Не бойся, Кас, я тоже плачу

Дождь в полпервого ночи не стихал уже который час, и водитель автобуса все время наскакивал на ямы, коварно спрятанные под лужами. Мотор, казалось, шумел тише обычного, потому что бархатный баритон голоса Дина даже на полутонах был хорошо слышен Касу. Они расположились на задних сидениях автобуса, и там должно было невыносимо душно и шумно, но ни один из парней не замечал этого. У ног Винчестера был символ одной большой проблемы - дорожная сумка. Кастиэль в очередной раз, будто невзначай, облокотился на своего лучшего друга, когда водитель снова сглупил, опрометчиво наехав на "безопасную" лужу. - Не беспокойся так, я буду писать тебе каждый день, - пообещал Дин, и его глаза засверкали во мраке. Он буквально клялся, и его сердце колотилось в груди очень громко, будто он делал нечто важное. - Я вернусь в следующем году на каникулы, в конце концов! Я буду приезжать сюда каждые каникулы! И... И буду тебе звонить. Ну чего ты так распереживался? Даже Сэм и то не... - Дин запнулся, ведь от одной только мысли, что он довел своим отъездом Каса до слез, ему самому хотелось разреветься, как мелкая сопливая девчонка. Он совсем не хотел расставаться, для него такая внезапная перемена в жизни была к самому худшему. Ему было плевать, насколько хорошее образование дадут ему там, куда он едет. Какая разница, если дома в это время осталось его небольшое чудо в вязаном свитере с длинными рукавами? - Расстояние убивает даже самую крепкую дружбу, Дин, - прошептал Кастиэль в ответ, и его голос потонул в шорохе утихающего дождя. - Даже самую крепкую... - повторил зачем-то он, сжимая холодные ладони в кулаки и резко встряхивая темной мокрой головой. - Боже, Дин, не будь наивным, мы больше никогда не встретимся! Кас выкрикнул это так громко, что, кажется, сам себя доводил до порога, а после порога дела могли пойти совсем плохо. Настолько плохо, что, видя, как Кастиэль убивается горем, Дин бы к чертям собачьим развернул этот блядский автобус назад к своему дому и харкнул в лицо тому жирному ублюдку, увидевшему в Винчестере что-то выдающееся! Но ведь он не мог так поступить, потому что это было бы нечестно по отношению к Сэму, который тоже хотел попасть в этот колледж, а также мама будет расстроена, а папа разочарован и еще много подобных переменных. Парень успокаивающе погладил друга по плечам, но на деле он не был в силах успокоить Каса, так же, как не мог один терпящий бедствие на корабле сказать другому, что все будет хорошо. Именно поэтому Винчестер прижал заходящегося слезами Кастиэля к своему громко стучащему сердцу. Кас обнял Дина в ответ, крепко прижимаясь своим холодным красным носом к его теплой груди, пахнущей сыростью и еще не до конца выветрившимся сладким ароматом его парфюма. Это покажется странным или даже ненормальным, но Кастиэль узнает на запах любой из одеколонов Дина, которые он применял, и всегда подметит, если Дин купит новый. Но теперь Кас принюхивался к одежде друга в последний раз. У него осталась только старая футболка Винчестера на память с его 18-тым номером, но эта спортивная форма уже не пахла и ничем не напомнит Кастиэлю о Дине. У Каса не было фотографий, ведь он не любил фотографировать, у Каса не было хотя бы маленького подарка от Дина, не было даже банального чертового "браслетика дружбы" или еще какой-нибудь ванильной хрени. У него ничего не было, кроме футболки. И от этого стало слишком тягостно на душе. Так тягостно, что Кастиэль снова взорвался потоком слез. Он даже подумал о том, что так, как сейчас, он в своей жизни больше нигде не будет рыдать. - Кас, Кас, - бережно протянул Винчестер, ощущая, будто сейчас на месте скончается от тоски. Чувство было такое, словно сердце скручивалось в тугой узел, состоящий из боли, боли и боли, - Кас, я же не умер... - Почему ты уезжаешь, когда ты мне так нужен?! - Кастиэль уже весь трясся от стресса, он вцепился в плечи Дина, плача. Было видно, что он близок к истерике. - Почему все уходят из моей жизни?! Почему все, кто мне небезразличен, уходят от меня?! - Кас. - Даже ты! - Кас, успокойся. - Заткнись, Дин, тебе не понять, какое жалкое существование я вел до тебя, я не хочу к нему возвращаться! - Кас, да успокойся ты! Я не умираю, и никто никого не бросает, господи, успокойся! Ты ведешь себя неадекватно! Но это не подействовало. В таком состоянии Дин не видел Кастиэля ни разу. Винчестеру даже стало стыдно за него, ведь помимо них в автобусе спереди сидели еще четыре человека, включая водителя. Обычно все было наоборот, и именно Кас одергивал Дина, но сейчас все было по-другому. Винчестер помнил, кого он встретил, переехав в этот город. Он встретил забитого дерганого парня, не открывающего свою жизнь даже родителям, который стал той самой белой вороной в классе социоактивных ребят. Парня, который носил свитер с длинными рукавами. Парня, которого Дин когда-то спас по счастливой случайности. Это был тот самый случай, организованный будто самим Проведением. Винчестер после дополнительных занятий по математике шел по коридору вместе с Кастиэлем, ну, вернее, просто за ним. И получилось так, что у Каса из портфеля выпал его личный дневник. Может, действительно судьба, но Кастиэль позже рассказывал, что именно в момент, когда дневник выпал, он включил музыку в наушниках погромче, хотя раньше никогда этого не делал. Дин сунул свой длинный нос не в свое дело, и получилось так, что он увидел самую последнюю запись - простой клочок бумаги, вложенный между листов. Кас хотел уйти из жизни в тот день. Вмешалась сама судьба в лице Дина Винчестера. Он даже не помнил четко, как именно отговаривал Кастиэля, что он точно ему сказал, но ведь сработало. Так началось их длинное знакомство, в котором Кас постепенно раскрывал себя каждый раз с новой стороны, словно бриллиант, поворачивался новой гранью и каждый раз сверкал, становился все лучше. И все это благодаря Дину и его любопытству. Винчестер очень привязался к Кастиэлю, привязался к нему так, что уже не мог без Каса. Просто не мог. Он хотел всегда держать его рядом с собой. Но жизнь распорядилась иначе. Дину было физически больно смотреть на такого Кастиэля: неадекватного, залитого слезами, близкого к истерике. Винчестер не хотел его таким видеть. Ему нравилась его улыбка, нравились его смеющиеся глаза, но слезы ему не шли, а печаль на лице отражалась столь живо, что Дин ненавидел на это смотреть. Винчестер погладил шею друга и того передернуло. Дин медленно прикоснулся своими губами к его губам. Винчестер крепко-крепко схватил Кастиэля за руку, переплетая их пальцы, чувствуя, как Кас сжал его руку в ответ. И время для этих двоих будто остановилось, замерло. Поцелуй был недолгий, но очень яркий, щедро приправленный горем. Дин, не отпуская ледяную ладонь Кастиэля, заглянул в его теплые голубые глаза, сверкающие от слез в свете уличных фонарей, словно два драгоценных камня. - Запомни это, Кас, запомни, - сказал Винчестер очень тихо, но серьезно, - запомни этот чертов момент. Я хочу, чтобы ты понял, что ты всегда был и будешь у меня на особом месте. Ты для меня значишь многое и, поверь, я найду с тобой связь даже из Ада, Кас. Интернет и мобильники к нашим услугам. Если ты захочешь, я буду писать тебе смс каждые пять минут. Кас, я лучше засуну в одно ухо ложку и вытащу ее из другого, чем брошу тебя одного. А вот теперь слушай особо внимательно: никто никого не бросает. Я люблю тебя. И, если ты тоже, - Дин запнулся, - то можем поцеловаться еще раз. Кастиэль замолчал, а Винчестер замер в ожидании, стискивая в своей ладони холодную руку Каса, будто и правда они видят друг друга в последний раз. - Дин... - плаксивым голосом выдавил из себя Кастиэль. Его лицо все скручивалось, будто просто слез не осталось, чтобы зареветь, - почему тебе надо сказать мне это именно сейчас? Но Кас не дождался ответа, а впился в губы Дина, будто голодный зверь. Это получилось очень неуклюже, было заметно, что Кастиэль не знал, что нужно делать, но очень старался, отдаваясь ощущению со всем рвением и страстью. Слезы катились по его щекам, глаза опухли и покраснели, а он все целовал - не мог насытиться. - Кас, - Винчестер отстранил Кастиэля от себя, прикладывая к его алым губам указательный палец, и нежно тронул их самой подушечкой пальца, - я приеду намного скорее, чем ты себе вырисовываешь. Уже на следующие каникулы мы встретимся, вот увидишь, время пролетит быстро. А до этого времени я хочу, чтобы ты плакал только от радости. Помнишь, как тогда, когда я рассмешил тебя так, что у тебя слезы потекли. Я хочу, чтобы было только так. Прошу, Кас, сделай это для меня. Будь счастлив для меня, и я вернусь и подарю тебе столько поцелуев, сколько ты захочешь. Кастиэль поднял на него свой усталый взгляд и... Улыбнулся. Глаза его оставались большими и печальными, но улыбка была искренней. Улыбка сквозь слезы. Как раз в этот момент автобус остановился возле вокзала, и Кастиэль будто очнулся. Момент настал, Дин уезжал. Кас держал Винчестера за руку и отказывался выпускать ее, когда Винчестер велел ему идти к своему подъехавшему к остановке с другой стороны улицы автобусу. - Не делай хуже, Кас, - попросил Дин, отталкивая Кастиэля от себя, - давай, он уже сейчас уедет без тебя, мало того, я рискую опоздать на поезд. - Пожалуйста, еще один... - Кас аккуратно подошел к Винчестеру и мягко взял его руку, - всего один... Дин очень грустно улыбнулся и поцеловал просящего в лоб очень нежно и заботливо, поглаживая большим пальцем его холодные влажные щеки. - Я вернусь, Кас. Я вернусь к тебе, даже если буду в преисподние. Пока. Я люблю тебя, - повторил Винчестер, выцеловывая красный мокрый нос, - беги к автобусу, глупыш. Кас вымученно улыбнулся. - Пока, Дин. И тут же сорвался с места. Он заскочил в уже отходящий автобус, быстро заплатил за билет, а затем метнулся к окну. Он увидел своего родного Винчестера, улыбающегося ему и махающего рукой. Кастиэль помахал в ответ, прежде чем обессиленно съехать по жесткому сидению. Автобус с Касом уезжал все дальше и дальше, скрываемый грузными каплями дождя. Дин не сразу понял, как застрял в его горле горький комок утраты, и по лицу покатились слезы. Спустя каких-то пятнадцать минут на пути домой Кастиэль принял смс с фотографией. На ней был Дин в своем поезде, улыбающийся, с зареванными глазами и красным носом, а внизу подпись: Не бойся, Кас, я тоже плачу.