного успокоилась. Сделав несколько небольших глотков, Каро поднялась со стула и направилась в ванную, чтобы привести себя в порядок, оставив крёстного наедине с крестницей. POV Филипп В кухне стало очень тихо. Стоящая напротив меня Соня выглядела очень рассерженной. — Соник, ты на кого злишься? — спросил я, поднимаясь со стула и усаживаясь перед малышкой на корточки. — На папу, — нехотя ответила крестница, продолжая дуть губки. – Ну, мама ведь такая хорошая, а он себе какую-то другую тётю нашёл. Не хочу другую тётю. Хочу маму. — Мама твоя от тебя никуда не денется. А в остальном… Они — взрослые дяди и тёти, солнце. Сами там разберутся. Надеюсь. А тебя мама и папа всегда будут любить. Ты же у них замечательная, а такую замечательную сладкую девочку нельзя не любить, — я легонько прикоснулся пальцем к кончику Сониного носа, заставив её улыбнуться, а затем взял девочку на руки и уселся на стул. — И маму твою невозможно не любить. Только мама у тебя тупая немножко. — Сам ты тупой! — надулась Соня. Да-а, мощно, конечно, услышать такое от четырёхлеточки. — Не надо маму обижать! Мою попытку что-то ответить пресёк телефонный звонок. Хм, интересно, и чего это Агаларов мне в такую рань трезвонит? Хотя, по-моему, причина более чем ясна. — Сонь, сдать маму дяде Эмину или не стоит? — задумчиво крутя вибрирующую трубку в руках, спросил я у девочки. — Не. Ну его. Папу обратно хочу! Сказав Агаларову, что его соседка ещё гуляет под ручку с Морфеем, я бросил аппарат на стол и наконец сказал то, что собирался. — Твоя мама, Сонь, сама кого хочешь обидит, уж поверь, я-то её подольше тебя знаю. И не старайся помирить их с папой. Не получится ничего. Она ещё упрямее, чем ты. Береги её, Соник. И в обиду никому не давай. Я, старый дурак, мог её от всего вот этого кошмара уберечь давно, но не сумел. И, в какой-то мере, это, наверное, хорошо. Ведь у неё теперь есть ты. — А что тебе сейчас мешает? — карие глазищи заглянули внутрь меня. — Ну, есть ряд причин, по которым я твоей маме как мужчина не нужен и по которым я не могу с ней быть. — Почему ты так решил? — поинтересовалась крестница. — Рано тебе ещё такие вещи знать. Вот вырастешь, тогда и расскажу тебе, что и почему. Где твоя мама вообще? — В ванной или в спальне, — пожала плечами Соня. — Она всегда там прячется, когда хочет одна побыть. А ты всё-таки попробуй. Она же тебя любит. — Я её тоже люблю. Только не так, как твой папа, а как сестрёнку. Так, как твоя мама Игоря с Андреем любит. Это другое немножко, в общем. Соня собралась было ещё что-то сказать, но вернувшаяся в кухню Каролина не дала ей это сделать. — Сонь, я смотрю, ты тут совсем Филиппа заговорила. Пойдём гулять? — Пойдём, — кивнула Соня. — Тогда беги одеваться. — Попробуй всё-таки, — прошептала малышка мне на ухо и, легко соскочив с моих колен, помчалась наверх. — Тебя Эмин искал, — сказал я Каролине, едва Соня покинула кухню. — Переживает, видимо. Я сказал ему, что ты спишь. Он обещал перезвонить. Или ты сама ему? — взглядом указал на телефон. — Сейчас не буду. Не хочу. Когда перезвонит — дашь мне трубку. А сейчас иди собирайся, гулять пойдём.