Лунный охотник.

Требовательный резкий звонок в дверь заставил всех вздрогнуть и обернуться. Волк мельком взглянул на Лану. Та настороженно обошла диван и встала за его спинкой. "Боишься, Охотница? И правильно делаешь. Оторвать тебе голову я успею, даже если ты под диван спрячешься. Не верю я в твой альтруизм". Хэлен открыла дверь и вся похолодела - на пороге стояла пара полицейских. Оба просто огромного роста, дюжие, с массивными челюстями и покатыми мощными лбами. Тот, что стоял справа открыл было рот, чтобы представиться и поприветствовать хозяйку дома, но его напарник, словно через силу прохрипел, не разжимая челюстей: - Волки... - в крохотных, угрюмых глазках взвился оранжевый огонь. *Дэро! - кричала на бегу Хэлен, чувствуя спиной, всем телом, как громыхают по паркету огромные лапы, уже перекинувшихся Ищеек. Волк рванулся навстречу. Оглушительно рыча, он столкнулся в коридоре с первым, кто гнался за его Волчонком. Кубарем катились две лохматые твари, сбивая на своем пути мебель. Вторая Собака успела увернуться и перескочила через дерущихся. Белый, с чёрными пятнами по всему телу, он напоминал скорее питбуля, чем далматинца. Красные глаза тонули под нависшими веками, из пасти на паркет капала вязкая слюна. Он злорадно ощерил клыки, предчувствуя легкую добычу - всего один Волк и две хилые девчонки. Можно полакомиться сегодня. У него даже сомнений не возникло на счёт того, почему Волк оказался днём в звериной шкуре. Хэлен, вылетевшая в гостиную с немым воплем, замерла, понимая, что бежать дальше некуда. Лана же медленно, не отрывая глаз от Ищейки, подходила к девушке. Из коридора доносился скрежет и рык, удары тяжелых тел о пол и стены создавали ощущение, что дом встряхивает от землетрясения. Охотница знала, что это лишь страх, который находит на людей, при виде Оборотней. Собака медленно подходила, гортанно и сладострастно рыча. - Хэлен, подойди ко мне, - почти прошептала Беглянка, подтягивая повыше сползшую перчатку. Девушка не видела и не слышала её. Она шептала что-то, чего Лана услышать просто не могла. *А тебе хвостик обрезали, Тварь? Или оставили, чтоб удобней было лебезить перед Хозяином? - прошипела побелевшими губами Хэлен. Собака рванулась к ним, оставляя на светлом полу глубокие борозды от когтей. Безумные, налившиеся кровью глаза, впились в нахальную Волчицу. - Ты умрёшь первая! - не услышала, а почувствовала девушка. Огромное белёсое тело распласталось в прыжке. Охотница не отступила, а только слегка пригнулась, подпуская его поближе. Она хотела оттолкнуть, окаменевшую Хэлен, чтоб та не мешала ей, но ничего не получилось - лёгкое и хрупкое тело словно отлили из серебряного, звонкого металла. Ищейка метила ухватить нахалку за руку, чтоб убить не сразу, а сперва помучить, напугать до судорог, но промахнулась, почему-то. Девушка оказалась всего в десяти сантиметрах от оскаленной пасти, ускользнув в последнее мгновение. Лана видела лишь как острые, сведенные диким напряжением, пальцы ударили по собачьей морде, оставив после себя зияющую окровавленную дыру, вместо глаза. Рёв раненного, взбешенного внезапным отпором, животного наполнил гостиную. Питбуль прокатился по паркету и врезался в диван, обрушив его и отломив мягкий подлокотник. Набивка посыпалась на пол, смешиваясь с кровью. Охотница, обескураженно глянув на Хэлен, отступила к стене. - Перекидывайся! Так будет легче! - выкрикнула Лана, пытаясь перекрыть вой и рык. Хэлен только развела руками, отчетливо и медленно произнеся одними губами: "Я не Волчица". Не было больше времени на объяснения, ни на что больше времени не было потому, что Ищейка оклемалась и, отряхнувшись, уже поднималась с пола, не обращая внимания на бегущую с морды кровь. Хэлен видела, как Лана как-то странно и резко дёрнула рукой, блеснув чем-то в воздухе - голубой аккуратный клинок отбрасывал в холодный утренний свет злые редкие искры. "Это ещё откуда? Она же безоружная пришла!" Девушки встали шагах в двух друг от друга. Ближе было нельзя - помешаешь. Собака, потряхивая головой от боли, приближалась, следя за добычей уцелевшим глазом. - Если ты не Волчица, то кто? - шёпотом спросила Лана. Она не ждала ответа. Просто размышляла вслух. Ищейка не решалась подойти к жертвам, которые не захотели сдохнуть без борьбы. Хэлен брезгливо вытерла окровавленную руку о стену и шагнула навстречу. "Что ж, мамочка, пусть с опозданием, но ты добилась своего..." - мелькнуло в голове лишь на мгновение. Девушка улыбалась, чувствуя, как грохочет в этой белёсой туше кровь, и то, как легко будет её добыть. Собака рванулась вперёд, оскальзываясь на собственной крови. Неуловимая серебристая тень увернулась в последний момент, вонзившись рукой в шкуру на загривке. Ищейка по инерции галопом неслась вперёд, не понимая, ещё не чувствуя, что широкий лоскут кожи и шерсти остался в руке Волчицы, обнажив всю спину до коротенького, обрубленного ещё в Первую Охоту, хвоста. Лана брезгливо скривилась и с размаху полоснула мечом, обрубив кривую переднюю лапу. Рухнув, оборотень, катился по полу, пытаясь встать, размазывая собой лужу крови. Он уже не рычал - он визжал, понимая, что не уйдёт. Обойдя Собаку, Беглянка склонилась и, увернувшись от обрубка лапы, расплёскивавшего багровые струйки, ударила. Захлебываясь кровью и воем, Ищейка ещё пыталась отползти, укрыться от смерти. Потроха вывалились на светлый когда-то пол. - Надо убираться отсюда! Где двое - там и семеро! Слышишь, Хэлен?! Лана обеспокоенно косилась в сторону коридора - оттуда выходил окровавленный, но живой Волк. Хэлен метнулась к нему, оставляя босыми ногами алые отпечатки. Волк встал уже на задние лапы, чтобы обнять, удостовериться, что жива и невредима, как в спину его толкнуло, ударило, прожигая насквозь, выворачивая сердце наизнанку, выплескиваясь через горло горячим едким свинцом. Он свалился на пол, как подкошенный. Хэлен закричала от ужаса, увидев, как из груди Волка вылетел совершенно круглый и блестящий от крови шар, который просвистел в трёх вершках от её лица, разбив на хрустальное мелкое крошево прозрачную стену. По коридору, теснясь и напирая друг на друга, шли Ищейки и люди в масках. Они никуда не торопились, потому что не хотели рисковать - и так было двое сотрудников потеряно. Волки уже никуда не денутся - они заперты в этой просторной квартире под самым небом. Волк, сделав над собой титаническое, невозможное усилие, поднялся с пола и, не оборачиваясь, схватив девушку в охапку, бросился к провалу в стене. Он ничего уже не видел и не слышал - боль разрывала его, вытекая из груди вместе с остатками сил. Он знал, что выстрелили в него не просто металлом, какая-то отрава была влита в этот горячий шар, что прошил его насквозь, и почти вытащил за собой его волчью серую душу. Хэлен кричала, вцепившись во влажную от крови шерсть на лапе, чувствуя, понимая, что он хочет сделать. *Не смей! Не смей! - выворачивалась она. "Беги, дитя!" - грохотало в голове беззвучно. *Я убью их всех, только не делай этого! - кричала, захлебываясь слезами. Пропасть разверзлась за спиной. "Ты не сможешь убить всех. Спасайся!" - зарычав от бессилия и злобы, Волк оторвал девушку от себя и просто выбросил в разбитое окно. Вслед за ней метнулась Лана. "Что же от тебя останется, Охотница, когда ты рухнешь с 27-го этажа?" - подумал Волк устало, и обернулся к своим убийцам. На счёт своей женщины он не опасался - дочь двух богов так просто не убить. Хэлен хотела, чтобы мостовая у дома стала последним, что она почувствует. Чтобы умереть раньше. Не жить с осознанием его смерти. Страшный удар лишил сознания, погрузил в чёрную, бесчувственную тьму. "Это - всё" - мелькнуло и пропало во мраке. Лана приземлилась, как кошка, поморщилась от боли и подбежала к лежащей на мостовой Хэлен. Та безвольно раскинула руки. Из носа и рта струйкой медленно стекала кровь. Девушка почти не дышала. - Хэлен, давай, вставай! Надо убираться! - Лана видела, как от машины полиции к ним уже бегут, расталкивая прохожих. Девушка не откликалась. Даже увесистая пощёчина не возымела никакого действия. - Быстро убрала руки от моей дочери! - тихое и жуткое шипение грянуло над самым ухом. Лана так и подлетела над мостовой, автоматически обнажив меч. К Хэлен склонился хрупкий невысокий юноша с такими же серебряными волосами. Глаза сверкнули чёрной безумной ненавистью: "Кто посмел её тронуть?" Лана осторожно ткнула кончиком меча в приближающуюся группу Охотников: "Не я. Они". Тир раздражённо тряхнул головой и легко поднял безвольное тело на руки. Чёрные глаза только мазнули по дыре разоренной квартиры. - Быстрее! - дернула его за рукав Лана, понимая, что они не успеют. - Ты кто такая? - бросил через плечо равнодушно. Лана быстро шла за ним следом, поглядывая назад. Восемь человек уже дышали им в затылок. - Я... Беглянка. - Ясно. Где Волк? - он смотрел в стекла машин, следя за преследователями. - Убили. Или убивают. - Ясно. - Стойте! Полиция! Положите потерпевшую на мостовую и поднимите руки вверх! Тир неторопливо остановился и с усмешкой обернулся. Лана вышла немного вперёд, прикрывая отца с дочерью. - Господа, извольте стоять на своих местах, - тихий и надменный голос прибил к камням железными гвоздями слов. - Мы сейчас уйдём, а вы останетесь. Вы всё поняли? - толпа разноголосо подтвердила, что всё понятно. - Какого?.. Ты что сделал сейчас? Гипноз? - ошалело и восхищённо выпалила Лана, увидев, как Ищейки выстроились чуть ли не в аккуратный рядок и стоят, застыв на месте, как и было приказано. - Что-то вроде. И тебя бы надо оставить с ними, но... Поговорить хочется, - как-то туманно выразился Тир. - А за Волком почему не вернуться? Ты и остальным прикажешь. - Нельзя. У них должен быть священник в группе. Если он наверху Волка добивает, то я ничего сделать не смогу. Погибнем все. Забирайся в машину, - приказал точно так же, как Охотникам, и аккуратно положил Хэлен на заднее сиденье машины. Лана пожала плечами и села рядом с водительским местом. - Садись с ней! Будешь голову держать. Я быстро езжу. Упадет ещё... - нахмурился Тир и выдворил Лану в пассажирский салон. Та только хмыкнула: - Если она с 27-го этажа упала и не разбилась, то что ей будет от небольшой тряски в машине? - но спорить не стала и послушно села, положив голову беспамятной девушки себе на колени. Лана уже в первые 15 секунд пожалела о том, что не пристегнулась, а потом просто ни времени, ни возможности не представилось, потому что от ужаса она вцепилась непослушными пальцами в ручку двери и обивку кресла. - Я сказал, держи её голову на боку, чтоб не захлебнулась! - рявкнул юноша, лавируя среди гудящих напуганных машин на невероятной, сумасшедшей скорости. Лана немного пришла в себя и повернула голову Хэлен набок - изо рта сразу полилось алое и горячее. - А нас потом не отследят? - Каким это образом? - он настороженно посматривал в зеркало заднего вида. - Камеры на всех перекрестках. - У меня с электроникой свои способы общения. Не отследят. - Ладно, - спорить и приставать с расспросами дальше как-то не тянуло. Две минуты показались тремя часами. Тир вылетел из машины и осторожно вытащил Хэлен. - Пойдёшь с нами. А потом - посмотрим, - он летел почти бегом по гулкому холлу небоскрёба. Ни людей, ни охраны в нём не было. Лифт вдавил их в пол с невероятной силой. Лане и думать не хотелось, на какой скорости они летят наверх. Створки распахнулись прямо в просторную гостиную. Стол, заваленный какими-то бумагами, чертежами, рисунками, пара стульев и окна в пол, неприкрытые ничем, кроме раздвинутых почти прозрачных занавесей. - Убери со стола, - сказал, вроде, спокойно, но сразу захотелось кинуться со всех ног. Лана, не церемонясь, одним движением просто спихнула всё на пол. Юноша осторожно положил Хэлен на стол и быстро достав из кармана обычный нож-бабочку, распорол на ней одежду. Движения были аккуратными и деловитыми. "Как будто каждый день это делает" - мелькнуло в голове жутко. Узкая ладонь с тонкими длинными пальцами, похожими на птичьи хищные когти, легла поверх молчащей, пустой груди. Лана чувствовала, как стало покалывать кончики пальцев невидимым током - лечит, отдавая невероятное, огромное количество силы. И как ещё на ногах стоит, фитилёк такой? - Просыпайся, Хэлен, давай! Ещё ничего не потеряно! Слышишь? У вас есть Волчонок. Позволь жить хотя бы ему! Он - половина твоего Волка! Ты позволишь умереть ему совсем? В тебе его Кровь, его Воля, его Жизнь! Не позволяй им убить, отобрать всё сразу! - шептал Тир, склонившись над умирающей, не желающей больше дышать, дочерью. - Хэл, у этого мальчишки будут такие же карие глаза с жёлтыми тёплыми искрами, и он будет так же улыбаться тебе, кривя немного рот! Он будет рожден в любви! У него будет всё то, чего не было у вас обоих! У него будет выбор, будет свобода. Только дай ему дышать! Не убивай его вместе с собой! Хэлен! Слышишь меня?! Дай ему воздуха - дыши сама! Тишина не нарушилась вздохом. Лишь кровь громко и влажно капала на стол. - Отец! Помоги! Впервые прошу тебя! Помоги! - с ненавистью кричал Тир, сжимая плечи своего умирающего, сдавшегося ребёнка. Из распахнутого окна шагнул высокий мужчина. Створки жалобно тренькнули стеклом, ударившись о стены. Ледяной ветер ударил по лицам, заставил прищуриться, склонить головы. Чёрные волосы незнакомца струились по плечам синеватыми змеями. Странный старомодный наряд напоминал о временах, когда костры Святой Инквизиции пылали по всей Европе, сжигая заживо невинных людей. Пальцы правой руки, одетые в перстни, покоились на эфесе изогнутой хищной сабли. - Она ещё не мертва, ты же знаешь, - тихий шелестящий голос наполнил гулкий простор комнаты. Приглашённый не спешил подойти ближе, словно боялся взглянуть на свою внучку, которая уже не боролась за себя. - Она уходит! Не хочет услышать, понять... Мне нужно время! Лана затаила дыхание и смотрела на этих, совершенно разных... людей? - Не могу остановить надолго,ты сам знаешь. Вернусь, когда уже больше не смогу удерживать. Тир только благодарно кивнул. Незнакомец тут же словно в воздухе растворился, и сразу на Лану навалился огромный неподъемный камень. Оцепенение сковало, как километровая толща воды. Она едва дышала в этом куске остановившегося времени. Тир что-то продолжал шептать, иногда дотрагиваясь до бледного, в крови, лица, запястья, и не убирал руки от живота, как будто прикрывая ребёнка от смерти своей ладонью. - Хэлли, дитя ты моё непутёвое, послушай меня. Времени у нас совсем мало теперь. Не смей умирать. Он так хотел, так ждал, когда же кончится его вечное одиночество. Не поддался огромному искушению твоей крови, твоей силы. Терпел, пока была возможность. Неужели он не заслужил, чтобы часть его жила и дальше? Подари ему бессмертие! Подари жизнь этому ребёнку, вашему ребёнку! Неужели сейчас ты предашь его? Убьёшь сама то, что он защитил ценой своей жизни? Дыши, давай! Не сопротивляйся мне! Не сопротивляйся своей крови! Предательница! Маленькая, жалкая предательница! Все живут с болью! Все! Ты хочешь стать другой? Испив мёда, будь добра - хлебни и полыни! - он кричал, встряхивая беспомощное тело. Лана испуганно отступала от этого взвывшего от отчаяния Зверя. Ужас и гнев смешались в голосе, что повелевал всеми тёмными Тварями подлунного мира. С бульканьем и хрипом девушка, лежащая на столе, втянула воздух. Зверь снова вцепился в её руки, и новая волна силы ударила с такой мощью, что у Ланы потемнело в глазах. Охотница не знала, сколько прошло времени. В какой-то момент она просто потеряла сознание. Очнулась на кровати, в незнакомой комнате. Зимние сумерки разбросали по углам непроглядные тени. Лишь острые углы какой-то мебели поблёскивали во тьме. Лана с болью потянулась и села. Похмелье... Когда этот звонкий мальчик делился с дочерью своей силой, немалая доля перепала и Лане, вот только в прок не пошла. Тут же распахнулась дверь и залила комнату тёплым золотым светом. В проёме стоял Тир. На осунувшемся лице было лишь суровое холодное равнодушие. - Очнулась? Идём, поговорить надо, - бросил и ушёл, развернувшись. Лана недовольно нахмурилась. Почему он позволяет себе разговаривать с ней в таком тоне, словно она ему чем-то обязана? Гостиная была прибрана, стол аккуратно застелен какой-то не то скатертью, не то картой - издали Лана не бралась сказать точно. - Садись, - чёрные раскосые глаза напряжённо и безжалостно впились в неё. Посреди гостиной стоял одинокий стул. - Спасибо, я постою, - ядовито ответила, уже прикидывая, не пора ли сматываться. Тир изумлённо вскинул тёмные брови. - Я сказал - садись! - он подошёл ближе и недоверчиво уставился в глаза гостье. Лана тряхнула каштановой чёлкой и, нагло улыбнувшись, снова отказалась. - Да что за чёрт?.. - недоумённо потёр кончик носа хозяин дома. - Как Хэлен? - девушка, словно кошка на новоселье, осторожно обходила комнату, заглядывая в окна, рассматривая карту незнакомой местности на столе, любопытно дотрагиваясь кончиками пальцев, затянутых в мягкую перчатку, до цветных карандашей, в беспорядке разбросанных по столу. Вроде, просто осматривалась, а на самом деле искала пути к отступлению, если беседа перейдёт от расспросов к мордобитию. - Она спит. Ты человек? - он подошёл и встал рядом, так же любопытно рассматривая гостью. - А на кого похожа? - ехидно скривила губы девушка. - Хм. На зомби. Хоть и не пахнешь. То есть, пахнешь, но нормально, по-человечески, - он хмуро улыбался. - Человек я. Понятно? - зло сверкнула глазами Охотница. - Понятно, - сразу согласился юноша, - вот только почему ты мне не подчиняешься? Души у тебя нет? Он говорил это так просто и буднично, словно спрашивал, есть ли у неё машина. - Не твоё дело, - огрызнулась и пошла к выходу. - Ты куда? Я с тобой ещё не закончил! - Тир возник перед самым носом, встав на носки армированных тяжёлых ботинок. Лана только хмыкнула мысленно: "Не дорос ещё мне приказывать". - Мне здесь делать больше нечего. Волк мёртв, девочка с тобой в безопасности. Я... Мне нужно охотиться. Прощайте, Граф, - Лана слегка склонила голову, спрятав глаза, не дрогнув ни душой, ни рукой, что тянулась к ручке двери. - Прощайте, Госпожа, - так же церемонно поклонился Тир. Уже в лифте Охотница стащила перчатку с правой руки. Пальцы мелко подрагивали, ладонь вспотела. Чёртов демонёнок напугал. До жути, до холода в руках напугал! Ни разу ей так не хотелось сбежать, укрыться, раствориться, чтоб он не смотрел, не наваливался бременем своей воли, не приказывал. Лана осмотрела руку. Надавила на покрасневшую от крови ткань - под пальцами влажно блеснуло. Бинт на запястье уже намок и нужно было менять повязку. Она никак не ожидала, что визит в Волчье логово так затянется. Двери лифта с тихим шёпотом раскрылись. - А с рукой у тебя что? - Тир стоял в проходе, как ни в чём не бывало. Беглянка вздрогнула и замерла, перчатка выпала из руки. Юноша нагнулся и подхватил её уже над самым полом. Лана только досадливо сжала губы. - Поранилась. Мы, вроде, попрощались уже? - недовольно бросила, протискиваясь мимо него из лифта. За стеклами холла сгустилась морозная зимняя ночь, игриво разбросав драгоценные камни фонарей. - Откуда ты знаешь, что я Граф, а не Князь, не Лорд, или ещё кто-то? - не отставал и шёл вровень, не отдавая ей перчатку. - Ниоткуда. Само с языка сорвалось. Зачем ты за мной идёшь? - негодовала девушка. - Беглянка, останься. Я не хотел тебя пугать. Нет, я хотел тебя слегка припугнуть. Только не получилось, как видишь. Останься. Я не стану больше даже пробовать, - он доверчиво и легко улыбнулся, взъерошив колючий ёжик волос. - Ловко у тебя получается, - остановилась на пороге девушка. - Что? - Тактику менять. О чём ты хочешь узнать. Говори прямо! - ей хотелось убраться подальше от этой безумной семейки, в которой нет людей - одни Боги. - У тебя нет души? - в вопросе была даже надежда, вроде. - Нет. - Я так и знал! - удовлетворенный, он отдал перчатку, но удержал дверь рукой. - И всё же, останься. - Зачем? - Просто так. Я сменю тебе повязку, - как будто на чай пригласил. - Не надо. Я сама привыкла, - сказала и осеклась. - И давно это у тебя? - тонкая рука взлетела птицей и почти ухватила за раненое запястье. Беглянка отшатнулась, как от огня. - Боюсь повториться, но всё же - не твоё дело, - сказала, как отрубила. - Ладно. Не моё, так не моё... Останься. Поможешь мне с Хэлен. - Не понимаю, чем я могу помочь. С разбитым сердцем ничего не поделаешь, - озадаченно пожала плечами девушка. - Мне кажется, что вы, вроде как, нашли общий язык. Может, ты сможешь как-то отвлечь её, - вдохновенно врал Тир. - Ладно, - тяжело вздохнула Беглянка, - но ты больше не будешь пытаться загипнотизировать меня! - Честное слово! - искренней лица белый свет ещё не видывал. Боль сковала тело, пульсировала в пробитых насквозь суставах, раздробленных костях. Кажется, не было в теле такого уголка, который бы не чувствовал эти каменные спицы, что всадили в него, не позволяя даже дышать как следует. Волк хрипел, распятый на стене. Медленно, но верно, из него вытягивали силу. Священник, старый, если не сказать - древний, сидел рядом и читал молитву, от которой Волка корёжило болью ещё сильнее, чем от каменных спиц. Кровавая пена капала из оскаленной пасти оборотня. Глаза заплыли и не видели ничего, кроме мутного зеленоватого пятна какой-то странной лампы. Лучше бы они убили его там, дома. Не пришлось бы слушать это гнусавое бормотание. Священник встал и облил Волка водой. Розовая от крови, она въелась в слипшуюся шерсть, словно кислота, зашипела, задымилась. Волк дёрнулся от новой, неожиданной пытки. - А теперь скажи мне, кто унес твою Волчицу? - спокойный и негромкий голос человека, который привык, что его слушают и подчиняются без пререканий. Волк только захрипел, хоть и хотел рассмеяться. - Ты можешь смеяться, конечно. Только я очень терпелив и найду способ вытащить из тебя слова. Отче Наш, иже еси на небесех...