Твой Баки

Пистолет Макарова надежен, неприхотлив в обслуживании, но, как и всякое другое автоматическое оружие, требует систематического ухода, чистки и смазки. Для его хозяина это не создаст проблем, если бы не тот неприятный факт, что разборка изнашивает детали, поэтому не рекомендуется производить эту операцию без надобности. Рамлоу же занимался этим гораздо чаще, чем требовалось. Подобное отвлекало его от периодически доносившихся стонов и криков из соседнего помещения. За стеной находился измученный Баки Барнс, которого бесконечно обнуляли и фактически доводили до состояния овоща. Брок не знал, как это влияет на работоспособность мозга, но он все чаще начал замечать, что этот парень становится более угрюмым и глубже погружается в воспоминания, которые у него так отчаянно пытаются отобрать. Мужчина резко дергал предохранитель на пистолете каждый раз, когда слышал новый мучительный стон. В этот раз его издал уже не Зимний солдат, это был один из работников. Сегодня Джеймс был особенно встревожен и не давал отчета своим действиям, поэтому растолкал всех, кто хотел в который раз забрать у него его новую память. Пирс был уже на подходе. Рамлоу тут же посетила не самая приятная мысль. Он испугался, что сейчас состоится серьезный разговор и возможно с супер-солдатом покончат навеки. Проследовав за мужчиной в новом блестящем костюме, Брок увидел, что Барнс сидит на каком-то кресле, которое больше напоминает электрический стул. Да, для Зимнего солдата это была самая настоящая смертная казнь, ибо его разум умирал и оживал уже много раз. Сидеть было неудобно, Рамлоу это видел, но также он видел, каким несчастным и опустошенным был тот, на кого он смотрит. Страшно было заглядывать в эти пустые глаза, зрачки не выражали никаких эмоций, кроме немых криков о помощи. Джеймс был потерян, он находился в вечном забвении. Можно и не уточнять, насколько долго. Туман его сознания, наверное, никогда бы не рассеялся, если бы не настойчивость некого Капитана, который немалыми усилиями нашел своего старого друга. Друга, приятеля, спутника молодости. Брок прекрасно понимал это. Он общался со Стивом и видел его нескончаемые переживания. Роджерс всегда ставил чужие чувства превыше своих, поэтому о его проблемах и мыслях мало кто задумывался. Рамлоу понимал, что Баки рано или поздно встретился бы со Стивом, с его Стивом, с тем Стивом, которого он не забыл даже спустя много лет криогенной камеры. Наверное, это все гораздо больше чем дружба, и гораздо сложнее, чем простые человеческие отношения. Барнс сидел и смотрел в пустоту, пытаясь издать какие-то звуки, которые должны были быть похожи на слова. Этого не удавалось, мысли пожирали его изнутри и не давали эмоциям выхода наружу. Александр был не из терпеливых, поэтому без всяких раздумий отвесил пощечину одному из самых опасных людей в мире, не побоявшись получить от него в ответ. Баки был в его сетях, он был его игрушкой, сломанной игрушкой, руку которой пришлось починить, потому что дети игрались слишком неаккуратно. — Человек на мосту… Кто это? — впервые за долгое время все вокруг услышали из уст Зимнего вменяемую речь. — Ты уже виделся с ним пару дней назад, на другом задании, — спокойно ответил Пирс, не надеясь на продолжение расспросов. — Я знал его… — безысходно ответил солдат, пытаясь собрать кусочки оставшихся воспоминаний. Брок уже тысячу раз слышал то, что после этого начал говорить Александр Пирс. Все это вселяло ложную надежду и каждый из стоящих тут прекрасно это понимал. Баки пробыл вне криокамеры слишком долго, его мозг снова сделал бесцельную попытку сообразить, что к чему. Кто враг? Кто друг? Рамлоу не был бесчувственным. Ему было жаль своего так называемого коллегу. Каждый раз мужчина смотрел на солдата так, будто больше никогда не увидит его живым. Он не знал, какая из процедур может стать последней, ведь Барнс был уже слишком измучен всем этим. Было приказано вновь обнулить Джеймса, начать все сначала, убить в нем Баки и оставить жизнь лишь Зимнему солдату. Пирс понимал, что такие методы отнимают трезвый разум лишь на время, но он умело использовал его и вертел свою зимнюю марионетку бесспорно как профессионал. Брок вернулся к себе на место и принялся за разбор Макарова. Это напряжение необходимо было снять, немедленно избавить себя от мерзкого всепоглощающего чувства безысходности. Мужчина был способен на безрассудство, но действовать необдуманно было опасно для его собственной жизни. Он мог схватить первый попавшийся автомат и прострелить замок на криогенной камере, чтобы выпустить Баки и толкнуть его в жизнь, помочь ему расправить крылья и наконец вылететь из гнезда. Но ГИДРА не была кукушкой, чтобы разбрасываться своими агентами налево и направо, она была совсем иным существом. Помещение опустело. Слышались лишь звуки защелкивающегося затвора на пистолете, который до сих пор вертелся в руках Рамлоу. Осмотревшись, мужчина медленно поплелся по коридору и осторожно проник в одну из комнат, вход в которую был запрещен. Мужчину давно не останавливали примитивные ограничения и он нарушал их уже без особого страха. Брок не раз подходил к замутненному стеклу криокамеры, но этот почему-то казался ему особенным. Сегодня Барнс вспомнил намного больше, чем когда-либо. — Жди, Капитан, он вернется к тебе, он все еще помнит тебя. Баки. Твой Баки, — тихо прошептал мужчина и прислонился к стеклу лбом. В его душе поселилась надежда, что заблудший мальчик все-таки сможет найти дорогу домой и снова обрести свое счастье.