А осенью здесь сыро?

Летом в подземельях и правда, прохладно. Сион подписывает бумаги, касающиеся перепланировки и переустройства города, читает вслух Шекспира, иногда моет собак, по-прежнему улыбаясь щенкам и разговаривая со взрослыми псами и кидает на пол корки хлеба для мышей. И ужин он все так же готовит на двоих. Потом, уже наутро относит порцию собакам или угощает Каран и ее брата. Несмотря на то, что еды теперь хоть отбавляй, западный район все такой же нищий. Может быть, люди настолько привыкли ко всему этому, что теперь отвыкнуть невозможно? Ведь он сам так и не смог уехать из этой маленькой холодной комнатки. Сион раз в неделю садиться на рейсовый автобус, который едет прямо сквозь разлом в стене и встречается с мамой. Она передает ему пироги, чистую одежду, узнает про работу сына, слушает про то, как меняется «номер 6», сама рассказывает про впечатления от нового города. Она не знает лишь об одном: о маленьком клочке бумаги со словами « я скоро вернусь», который Сион оставляет на столе каждый раз, когда уходит из дома. Но каждый раз он сам забирает свою записку. Недзуми, похоже, не собирается возвращаться. Сион уже четвертый раз разбирает сумку. Он не в силах уехать отсюда. Слишком здесь его держит чашка Крыса, стоящая на пианино, его закладки в книгах, его одежда на полках тумбочки и бритва возле разбитого зеркала ванной. Стоит август. Днем еще жарко, а ночью подмораживает так, что даже одеяло достать пришлось. Сион отдает себе отчет, что один он зиму не переживет, да только в город возвращаться нет никакого желания. Только если от воспоминаний бежать, но это не помогает, ведь среди людей он тщетно ищет серые глаза. А здесь можно представить, что вот он, Крыс сидит перед тобой, или скоро вернется уставший и злой, и все будет как раньше. Он так и не понял, кто они с Недзуми друг другу. Приятели, друзья, сожители или пара. Но прекрасно понимает, что как раньше уже не будет. И лежа в очередной раз на жесткой, продавленной кровати без сна до утра он дает себе обещание: если Недзуми не вернется до конца лета, то он переедет в город. Наутро он видит на ступеньках их подземного жилища желто-оранжевый лист, и понимает, что первый день осени уже через неделю. Всю неделю он не смыкает глаз до будильника, установленного на шесть утра, а потом забывается в беспокойном сне на час или два, вздрагивая от каждого шороха, надеясь, что дверь откроется и зайдет тот, кого он так долго ждет. Но вечером тридцать первого августа он складывает все свои вещи в спортивную сумку, берет пару книг и готовит ужин. По-прежнему на двоих. Если Недзуми вернется, нет, когда Недзуми вернется, он запросто найдет меня в городе. – Думает Сион, и понимает, что он уже даже не верит в скорое возвращение своего друга, возлюбленного, сожителя, да неважно кого. Но он будет продолжать ждать своего Недзуми, сколько бы тот не бродил черт знает где. Потому что без него невозможно вновь жить, дышать полной грудью. Просто он будет ждать его в затерянном городе. Свои вещи Сион не распаковывает ценой огромных усилий. Он решил, что уедет с началом осени. Больше всего он хочет сказать себе, что пока он останется здесь, и уедет с первыми холодами. Но вещи так и остаются лежать сложенными в серую спортивную сумку возле двери. Сион кладет на пианино записку, в которой он написал, где будет жить и гасит лампу. Потом он долго лежит в темноте, чутким ухом пытаясь уловить хоть какой-нибудь звук, кроме шуршания мышей, но в конце концов проваливается в сон – недельный недосып дает о себе знать. Просыпается он не от холода, а от запаха горячей еды, резко вскакивает с кровати, и понимает, что в комнате кто-то был. Черная куртка и желтоватые следы на полу. - Недзуми! Недзуми! – Сион выскакивает на улицу прямо так, в футболке и домашних спортивных штанах. – Где ты? Сион беспомощно оглядывается и видит вокруг только камни и сухую траву. - За твоей спиной. – Голос бархатистый, чуть хрипловатый. Сион не думая бросается на шею обладателю этого голоса, натыкается рукой на мокрые волосы и понимает, почему Недзуми не было в комнате. - Где тебя черти носили? Пошли быстрее в дом, заболеешь ведь! Там тебе порция осталась, ты ее разогрел? Если что, я могу еще еды сделать. Сумки разобрать надо. Почему ты меня не разбудил сразу, как при… - Сиона грубо затыкают поцелуем. Эти губы никогда его не целовали так, что земля из-под ног уходит. Когда Недзуми отходит от него, Сион тихо, пытаясь совладать с голосом спрашивает: - Недзуми, а осенью здесь сыро?