The secret pilot of yours

Молли проснулась ранним утром от оглушающего раската грома. Гонщица испуганно взглянула в окно: небо клокотало и яростно разрывало зубьями каменных туч остатки приветливой утренней зари. Небеса Обана будто хотели заплакать, зарыдать всеми трагедиями своей бесконечной истории. Что же, даже в центре Галактики может пойти дождь. Молли села в гамаке, и вдруг ясная мысль поразила её: сегодня был день последней гонки. Последний шанс победить и выиграть Почётный приз. Это была её гонка, её семья, которую только Ева могла вернуть. Настроение гонщицы вмиг стало ещё более мрачным, чем облик матери-планеты. Всё также отягощалось мыслями о вчерашнем дне: слишком много необъяснимых и абсолютно нелогичных вещей — с точки зрения человека, выбывшего из реальности на два дня — происходило в команде Земли. Молли попыталась вечером узнать хоть что-нибудь, но всё без толку. Дон Вей был в растерянности и только виновато смотрел на неё, радуясь тому, что с дочерью всё в порядке.  Джордан и вовсе не вымолвил ни слова, хотя стрелок был необычайно серьёзен и что-то явно тяготило его. Механики и сами ничего не понимали в этом "инопланетном сумасшедшем доме", поэтому ничего не могли ей объяснить. А Рик… Она решила оставить его одного, хотя бы на время. Если он и смог вести вчерашнюю гонку, то, судя по его состоянию после неё, это точно была последняя гонка в его жизни. Да и выглядел он мрачнее, чем в самые тяжёлые свои времена на Алуасе. "Опять я осталась одна…" — с грустью подумала Ева. Она вышла из комнаты, обрадовавшись, что её напарник ещё крепко спал и храпел, казалось, даже громче, чем гремел гром. Она прошла вверх по коридору и устало зашла в ванную комнату. Молли посмотрела в зеркало: сколько всего с ней случилось с тех пор, как она покинула интернат Стерна! Ева успела стать Молли, тайно пробраться в центр Галактики, подружиться с нуразийским принцем, стать пилотом, влюбиться в Рика Зандерболта, одного из лучших гонщиков на Земле, попасть в какой-то транс на два дня… И, возможно, снова стать дочерью Дона Вея. "Ну… наверное, это того стоило. Сейчас в любом случае не стоит опускать руки, чтобы всё не испортить. Соберись, Ева!" — девушка плеснула себе в лицо холодной утренней водой. Ей показалось, что за время гонок на Обане она стала лет на десять старше, но гораздо-гораздо слабее: эти гонки тяжелее всего дались именно ей. И на долю секунды она допустила мысль о том, что она бы хотела на день попасть в нормальный мир, где у неё были бы родители, дом, друзья и перепалки с учителями. "Так будет только тяжелее выходить на старт, соберись, я сказала!" — разозлилась на себя гонщица и, чтобы окончательно освободить голову, включила на всю мощность свой плеер, который одиноко остался болтаться на брюках, висевших на двери ванной. Горячая вода сделала своё дело, и вскоре гонщица не думала вообще ни о чём, позволяя пустоте в мыслях звенеть от бешеного ритма барабанов на записи. Дон Вей, который в последнее время мучился от бессонницы и просыпался от каждого шороха, резко вскочил от доносящихся откуда-то сверху звуков тяжёлого рока. Однако, судя по спокойному сопению механиков в соседней комнате, спать это мешало ему одному. "Ева…" — сразу подумал он. Вряд ли кто-то ещё из команды начал бы своё утро именно так. Командир надел свой старый халат и отправился наверх, чтобы наконец поговорить с дочерью после стольких лет разлуки. Их прошлый разговор даже разговором-то было сложно назвать: он был, скорее, обвинениями Евы и бесконечными оправданиями Дона Вея, и оттого только увеличил существующую между ними пропасть. Дон подошёл к ванной комнате: музыка уже перестала звучать, и сейчас на этаже снова было тихо. Только громыхание бури периодически заполняло пространство модуля. "Боже, как же вести гонку в таких условиях?.." — спросил сам себя командир, когда дверь открылась и прямо рядом с ним появилась Молли. Девушка явно была не в духе. Она напряжённо думала о чём-то и сначала даже, кажется, не заметила отца. Потом гонщица хмуро сказала: — Ванная уже свободна, сэр, простите, что так долго, — Молли начала уже было уходить, но Дон Вей всё же окликнул её. — Ева, я… я хотел поговорить с тобой. Она удивлённо посмотрела на него, оглянувшись, но затем добавила: — Хорошо, если ты хочешь. Они спустились вниз в комнату Дона Вея. Молли до этого была здесь всего однажды, когда её сюда привёл Рик, но и сейчас, и тогда покои командира команды производили какое-то одинокое и необжитое впечатление. Единственными личными вещами были шкатулка, которую Ева заметила ещё в прошлый раз, и аккуратный и безупречно выглаженный костюм. — Присаживайся, — тихо сказал Дон Вей, указав ей на стул, стоявший рядом. Сам командир сел на ещё не заправленную кровать и неуверенно посмотрел на дочь. Никто не решался начать. Наконец Дон с усилием произнёс: — Я очень боялся, что потеряю тебя вновь, пока ты была без сознания. Это было… ужасно, Ева. — Что со мной произошло? — спросила она в надежде на то, что он прояснит ей ситуацию и избавит от огромного количества мешающих сосредоточиться на гонке вопросов. Командир команды Земли неуверенно начал: — Сатис объяснил нам, что с этим связаны потусторонние силы, некто Каналетто. Сатис был вынужден использовать тебя, потому что ты каким-то образом была связана с судьбой этого чудовища. Слуга Аватара управлял твоим сознанием целый день, чтобы мы ничего не заподозрили. Он попытался объяснить, что у него не было выбора и что он сожалеет, но я не знаю, кому из этих странных созданий можно верить, Ева, — девушка лишь в замешательстве посмотрела на отца. Она сама не знала, хотя и не могла поверить в то, что Сатис — этот добрый и такой смешной инопланетянин — использовал её в каких-то корыстных целях. Однако гонщица ненавидела чувствовать себя обманутой, и остатки вечернего гнева снова ожили внутри. Но, сосредоточившись, она спросила: — А что с Риком? Как он смог вести гонку со своей травмой? — в голосе девушки слышалось явное беспокойство за Зандерболта. А подозрения, что он рисковал разбиться вместе с Джорданом из-за того, что она не могла вести гонку вчера, и вовсе сводили её с ума. Упоминание о Рике подействовало на Вея угнетающе, однако он лишь спокойно сказал: — Увы, но я не смогу этого объяснить тебе. Мы с Риком вчера… повздорили и всё, что он мне сказал это: "Есть силы могущественнее, чем какие-то врачи на Алуасе. Объясню позже". Поэтому лучше спроси у него сама, — Дон хотел снова поговорить о ней и Рике, но поскольку это грозило для него новой ссорой с Евой, он предпочёл тактично отложить этот разговор на потом. — И ты тоже с ним поругался? — сокрушённо спросила Ева. Она всё больше волновалась за состояние своего тренера и со страхом предполагала, как на него повлиял полёт. Молли догадывалась, о каких "силах" упомянул Рик, однако предположить, что обе ссоры в команде произошли из-за неё, она, конечно, не могла. — Да, вспомнили наши старые разногласия, — коротко и уклончиво ответил командир. — Но с Джорданом они поссорились из-за гонки, твой напарник отказался стрелять в принца Айкку, и из-за этого мы заняли только третье место. Рик обычно невозмутимо относится к проигрышам, но, возможно, травма сказалась… На этот вопрос тебе тоже лучше ответит сам Рик, — Дону совсем не хотелось сейчас говорить о вчерашнем дне или о гонках. — Ева, нам так много надо обсудить с тобой, и я… я не знаю, с чего начать, — грустно заключил Дон Вей. — Десять лет жизни не обсудишь за чашкой чая, — покачала головой Молли. — Хотя ничего особенного до недавнего времени со мной и не происходило. Просто серые дни в интернате. Ужасное место, если честно, — поморщилась девушка. — А где ты научилась пилотированию? У вас были какие-то занятия или... — спросил Дон Вей, и в конце вопроса Молли истерически засмеялась. — Занятия? С финансированием нашего интерната? Я сама собрала свой первый байк и периодически наведывалась в соседний городок за… неважно, — осторожно заключила Ева. Конечно, отец сейчас мог простить ей буквально всё, но о том, что она в определённый момент своего взросления увлеклась воровством, пусть и ради адреналина или на спор, а не ради наживы, упоминать, пожалуй, пока не стоило. Дон лишь слабо улыбнулся. — Ты уже думала, кем хочешь стать? — Только гонщицей. Я люблю механику, но это слишком однообразно, я бы не смогла этим заниматься всё своё время, — хорошо, что Стен и Кодзи этого не слышали: они могли часами копаться в запчастях и чертежах, чтобы что-нибудь улучшить в Эрроу 3, и поэтому сейчас бы страшно обиделись. — Кстати, почему в Вей-рейсинг нет женщин-пилотов? В Катнер-флаинг их довольно много, но мало кто из них выступает в Высшей лиге или на межпланетных чемпионатах, потому что везде в основном задействованы мужчины-пилоты из Вей-рейсинг или те, у которых есть с вами контракт. Я из-за этого даже подралась с одноклассником однажды. Он сказал, что удел женщины, видите ли — это местные соревнования, и то самые незначительные. Идиот, — сказала Молли, и на её лице промелькнула самодовольная улыбка. — Я… особенно относился к женщинам-пилотам после работы с Майей. Возможно, я был слишком требовательным и то, что прощал парням их первое время в команде, от девушек требовал сразу, хотя когда я начинал работать с Майей, у неё тоже далеко не всё получалось. Мне следовало об этом помнить. Это отчасти легло и на твои плечи, Ева, прости меня… Я вёл себя с тобой хуже, чем с кем-либо из своих пилотов, — виновато заметил Вей. — Если честно, то я почти ненавидела тебя после каждой гонки, но, наверное, у тебя не было другого выбора. Почётный приз — больше, чем ты или я, — задумчиво сказала Молли. — Это не оправдание, Ева, — Дон Вей сокрушённо покачал головой. — Я бы никогда не смог себе простить, если бы с тобой что-то случилось. Стольким рисковать ради нашей семьи… Ты выросла прекрасным человеком, дочка, и я не имею к этому никакого отношения. Твоя мама бы никогда меня не простила. То, что я сделал, чудовищно, — Дон Вей смотрел в одну точку, его плечи опять опустились под грузом прошлого. Молли, борясь с неуверенностью, подсела к нему и некрепко обняла. Дон поражённо посмотрел на дочь. — Ты был для меня примером не меньшим, чем мама. Вы не были со мной рядом, но всё равно были для меня лучшими родителями. Не вини себя больше. Я прощаю тебя, папа, — Дон Вей вздрогнул. Его никто так не называл вот уже десять лет. Он обнял её и несколько минут они молча сидели: каждый из них боялся пошевелиться. Момент неудержимо ускользал, но Дон Вей не хотел с ним расставаться. В первый раз за долгое время ему не было больно при столкновении с прошлым. Тут за стеной послышался бодрый голос Стена: — С добрым утром, Кодзи! Вставай давай, нам ещё нужно подготовить нашу малышку к последней гонке! Момент ушёл в прошлое. — Я, пожалуй, пойду завтракать. Рада, что мы поговорили, — с улыбкой сказала Молли. Она уже направилась к выходу, когда Дон Вей тихо, чтобы их не услышали механики, сказал: — Подожди, Ева, у меня есть кое-что для тебя, — он встал и быстро подошёл к своему столу, дрожащей рукой открыл простую чёрную шкатулку и достал оттуда старую фотографию, вручив её Еве. С выцветшего фото на неё смотрела счастливая семья Веев. Оно было сделано накануне роковой гонки со Спиритом во время прогулки в их любимом парке, который находился недалеко от старой квартиры родителей Евы. Она точно помнила тот день: его отрывки часто появлялись в её снах. Девушка быстрым движением вытерла слёзы, которые мгновенно проступили в уголках глаз, аккуратно сложила фотографию и спрятала её в карман. — Спасибо, — с теплотой в голосе сказала она и вышла из комнаты.

***

За общим кухонным столом команды Земли сидел Джордан, мрачно смотря в свою тарелку с хлопьями и бесцельно перемешивая уже давным-давно размякшие безвкусные кукурузные комочки. Когда на кухню вбежала его напарница, он лишь печально на неё посмотрел и вернулся к своим невесёлым мыслям о всём, что случилось вчера. Молли, схватив первое попавшееся под руку фруктовое пюре, села рядом со стрелком, однако завтракать с человеком, который выглядел так, словно переживал какую-то трагедию, было сложно. Особенно когда у тебя в первый раз за несколько дней появляется подобие хорошего настроения. Молли в упор посмотрела на Джордана и весёлым голосом спросила: — Ну и где наш настрой на победу? — А, что? — он настолько был погружён в свои мысли, что едва ли услышал вопрос напарницы. — Обан. Гонки. Эрроу 3. Мы первые на финише. И нет, тебе это не снится, Джордан Уайлд, — в шутку сказала девушка. Однако стрелок даже не улыбнулся. — Лучше бы снилось… — грустно ответил он, вспоминая вчерашнюю гонку. — Что? — теперь уже настала очередь Молли удивляться. В это время на кухню быстрым шагом вошли Стен и Кодзи, и, взяв парочку полуфабрикатов и разогрев их в микроволновке, они поспешили удалиться. Молли окликнула их: — Ребята, вы не хотите с нами позавтракать? Всё-таки последний завтрак перед последней гонкой. — О, нет, нас ждут великие дела с великой Эрроу 3! Да и у нас будет шанс ещё посотрапезничать с победителями Больших Гонок сегодня вечером, — Стен подмигнул ей, и они с Кодзи оставили напарников в одиночестве. Гонщица, которая была как никогда настроена на свою победу, изо всех сил пыталась передать боевой дух Джордану: — А как же правило Раша? Наш рот всегда наполовину полон, а твой вон вообще пуст. Ешь давай, пока я не начала впихивать эту гадость в тебя насильно! — Джордан сдавленно улыбнулся и съел пару ложек хлопьев. Он не мог решить, сказать ли Молли про то, что он подслушал вчера, или нет. С одной стороны, Джордан привык говорить всё напрямик. Он не подбирал каждое слово, как принц Айкка, и не утаивал своих мыслей, как Зандерболт. Однако кто они с Молли друг другу? Напарники? Друзья? Конечно, друзья. Но захочет ли она говорить с ним об этом? Джордан бегло взглянул на девушку: она буквально светилась от предвкушения гонки. Молли же в свою очередь думала, стоит ли начинать разговор про чудом предотвращённую драку Джордана с Зандерболтом. Но, пораскинув мозгами, она решила, что явно не стоит задевать эту тему, и ограничилась лишь короткой благодарностью: — Спасибо, что не стал стрелять в Айкку, напарник. — Тебе это Рик рассказал? — севшим голосом спросил Джордан. — Рик? Нет, Дон Вей, — она хотела было сказать, что не видела Рика с вечера, но вовремя осеклась. — А-а-а, понятно. Я просто подумал… я просто подумал, что ты бы меня убила, если бы я выстрелил, когда можно было победить чистой скоростью, — Джордан впервые за их разговор искренне улыбнулся, вспомнив их перепалки из-за принца на Алуасе. — Но я ошибся. Мы повредили реактор во время утренней тренировки, и он не выдержал резкого увеличения скорости. В итоге пришли только третьими. Прости меня, Молли, — снова погрустнел стрелок. Но гонщица пропустила все его слова после "мы повредили реактор во время утренней тренировки" мимо ушей. — Что, тренировка? Повредили реактор? Рик не справился с управлением? — начала засыпать его вопросами Молли. — Нет-нет, просто мы натолкнулись на какое-то чудище, а точнее на одно из его щупальцев, и чуть не угробили твою Эрроу, — Джордан особенно выделил слово "твою" и добавил: — Ты потрясающий пилот, Молли. Возможно, лучший из всех. Я счастлив быть твоим напарником, — заключил Джордан с особой нежностью в голосе. Молли смущённо ответила: — Ну что ты, Джордан, Рик — потрясающий гонщик, заслуженно один из лучших на Земле. Был до травмы, — с грустью добавила девушка. — Мне далеко до него ещё. — Да, один из лучших… Я пойду, Молли, проверю оружейную башню перед гонкой, — он вымученно улыбнулся и встал, но тут на кухню вошёл Дон Вей. Его строгий и безукоризненный вид снова с трудом давал Еве узнать в командире своего отца. — Джордан, Молли, всех участников гонок собирает Аватар. Вам лучше поторопиться. Слушайте всё внимательно и следите за настроем соперников: помните, эта гонка решит всё, — напарники кивнули и направились к волшебным вратам.

***

Напарники, попав в Летающий храм, почти не узнали его. Резкие порывы ветра срывали побагровевшие листья с деревьев, которые прогибались под яростными атаками Обанской осени. Трава также сменила свой цвет, и теперь вся поляна храма была будто залита запёкшейся кровью. В вершине его купола виднелся очерченный в аккуратный круг кусок неба, где ото всей красоты оставались разве что разные по глубине оттенки чёрного цвета. Ёжась от холода и недоверчиво осматриваясь по сторонам, земляне приближалась к Озеру Побед, вокруг которого уже стояли все их соперники. Джордан и Молли посмотрели на колонны участников: к их приятному удивлению, колонна команды Земли, как и колонна крогов, возвышалась над всеми остальными. Молли сжала руки в кулаки и уверенно выпрямилась: сегодня был её день, и она никому не позволит вырвать у неё эту победу. Даже на Кросса, который со злобой смотрел на напарников, гонщица не обращала никакого внимания. Айкка, увидев свою подругу в таком боевом настроении, лишь слабо улыбнулся. Он желал ей победы так же сильно, как и себе. Нуразиец полностью доверял словам великого Аватара, однако не знал, поможет ли загадочный почётный приз борьбе его народа за независимость от захватчиков. С уверенностью можно было сказать только то, что победа крогов положит конец его планете. Поэтому нуразиец всё же знал, за что он борется. Но утренний разговор с родителями сделал последнюю гонку просто непосильным испытанием: отец постоянно напоминал ему о долге наследника престола, вскользь упоминая крогов, а мать плакала, умоляя не выходить на последнюю гонку и не жертвовать собой. Она видела, что её сын очень истощён как морально, так и физически, и, хотя принц практически ничего не рассказывал про ход Великих Гонок, королева подозревала, насколько тяжёлой была его борьба. Айкка знал про шаткое положение Земной коалиции из разговоров отца с Верховным советом и предполагал, что, скорее всего, земляне участвуют в гонках с той же целью, что и нуразийцы. "Но зачем в гонках участвует сама Молли?" — постоянно спрашивал себя Айкка и не находил ответа. Он даже хотел узнать у неё об этом, но потом понял, что вряд ли Молли ответит или ответит честно после его союза с крогами, а затем и союза против Сула. "Я ещё злился на неё за атаку Джордана на Алуасе… Кем же меня сделал этот страх перед крогами? Предателем, заговорщиком… приспешником", — вспоминая слова Джордана, с болью заключил принц и отвёл свой взгляд от Молли. Вдруг налетел ураганный ветер, повеяло по-настоящему зимним холодом и в воздухе появились сначала еле заметные искры, а потом и молнии-предвестники появления великого Аватара. Все гонщики отступили на несколько шагов назад от озера, стараясь удержаться на ногах, но через несколько мгновений всё затихло. Казалось, что Летающий храм оказался в космическом вакууме, куда не проникало ни звука, ни даже робкого шёпота жизни. Взгляды всех пилотов были устремлены на хозяина Обана. После недолгого молчания Аватар наконец произнёс: — Смелые пилоты, Большие Гонки Обана подходят к концу. Я знаю, что вам нелегко дались эти испытания. Однако пусть трагическое исчезновение Сула не отвлекает вас от вашей цели. Сегодня вы выходите на трассу в последний раз. Готовьтесь к долгому и опасному заключительному этапу, в котором призовые очки будут удвоены! Это ваш последний шанс выиграть Почётный приз. Не упустите его! — А что будет со слабыми командами, у которых уже нет никаких шансов на победу? — спросил Кросс, прищурившись. — Как ты смеешь прерывать меня?! — разгневался на него Аватар. Снова налетел ветер и прогремел гром, который был лишь жалким эхом крика Аватара. Все гонщики, кроме Кросса, отступили ещё немного назад, а лорд Фёртер и вовсе попытался убежать, но запнулся о какой-то камень и сейчас лежал, распластавшись, прямо напротив владыки Вселенной. Аватар, грозно прищурившись, взглянул на лорда, от чего последний просто окаменел и так и остался на земле, немного, правда, присев: он старался стать как можно более незаметным. Молли услышала, как Нинг, стоявшая слева от неё, злобно хихикнула и что-то сказала шёпотом на ухо Скан, тихонько указывая на лорда Фёртера, однако Еве было совсем не смешно: все её чувства, мысли и эмоции были сосредоточены только на гонке. Девушка нахмурилась, поскольку не совсем поняла, о чём спросил Кросс. Вскоре снова установилась абсолютная тишина, и Аватар спокойным и сильным голосом продолжил: — Правила этой гонки сильно ужесточаются, поскольку нужно выбрать самого смелого, быстрого, честного и достойного из вас, — Аватар строго посмотрел на крога. — И этот выбор должен быть правильным: здесь нет места для жалости или даже для ничьей. Так, в сегодняшней гонке не будет второго и третьего мест, поэтому положение, при котором две команды по итогу будут разделять первое место, невозможно. Никаких повторных гонок. И никаких ограничений на методы ведения этой гонки. Команда не будет дисквалифицирована, если в ходе её атак лишится жизни кто-то из её соперников, — голос Аватара был всё таким же безэмоциональным, но гонщики быстро отреагировали на последнее заявление Аватара, пусть никто и не произнёс ни слова. Нинг и Скан, как и Кросс, хищно посмотрели на своих соперников и улыбнулись возможности "показать себя", Ондей начал тут же что-то просчитывать. А Молли, Джордан и Айкка поражённо посмотрели друг на друга. Несмотря на непростые отношения команд Земли и Нуразии в последних гонках, все трое не хотели устранять кого-либо из соперников. Но теперь они также понимали, что последняя гонка будет уже настоящей войной, а не соревнованием, и со страхом думали о предстоящем выходе на старт. Ни Молли, ни Айкка не могли и предположить на Алуасе, мечтая о "чистой гонке без стрельбы", что всё закончится именно так. Молли беспомощно сложила руки на груди, растирая плечи. Ей показалось, что чарующий Обан вмиг превратился для неё в чужую и холодную планету. Из всех гонщиков внешнее безразличие сохранили только Оу и Муйр, но их эмоции землянам всегда было трудно различить. Лорд Фёртер, кажется, до сих пор в страхе смотрел в одну точку и не совсем понимал, что именно сказал Аватар. Однако хранитель матери-планеты продолжил: — Две команды, показавшие наиболее низкие результаты, не выйдут сегодня на старт, поскольку даже восемнадцать очков для них ничего уже не изменят. Это команда лорда Фёртера, набравшая за предыдущие восемь гонок три очка, и Муйр, не заработавший до этого времени ни одного очка, — тут же лорд Фёртер вскочил и, видимо, рефлекторно вынул из ножен свою шпагу, закричав своим шепелявым голосом: — Но это нечестно! Все имеют шанс побороться за Почётный приз! — ему громко вторил Муйр, воинственно разводя свои клешни. — Тишина! Я не потерплю беспорядка! — вскричал Аватар, и молния ударила в дерево, стоявшее позади гонщиков. Его крона загорелась ярким пламенем, и листья искрами рассыпались по ветру, уносясь прочь из Летающего храма. Ствол, разделившись надвое, с глухим громким звуком упал на землю. Гонщики испуганно посмотрели на Аватара. — Правила гонок… не обсуждаются. Идите… идите! — из последних сил произнёс Аватар, закашлявшись. Через секунду он исчез, оставив после себя лишь столп искр, летевших в сторону гонщиков. — Что… что нам теперь делать?! Он исчез! — испуганно пискнул лорд Фёртер. — Собирай свои клоунские костюмы, трансиец, пока они тебе ещё нужны, и влачи дальше своё убогое существование в самых грязных и убогих концах Галактики. Остальным я бы посоветовал сделать то же самое, у вас нет ни малейшего шанса против силы крогов! — сказал Кросс, рассмеявшись, перед тем, как уйти на свой жилой модуль. Остальные команды остались в замешательстве стоять у Озера Побед, всё ещё оглядываясь по сторонам. За одним из деревьев Молли увидела слабое свечение, но, не найдя ему никакого объяснения, подумала, что это лишь отсвет одной из молний. Они с Джорданом уже направились к волшебным вратам их команды, когда их окликнул принц Айкка: — Молли, Джордан, стойте! — земляне удивлённо посмотрели на нуразийца. Он был явно взволнован и напуган словами Аватара, как, впрочем, и они сами. — Чего тебе, принц Айкка? — воинственно начал Джордан. После нескольких атак на Эрроу 3 волшебными стрелами нуразийца он стал доверять ему ещё меньше. — Джордан, я не хочу сейчас ссориться или обсуждать с вами наши прошлые обиды и разногласия. Я сожалею о том, что выстрелил в вас, но у меня правда не было другого выбора. — Да, дружить с крогами  — это и правда нелегко, — не уступал Джордан. Из-за перепалки с Риком и разговора с Молли его настроение было просто ужасным. А мысль о том, что вчера он упустил возможность проучить нуразийца, уже с вечера мучила стрелка. — Нам всем надо объединиться против крогов в последней гонке, послушайте же меня! — с отчаянием сказал Айкка. Он с надеждой посмотрел на Молли, но она неуверенно спросила: — Ты уверен, что окончательно выбрал свою сторону, принц? — этот вопрос причинял Айкке невыносимую боль. Принц терял надежду в то, что девушка поверит ему, но всё же попробовал в последний раз. Взяв её за руку, он уверенным голосом сказал: — Молли, я не отрицаю того, что предал твоё доверие и твою дружбу, и это будет до конца жизни тяготить меня. Я больше не тот честный и добрый нуразиец, каким прибыл на Алуас. Однако я до сих пор являюсь сыном Нуразии и единственным наследником престола. И я прежде всего должен защищать свой дом, короля и королеву. Возможно, тебе трудно понять значение королевского долга, но… взгляни на это как человек с добрым и поистине огромным сердцем, Молли. Если бы кроги наставили своё оружие на твоих родителей, то что бы сделала ты? — принц с надеждой взглянул на неё и тут же осёкся: — Хотя ты бы сделала всё гораздо лучше меня. Прости, принцесса, — закончил Айкка и пошёл прочь от них, сокрушённо опустив голову вниз. — Я не верю ни одному слову из этой потрясающей отрепетированной речи, — проворчал Джордан, однако Молли, заглушив это замечание напарника, громко сказала: — Я согласна на союз с тобой, принц. Давай снова станем друзьями, а не противниками. — Что?! — Джордан удивлённо уставился на напарницу. Но Айкка только улыбнулся, подошёл к землянке, поклонился и тихо ответил: — Спасибо тебе, Молли. Они вместе шли до волшебных врат своих команд, однако никто не проронил ни слова. Перед тем, как принц скрылся в темноте храма с вратами, она оглянулась и посмотрела на него. Впервые за долгое время Молли снова видела перед собой принца с Алуаса, которым, по словам Айкки, он уже перестал быть. Затем они с Джорданом вошли в свой храм, и Молли, коснувшись портала рукой, активировала его. Тут Джордан произнёс: — Р-р-р, я не могу быть хуже принца! — Что? — Молли удивлённо и непонимающе посмотрела на него. — Молли, я навсегда останусь твоим другом, даже когда эта гонка закончится и мы перестанем быть напарниками. Просто… просто знай, что я тебя не предам, что бы с нами не случилось, — Молли изумлённо посмотрела на стрелка, но тут же улыбнулась и кивнула. — А теперь давай покажем этим самодовольным инопланетянам, чего мы стоим! — Джордан подмигнул напарнице, и они оба скрылись в сиянии портала.

***

Тем временем Рик Зандерболт шёл сквозь мрачный мир Обана по одной из тех троп планеты, которые ведут в никуда и ко всему на свете одновременно. Он покинул модуль ранним утром, чтобы не столкнуться ни с одним членом команды и избежать разговоров о вчерашнем дне. Рик нервно пинал все камни и ветки, которые попадались на его пути. Прожив один день из своей нормальной прошлой жизни, он снова на какую-то часть стал тем Риком с Алуаса, который упорно старался найти хоть что-то живое в горе пепла своих надежд. И, представляя все эти взгляды и слова, наполненные сожалением, ему хотелось бежать всё дальше и дальше от жилого модуля, Летающего храма и этих Больших Гонок с их ежедневными трагедиями. Рик всё больше углублялся в предгрозовые степи матери-планеты. Он быстро заснул вчера, но теперь все размышления о том, чего именно ему не следовало делать, упрямо лезли в голову. "Во-первых, лететь на этот чёртов Алуас, во-вторых, быть определённо старым идиотом, чтобы лететь и на Обан тоже, в-третьих, ввязываться в отношения Дона Вея и Молли, в-четвёртых, выходить на гонку и пытаться надрать задницу её напарнику, а в-пятых…", — Рик не мог заставить себя перечислить и поцелуй с Молли, но воспоминание упрямо напрашивалось даже на первое, а не на пятое место в этом списке, что бы он не пытался думать об этом. "Ты уже не в том возрасте, старик, чтобы верить во все эти фразочки про любовь. Просто очнись и беги, как только прилетишь на Землю, от этой безумной команды и этой семейки Веев, в счастливую историю которой ты явно не вписываешься!", — эта мысль не давала ему покоя. И Зандерболт не мог понять, эгоистично ли бросать Молли в такой момент её жизни или наоборот это благородно не мешать ей наслаждаться жизнью обычной пятнадцатилетней девочки. Всё слишком смешалось и окрасилось в непроглядно чёрный цвет туч над его головой. Но одно он знал точно: Джордан и Дон Вей были бы счастливы, если бы он волшебным образом оказался сейчас на Земле, или на Алуасе, или вообще на другом конце Галактики от Молли. Он в очередной раз разозлился на себя и на них одновременно: за свои неправильные действия и чувства он предпочёл бы судить себя сам. Он в разное время называл тот поцелуй и всю эту историю с Евой Вей импульсивной ошибкой, моментом и очарованием, может, допускал и мысль о судьбе и всего один раз — мысль о любви. И именно поэтому он до конца хотел оставить этот поток из чувств себе… и Молли. "Однако единственная правильная вещь — рассказать всё Дону Вею — теперь кажется каким-то приговором самому себе", — раздражённо заключил Рик. Он постоянно то самодовольно, то раздражённо называл себя эгоистом, и чуть не случившаяся драка с Джорданом заставляла его только сильнее злиться на себя. Удар. Тяжёлая ветка откатилась на десяток метров с его пути. "Я знаю, что происходит между тобой и Молли, поэтому, возможно, я оказал тебе услугу, не выстрелив в её дорогого принца по твоему приказу", — самодовольная фраза стрелка всё ещё звучала в его сознании. Сейчас он даже не помнил, как они добрались до модуля или как он вылез из Эрроу 3, что он был расстроен результатом гонки и что-то язвительно и разъярённо говорил Джордану по внутренней связи. Он ясно видел только два кадра с дурной и неправильной склейкой: эта фраза напарника Молли и то, как он, Зандерболт, чуть было не подрался с Джорданом. "Всё это совсем на тебя не похоже, приятель", — устало подумал Рик. Он остановился и посмотрел в долину перед собой: Обан выглядел так, словно художник, придумавший этот мир, нанёс новый штрих кисточкой, испачканной в чёрной краске. "Так же, как и это не похоже на Обан. Время последней гонки, и мы все на пределе своих сил". Зандерболт тяжело вздохнул: похоже, даже одна гонка смогла поменять его. Ему не нужен был почётный приз, Рику Зандерболту нужен был шанс, чтобы жить дальше. И Обан даёт ему его в виде нового дела всей жизни и чувств, которые заменяют ему полёт. Вряд ли с Молли он чувствовал себя менее счастливым, чем на месте пилота в Эрроу 3. Хотя он упрямо избегал таких сравнений, потому что чувство было совсем другое. И в нём, возможно, и заключался загадочный смысл фразы "жить дальше". В тёмной долине что-то полыхнуло россыпью золотых искр, что привлекло внимание Зандерболта. Вскоре свечение исчезло, но в темноте на этом же самом месте возникло какое-то движение. Рик начал тихо подкрадываться ближе, чтобы понять, кто или что находится в такую грозу всего за десять метров от него. После вчерашней утренней тренировки он стал более недоверчиво относится ко всем Обанским "сюрпризам", хотя весь Обан и был чудом, где удивить мог любой правильный или неправильный сворот. "В конце концов закончу как Дон Вей", — с усмешкой подумал Рик и подошёл ещё чуть-чуть ближе. Это был Сатис. Он явно был в хорошем расположении духа: постоянно что-то говорил сам себе, махал своим посохом и то и дело нетерпеливо посматривал в небо над собой, словно ждал чего-то уже очень давно. Его пурпурно-золотое одеяние явно было праздничным, как и какие-то чудаковатые кольца на тонких и коротких пальцах. Ветер будто обходил его стороной: подол его одеяния не колыхался, а сам он беззаботно ходил туда-сюда по поляне, когда Зандерболту иногда приходилось с явным усилием идти вперёд из-за сильных порывов ветра. Тут Сатис забавно широко взмахнул руками, и тучи медленно расступились ровно над слугой Аватара, образовав в небе небольшую дыру с привычно ясными Обанскими небесами. Сатис удовлетворённо улыбнулся и даже закивал головой. Затем, подняв посох, он направил его в небо, и маленькое скопление энергии, отделившись от вершины посоха, устремилось вверх и растворилось в ярко-голубом сиянии неба. Сатис снова улыбнулся и даже подпрыгнул на месте от удовольствия. — Наконец-то пришло время сюрпризов для нового Аватара! Место с противоположенной погодой, неожиданности-неожиданности. Даже жалко, что не смогу увидеть, как этот несчастный промочит свою бессмертную голову в погожий день. Трудно поверить, трудно поверить, что я был таким же занудным и печальным юнцом когда-то! — и он рассмеялся. Искренне, как и всегда, но вид у Сатиса был печальным, будто он видит Обан в последний раз. Мысли  со скоростью света сменяли одна другую в голове Зандерболта. Новый Аватар? Был таким когда-то? Он тут же вспомнил все свои сомнения о Почётном призе и о величине силы слуги Аватара. Его тремор исчез ровно тогда, когда Сатис сказал ему о том, что Аватар должен вернуть ему долг. "Этот коротышка может кому угодно говорить про вездесущность Аватара, но только вот я в это никогда не поверю. Тогда Почётный приз…", — Рик вдруг понял такую очевидную и такую странную и страшную одновременно вещь. Самых лучших, честных, смелых и быстрых выбирали не для того, чтобы наградить их. Их выбирали для самой сложной миссии во Вселенной, которая по плечам только победителю Больших Гонок — существу, сочетающему в себе совершенную комбинацию чистой души, физической силы и острого ума. Он вспомнил о Молли, которая была здесь ради отца. И если его рассуждения окажутся правдой, то сейчас, стремясь выиграть несуществующий Почётный приз, она могла навсегда потерять свою семью, и тогда ничего на свете не смогло бы им помочь. — Какого чёрта происходит на этих гонках! — выругался вслух Рик. Сатис обернулся и посмотрел прямо на него. Зандерболт хотел было уйти, но скрипучий и печальный голос Аватара зазвучал прямо у него в голове: — Не двигайся, человек. Тебе следовало бы быть в Летающем храме сейчас. Ты узнал слишком много. — Что ты… — Не пытайся лукавить, ты, наверняка, понял по моим неосмотрительно радостным разговорам с самим собой, что сегодняшняя гонка решит, кто займёт место Аватара после того, как я… уйду. — Сатис вздохнул. — Всё моя вина, все десять тысяч лет тишина звучит так громко и так одиноко, что приходится говорить всё вслух, чтобы понять, что ты ещё здесь, — Аватар сказал это так тихо, что Рику показалось, что последняя фраза была обращена не к нему, а к кому-то ещё, хотя возможно, что Сатис опять оправдывался перед самим собой. — Почему ты обманывал гонщиков?! Молли… — начал Зандерболт гневно, но Сатис снова прервал его. — Да-да, я знаю, на какой почётный приз надеялась юная Молли. Но приз в действительности есть, Рик. Но не тот, на который все они рассчитывают, — Сатис неопределённым жестом махнул в сторону Летающего храма. — Тебе следовало сказать правду хотя бы финалистам Больших Гонок, — упрямо ответил Рик. Но Аватар лишь покачал головой. — Это вскружило бы им голову. Кто-то применял бы совсем бесчеловечные методы ведения гонок, кто-то, как Молли, отказался бы от участия, и вся идея с гонками потеряла бы смысл. Так Аватар выбирается беспристрастно, как правило участников ведёт к победе только самая сильная и чистая мечта. Ну, не всех, но по большей части это справедливо, — объяснил Аватар. — Я никогда этого не пойму. Приятно поболтали, — грубо сказал ему Зандерболт и развернулся с явным намерением наконец уйти. — Боюсь, что разговор не окончен, — с явной печалью в голосе остановил его Сатис. — И пожалуйста, больше не груби и не убегай, я могу применить барьер, могу попугать молниями и громом, но мне хватило моментов величия на собрании гонщиков, — Рик в ответ нехотя снова развернулся к Сатису и сложил руки на груди. — Ты расскажешь всё Молли, — вздохнув, сказал Сатис с полной уверенностью. — Я не могу не сказать ей о том, что она останется на Обане на десять тысяч лет, если победит, — пожал плечами Рик. — Но Молли тут же скажет это принцу Айкке, потому что это "дело чести", — Сатис удачно повторил интонацию нуразийца, когда тот говорил эти слова. — Принц не может оставить Нуразию без наследника накануне войны, и, скорее всего, откажется от гонки. От Айкки, к сожалению, об истинной цели гонок могут узнать и кроги, — Сатис с сожалением вздохнул, — и они с ещё большим остервенением — если это вообще возможно — выйдут на последнюю гонку. Даже если об этом узнают три команды, три лидирующих команды, ход гонок будет нарушен. Я, как Аватар, не могу этого допустить. — И что же ты сделаешь? Испепелишь меня молнией? Запрёшь как того… Каналетто в какой-то тюрьме? — с вызовом спросил Зандерболт. Сатис серьёзно ответил: — Возьму с тебя клятву. Зандерболт рассмеялся: — И ты думаешь, я её сдержу? — Если ты этого не сделаешь, то навсегда останешься на Обане, — Сатис тихо коснулся груди Зандерболта своим посохом и по всему телу Рика прошёл холод. — Клятва уже закреплена магией. Теперь можешь идти. — Но подожди, ты… — Рик многое хотел сказать Сатису, но в этот раз сам исчез с полей Обана с помощью магии Аватара. Зандерболт тут же оказался в своей комнате на жилом модуле команды. Снизу доносились бодрые голоса Стена, Кодзи, Молли и Джордана, которые горячо обсуждали предстоящую гонку. Все постоянно радостно кричали что-то и смеялись: команда явно была настроена на победу. Рик грустно вздохнул: он мог всё изменить всего одним предложением, но что из этого выйдет? Остаться на Обане навечно в полном одиночестве. Вряд ли он поладит с новым Аватаром. Вряд ли Молли останется с ним. Он тяжело вздохнул. Рик Зандерболт не то что бы ненавидел Обан, но ему нужны были постоянные перемены, которых здесь он найти не мог. Конечно, Молли бы сейчас начала яростно спорить и говорить, что на исследование мира Обана не хватит и всей жизни, но Зандерболта всё равно довольно сильно утомляла эта неиссякаемая загадочность матери-планеты. Сейчас ему не хватало серости его одинокой квартиры в Портлэнде, хотя он с уверенностью мог сказать, что и она наскучит ему дня через три. Однако он вынужден был признать, что ему не хватало тесноты и относительного однообразия родной планеты. Рик посмотрел в каменное окно: мир всё ещё был чёрно-серым. "Хотя сейчас здесь не так уж и плохо", — мелькнуло в голове у Рика, но он тут же отогнал от себя эти мысли. Ему снова захотелось на воздух. Он тихо закрыл за собой дверь и спустился на второй уровень модуля, умело избегая команды, которая веселилась у Эрроу 3. Зандерболт вышел на край жилого модуля: всё пространство, которое обычно было заполнено уникальными природными чудесами, застилали тучи и песочные бури. Рик даже не мог предположить, где именно будет проходить гонка, хотя Летающий храм с ночи не двигался с места. Зандерболт застегнул плащ: его до сих пор морозило из-за странной клятвы, которую навязал ему Сатис. "Эти гонки определённо открыли во мне новый талант оказываться не в том месте и не в то время", — горько усмехнулся про себя Рик. — О чём задумался? — послышался справа спокойный голос Молли. Рик был рад видеть её, но осознание того, что сейчас ему придётся объяснять и объяснять явно тяготило и приносило почти физически ощутимую боль. — Поверишь, если скажу, что о гонке, мышка? — улыбнувшись, спросил Рик. — Ни за что на свете, — засмеялась Молли, но тут же серьёзно спросила: — Как ты умудрился за день, что я валялась в своей комнате без сознания, перессориться и с моим отцом, и с Джорданом?  — Твой отец снова чуть не попал в десятилетнюю депрессию, и мне пришлось… экстренно напомнить ему, что жить, особенно когда ты — отец Евы Вей, и должно быть не просто. Он поверил и начал себя вести одновременно и как Дон Вей, и как настоящий отец, — Рик поморщился: — Ужасная комбинация, я бы сбежал от этого обратно на Обан на твоём месте. — А если серьёзно? — Молли снова не смогла сдержать улыбку. — Я всегда серьёзен, мышка, — просто ответил Рик, и Молли в очередной раз не смогла понять, что он действительно чувствует. — Хорошо, Рик Зандерболт. Что тогда ты не поделил с Джорданом? — Стрелок немножко приревновал тебя и в качестве протеста не выстрелил в Айкку, что стоило нам одного места в гонке. — Приревновал? — Молли зарделась и непонимающе посмотрела на Рика. Зандерболт лишь изобразил невероятную усталость на лице и ответил: — Я нашёл в себе силы сказать тебе о своих чувствах, так что пусть Джордан разбирается с этим сам. Я не буду так облегчать ему жизнь после того, как мы отдали этому нуразийцу второе место, — Молли закатила глаза к небу и хотела было продолжить этот разговор, но Зандерболт привычным жестом взъерошил ей волосы и нежно приобнял за плечо, на пять минут лишив её дара речи. Однако Молли всё же нашла в себе силы спросить: — Рик, а полёт? Ты… ты же не можешь больше участвовать в гонках, — девушка почувствовала, как напрягся Зандерболт, но ответил он ей привычным спокойным голосом: — Дар Аватара на то время, пока ты по его вине не могла участвовать в гонках. Как только ты вернулась, мой тремор вернулся тоже, — однако увидев её выражение лица, он добавил: — Не надо этих виноватых глаз, провести гонку на Обане в Эрроу 3 было великолепной возможностью попрощаться со своим прошлым. Так что не стоит меня жалеть или беспокоиться о моём состоянии, как это было на Алуасе. Всё так, как должно быть… — Молли почувствовала какую-то невероятную печаль в голосе Рика. — Что-то ещё произошло? Тебя не было на модуле ещё полчаса назад, я заходила к тебе, — тихо сказала гонщица. — Нет… ничего, просто нужно было выпустить пар. Неплохая погодка, не правда ли? — усмехнувшись, ответил ей Зандерболт. Молли ничего не ответила и вряд ли поверила его словам. Вдруг послышался крик механиков из зала-ангара Эрроу: — Молли, гонка должна скоро начаться! Мы снова установили твой байк, и тебе лучше проверить его до начала! — Мне пора идти, — грустно сказала Молли. Она на несколько мгновений крепко обняла Зандерболта, и он обнял её в ответ, прошептав: — Удачи тебе, Ева. Она, ещё не окончательно отстранившись, сказала: — Я буду первой сегодня. Не сомневайся! — и с задорной улыбкой она бегом направилась к Эрроу. Разговор был легче, чем ожидал Рик, но на сердце стало во много раз тяжелее. "Конечно, ты станешь первой и выиграешь эти бессмысленные гонки, даже не зная, что тебя ожидает после этого", — Зандерболт сокрушённо покачал головой и посмотрел на горизонт. Тучи сгущались, ветер становился сильнее, будто весь Обан стремился быстрее забрать Еву к себе на долгие десять тысяч лет. Он вспомнил свою жизнь: гонки, которые официально завершились для него вчера, бесконечная череда неудавшихся отношений, дни, смену которых он замечал только в свете даты следующих соревнований. Рик прислушался к голосам, среди которых выделялся один, высокий и громкий. И он принял решение, самое сложное в его жизни и, как назвал позже его сам Зандерболт, "самое глупое, словом, только такое, какое можно принять в центре Галактики". Он не помнил, как преодолел лестницу, ведущую к Эрроу 3 и явно не заметил, как чуть не сбил Джордана, стоявшего рядом с оружейной башней. Зандерболт помнил это ощущение дрожи во всём теле, которое позволяло ему особенно чувствовать, как проходят секунды, которые он уже опустил. — … да, Стен, всё просто прекрасно! — Рады стараться, Молли. Голоса и звуки жизни звучали приглушённо, пока его собственный голос не выкрикнул те слова, которые навсегда уничтожили мечту юной гонщицы: — Ева, почётного приза нет! Победитель станет новым Аватаром! — невероятная тишина тут же повисла в воздухе. Все ошарашенно смотрели на Рика. Зандерболт почувствовал, как ему стало труднее дышать и услышал голос Сатиса, который объявил, что клятва нарушена. Но он уже принял это решение и не собирался в нём раскаиваться. — Что?.. Рик, откуда ты это узнал? — севшим голосом спросила Молли. — Аватар… я говорил с ним сегодня, и им оказался… — его слова прервал привычный звук сияния модуля: гонка, как и говорили механики, действительно начиналась, но время будто замерло на модуле команды Земли. Рик сказал так же серьёзно, смотря на гонщицу: — И только тебе решать, Ева, выйдет команда сегодня на старт или нет. И только тебе решать.