Напролом

Наруто улыбалась всегда слишком ярко и заразительно, чтобы не улыбаться ей в ответ. Кричала она всегда так громко и раскатисто, что невозможно было не услышать её голос даже на самом краю Конохи. А глаза её всегда лучились такой уверенностью в себе, собственных силах и в людях, которые окружали её, что нельзя было не поверить в себя. Так думала Хината Хьюга всякий раз, когда в её поле зрения была Узумаки Наруто. Хината видела в Наруто идеал человека, девушки, личности – чего угодно. Наруто никогда не была слабой и податливой. Такой, как Хината. Хьюга видела, как зачастую Узумаки попадала в переделки из-за вспыльчивого характера или просто из-за того, что неудачно подвернулась под рук обидчикам, которые хотели сорвать свою злобу и агрессию на чём-нибудь. Желательно живом. Желательно без последствий. Наруто проигрывала с завидным постоянством в драках, пока была маленьким ребёнком. Иногда Хината слышала, как Узумаки, вцепившись в собственные волосы, вопрошала: «Это потому что я девчонка? Да?! Поэтому я такая слабая?!» До времён Академии Наруто стригла свои волосы очень коротко. Её легко было спутать с мальчишкой, потому что ничего из девчачьей одежды Узумаки не носила. Хината видела в этом протест. И считала силой. Потом в жизни Наруто появились первые друзья: Ино, Шикамару и Чоджи. Хьюга была искренне рада тому, что теперь у Наруто есть близкие люди. Ино больше не позволяла Узумаки обрезать её волосы. Джинчурики стала походить на девочку и больше не винила в собственной слабости пол – только свою неспособность сражаться, отсутствие ответственности перед самой собой. Наруто приняла себя. Хината увидела в этом проявление силы и тоже поддержала, вычеркнув из своей памяти момент, когда Наруто проявила слабость и убежала от самой себя. Хината внушила себе, что Узумаки лишь желала приобщиться к обществу мальчишек, а не пыталась отрицать саму себя. Наруто перестала щадить себя и жалеть. Она начала тренироваться до последнего пота. Иногда Хьюга заставала Наруто спящей на полигоне, когда Коноху укутывала в своих бархатных объятьях матушка-ночь. Это умиляло Хинату. И заставляло прикладывать больше усилий на клановых тренировках. В Академии Наруто не давала спуску своим обидчикам. Если не справлялась она, на помощь приходили друзья. В те времена Узумаки поняла, что такое защищённый тыл и доверие. Хината убедилась в открытости Наруто, напрочь забыв о том, как Узумаки не подпускала к себе никого по-настоящему близко, держала дистанцию, за которой была она и её проблемы, которыми Наруто не хотела никого обременять. Наруто и Хината стали генинами. Узумаки смогла помириться с Учихой Саске и даже стать друзьями. Хьюга видела в этом очередное проявление силы Наруто, её обаяние и способность пробиться даже через самую толстую стену. В этот раз Хината забыла о том, с каким остервенением эти двое кричали, что хотят набить друг другу морды. Подобное двоемыслие уберегало слабую духом Хинату от разочарования в Наруто, у которой тоже были недостатки. Всем людям надо во что-то верить, ради чего-то жить. Хьюга верила в идеальный образ Наруто и жила ради того момента, когда мечта Узумаки воплотится в жизнь. - Спасибо тебе большое. После отборочных матчей я стала сильнее. Другие люди могли это не заметить, но… - Хината сглотнула ком в горле. Волнение от нахождения рядом с Наруто подступало со всех сторон и в скором времени обещало лишить Хьюга возможности связно оформлять свои мысли в слова. – Я почувствовала, что смогу измениться. Наруто посмеялась, неловко почесывая нос, а потом с сомнением в голосе спросила: - Хината, ты в самом деле так думаешь? Ведь я только кажусь сильной. На самом деле мне надоело плестись позади и проигрывать. - Но все твои поражения были достойными. Ты не идеальна… Проигрываешь, но упорно идёшь вперёд. Это настоящая сила, Наруто-чан. Наруто ласково посмотрела на девочку. Та пряталась за столбом и не решалась выпрямить спину и выйти из тени. Она не могла говорить громко. Однако её слова и взгляд убедили Наруто в том, что Хьюга смогла измениться. Хотя бы внутренне. Узумаки по себе знала, что это прекрасное начало. Хината смогла признать, что Наруто не идеальна. Однако в понимании Хьюга неидеальность эта заключалась лишь в поражениях, достойных уважения, а не ошибках, из-за которых однажды Узумаки могла бы стать кем-то, подобным Собаку Но Гааре. Идеальный образ любимого человека остался не исковерканным тем, что кумир допустил очередную ошибку, а лишь слегка дополненным тем, какие препятствия встали в очередной раз на пути Узумаки к вожделенной мечте.

***

Наруто смотрела грозно и внушительно на своего противника. Во всяком случае, она на это надеялась. Мыслями Узумаки блуждала в неясных лабиринтах, пытаясь понять, где носит её напарника, который не пришёл на вступительную часть третьего этапа. Наруто помотала головой, прогоняя навязчивые образы и беспокойство. В конце концов, Учиха есть Учиха: обязательно явится, даже если придётся ползти на этот этап. Узумаки невольно улыбнулась. Учитывая, кто его тренировал на протяжении месяца, неудивительно, если Саске опоздает на пару со своим безалаберным тренером, который, Наруто была в этом уверена, явится, почитывая свою любимую книжку. Узумаки попыталась сосредоточиться, однако сделать это было непросто. Спиной Наруто ощущала пренебрежительные взгляды людей, которые были уверены в том, что джинчурики Кьюби потерпит поражение. Это, по скромному мнению Наруто, уверенности не прибавляло. Во всяком случае, ей. Наруто глубоко вздохнула. Она слышала на периферии сознания, как объявили о начале её боя, и попыталась унять всё то негодование, что росло в ней всякий раз, когда она видела Неджи. Сейчас эта злоба увеличилась в разы, отдаваясь внутри подобно звучанию барабана, потому что Хьюга стоял прямо напротив неё и задиристо ухмылялся, не принимая свою противницу всерьёз, как и все присутствующие на арене, и уверенность его росла в том же ритме, в котором раздавался этот грохот барабана. Узумаки сощурила глаза и сжала кулаки, становясь похожей на животное, готовящееся к прыжку. Однако противники не спешили двигаться. Хьюга и вовсе решил поговорить, спровоцировав Наруто напасть первой: - Есть ли у тебя то, что тебе хотелось бы сказать мне? - Высокомерный индюк, я уже всё тебе сказала! – и провокация удалась, потому что Наруто всегда было легко вывести на эмоции. – Ты проиграешь и подавишься собственными словами! Неджи сощурился, активировав бьякуган. То, что его противница не трепещет перед ним, подобно Хинате, обещало занятный бой и подзуживало его, а то, что она, как наивная пташка, заключённая в клетке, трепыхается, пытаясь просунуть своё тело через сковывающие её путы реальности, в которой каждому человеку отведена неизменная роль, заставляло Неджи желать опустить Наруто на такой низкий уровень, где ей следует находиться. Наруто вспомнила слова Какаши о бьякугане и здраво рассудила, что лезть в ближний бой – дело гиблое и заведомо провальное. Значит, необходимо использовать провокацию, обманный манёвр и в крайнем случае чакру Девятихвостого. Узумаки создала шесть клонов, послав их в атаку. Она заметила, как прищурился Неджи, пытаясь определить, где оригинал. И это следовало взять на заметку: бьякуган имеет слабость к теневым клонам. С копиями противник разобрался довольно быстро, продемонстрировав хорошее владение основного тайдзюцу, не кланового, и довольно высокую скорость. Кроме того, клоны не смогли подкрасться к Хьюга сзади. Складывалось впечатление, что у мальчишки и на затылке были вживлены треклятые бьякуганы. Цыкнув, Наруто прикинула, легко ли ему будет поймать её. Поняла, что с форой может продержаться от силы минуту. Она надеялась, что времени этого ей хватит. Однако Неджи снова решил спровоцировать Узумаки. Наруто пыталась держаться и не нестись в бой сломя голову. - Хочешь стать Хокаге, я прав? У тебя не выйдет этого. И знаешь, почему? Судьба предрешает, какой жизнью будем жить мы. Единственное, в чём равны будут все люди, - это смерть, Узумаки. - Заткнись, Хьюга, - Наруто скрежетала зубами, пытаясь незаметно приготовить леску. – Я не собираюсь становиться Хокаге просто так! Это не главная моя цель. Всё, чего я хочу, - это признания и уважения! На пути к этому меня не остановят ни ты, ни несуществующая старуха, которая якобы решает всё за нас! А хочешь быть слабаком, который верит в подобную каргу, будь им и не тащи других на то же дно! Узумаки создала два десятка клонов и сама решила прикинуться одним из них, когда Неджи сказал, что разгадал её тактику. Один из клонов выдал себя за оригинал и приманку, на которую Хьюга, будучи уверенным в своём успехе и правоте, клюнул. Наруто вместе с одним из клонов кинулась на Неджи, слегка дезориентированного, однако тот успел применить защитную технику своего клана, Хаккешо Кайтен, гарантирующую абсолютную защиту своему владельцу. Наруто еле успела оклематься, как Неджи вознамерился применить Хакке Рокуджуйон Шо. Предчувствуя опасность, Наруто создала ещё парочку клонов и бросилась наутёк. Она постоянно менялась с клонами местами в хаотичном порядке так, что даже зрители не могли определить, где бежит оригинал. Хьюга бросился следом, потому что для техники необходимо хотя бы на долю секунды дезориентировать противника, заставить его остолбенеть на месте, а потом 64 удара обрушатся на него. Разумеется, Наруто удирала быстрее зайца. Однако не столько её пугала техника Неджи, сколько заставляла трепетать собственная задумка. В конце погони Узумаки нечаянно оступилась. Хьюга, определив в ней оригинала, немедля бросился на неё, попутно раскидывая копии, однако в один момент замер на месте с занесёнными ладонями и названием техники на устах. Наруто удовлетворённо ухмыльнулась: Неджи попался в паутину натянутой лески, концы которой держали клон и она сама. Однако долго радоваться не пришлось. На месте Хьюга, стоило по прошествии секунды натянуть леску сильнее, оказалось полено. Неджи добился нужного ему эффекта, появившись сзади, а Наруто на своей шкуре ощутила, что такое Хакке Рокуджуйон Шо. С каждым ударом Узумаки чувствовала, будто в теле её появляется всё больше и больше дыр, через которые чакра улетучивается, покидает её. Также складывалось впечатление, что через эти дыры улетучивается и весь её дух, оставляя на своём месте лишь ощущение невообразимой боли вкупе с ощущением ненаполненности, раздробленности. Наверное, именно так чувствовала бы себя зеркальная рама, изыми у неё само зеркало. Однако Наруто упорно пыталась заставить свои конечности слушаться её, а не опадать на землю, словно неподъёмный груз, всякий раз, когда Узумаки пробовала чуть напрячь их и опереться на них, чтобы встать. - Не ожидал, что ты сможешь пошевелить хотя бы пальцем, - раздался над разом притихшей ареной надменный голос Неджи. – Не вставай: всё равно не сможешь. И осознай, наконец, своё ничтожество. Мечта, исполненная благодаря упорному труду, является иллюзией. Наруто не слушала слова Хьюги, раздутого от гордости. Более её волновало то, что необходимо было встать, подняться, чёрт побери, на ноги и продолжать драться. Она не согласна была на поражение. Только не после того, через что она прошла, чтобы оказаться на этой арене. Сжав руку в кулак, Наруто увидела перед глазами полчище чёрных точек, предрекающих потерю сознания. И смачно ругнулась себе под нос. Она поклялась отомстить за Хинату и Рока Ли, она обещала сразиться с Учиханным – она не могла сдаться. А потому поднялась на ноги. - Я не умею сдаваться, - мрачно усмехнулась Узумаки, сплёвывая кровь на землю и взъерошивая короткие волосы. Последний этап их сражения, решила Наруто, заставит экзистенциальную теорию Неджи потерпеть крах, а его самого – признать, что не существует ни судьбы, ни тех, кто прядёт её нити, сплетая их воедино и расплетая, перерезая в нужный момент. Единственный, кто способен менять свою жизнь по собственному желанию, - это человек. Благо, с чакрой Лиса вбить в Неджи эту истину и заставить его подавиться своими же громкими словами будет несложно.

***

Просторы арены потонули в общем гвалте недовольных шиноби, пришедших посмотреть на бой Саске и не видящих его, готового к бою, на трибунах, балконе для участников или на боевой площадке внизу. Всё, чем они довольствовались, - это созерцанием Гаары, который выглядел ещё более безумным и кровожадным, чем обычно. Надолго зрителей не хватало – они отводили взгляды от устрашающего генина. Узумаки передёрнуло, когда она сама встретилась взглядом с бирюзовыми глазами Гаары. Казалось, он перемахнёт через перила и броситься прямо на неё, Наруто, скармливая её кости своему жадному и ненасытному песку. Сцена в больнице ожила перед глазами подобно немой сцене в театре, где все актёры застыли в катарсисе собственных эмоций. Гаара намеревался убить беззащитного Ли. Его песок окружил кровать и простёрся под ней, готовясь поглотить несчастную жертву. Вместе с ложем, если понадобится. Тогда песок походил на плотоядное чудовище, которое пугало детей по ночам, прячась в их шкафах или под кроватью. Только отличался этот песок от монстра тем, что первый был вполне реален и рождён на свет природой, а не всего лишь детским воображением и страшными рассказами на ночь. И, в отличие от относительно невинного порождения фантазии людей, каждая частичка песчаного демона была пропитана вполне реальной кровью. И страх внушал обоснованный, потому что песок представал перед людьми воочию, не таясь в тёмных углах. Чушь, что люди больше боятся неизведанного и загадочного, того, что, возможно, и не существует. Любой дурак, верящий в мистику и мифологию, более испугается убийцы, стоящего перед ним, чем того, кого он ни разу в жизни не видел. Наруто сглотнула. На какую-то долю секунды Узумаки предпочла бы, чтобы Саске поступил, как и говорил Шино: избежал опасности, подобно мудрому человеку. Но в тот же миг куноичи себя одёрнула. Саске сможет победить - она была в этом уверена. Настоящей радостью для Наруто стало то, что Саске не будет дисквалифицирован за неявку на экзамен.

***

- Шикамару, даттебайо, какого чёрта это было?! – заявила Наруто, спрыгнув с балкона участников и засучивая рукава по дороге. – Ты же, ленивца кусок, победить мог! Ты хоть слышал, как я и Ино надрывали глотки, болея за тебя?! Шикамару недовольно глянул на подругу, к которой испытывал определённую толику злости – зачем, собственно, она его выгоняла на арену, если сам он не горел желанием драться с этой девчонкой, Темари? – и обречённо вздохнул. Узумаки есть Узумаки. - Успокойся уже и пошли на наши места. Скоро начнётся следующий бой, - с ленивой усмешкой проговорил Нара, разминая затёкшую спину. Куноичи тут же просияла, словно ребёнок, перед носом которого взрослый помахал подарком, и завертела головой в разные стороны. - Где этот придурок? Его же исключат, даттебайо! После этих слов в вихре листьев объявились те, кого ждали все на этой арене: Саске Учиха и Какаши Хатаке собственной персоной. И, как и предрекала Узумаки, даже в этот ответственный момент её учитель не поленился прихватить с собой похабную книжку авторства эро-санина. Про себя куноичи поклялась открыть на неё новую охоту. - Учиханный, когда-нибудь я точно тебя взгрею! – усмехнулась Узумаки, невольно взъерошив волосы. - Не раньше, чем рак на горе свистнет, усаратонкачи, - довольно ухмыльнулся Саске, словно этого и ожидал от напарницы при их встрече. – Судя по твоей идиотской улыбке, ты выиграла. - Ещё бы, теме. Ты сомневался во мне? Про себя Учиха сказал, что ни на секунду. А ещё то, что без надоедливой Узумаки под боком было чрезвычайно скучно весь этот месяц.

***

«Сила ненависти недостаточно велика, да? – скакали мысли в голове Саске подобно резвым лягушкам в пруду, которые спасались от цапли. – Я не могу победить тебя, потому что недостаточно ненавижу собственного брата? Неужели во мне до сих пор живёт ещё что-то, помимо ненависти? Неужели я до сих пор люблю своего брата? Нет, не так. Я не чувствую к нему ничего, кроме жажды мести и желания убить. Тогда что же? Что мешает мне стать сильнее?» В тот момент, когда обезумевший Гаара, сознание которого практически полностью захватил Тануки, нёсся на обездвиженного Саске с песчаной рукой, которой он собирался подарить своему главному оружию и защите, песку, новую порцию крови и доказать своё право на жизнь, появилась Наруто. В очередной раз тогда, когда это больше всего было нужно, когда был самый подходящий для этого момент. Иногда Учиха не любил подобную театральность. Но ещё больше он не любил то, что Узумаки как обычно встряла в то, что может оказаться ей не по зубам, защищая его. - Пошёл к чёрту от Саске! – таков был возглас, с которым она выскочила из листвы многовековых деревьев и не позволила Гааре нанести фатальный удар беззащитному Учихе. Следом за Наруто появилась и Сакура, сразу бросившаяся осматривать Саске на наличие ранений. Генин был готов поспорить, что разросшаяся печать Орочимару её отнюдь не порадовала. - Эй, это что, Гаара? – удивлённо проговорила Наруто, ткнув пальцем в сторону противника. Сакура недовольно глянула на неё и ответила: - Да, это он. И он собирается убить Саске-куна. В обычное время Учиха посмеялся бы над тем, какие метаморфозы злости и агрессии появились на лице Наруто, стоило только сказать о том, что Гаара угрожал его жизни, но в данный момент сил едва хватало на то, чтобы не раствориться в боли от проклятой печати и не затеряться в том, что Какаши называл слабостью, а Гаара – силой, ненависти. Джинчурики Тануки кинулся в сторону Сакуры и Саске. Куноичи приготовила кунай, оказавшийся бесполезной игрушкой против подобного врага, и тотчас же была прибита к дереву. Саске не понимал подобные жертвы. Зачем подвергать свою жизнь опасности ради него? Зачем подставляться под удар? Жертва – намеренное проявление слабости, разве не так? Однако в тот же миг в голову к генину пришли воспоминания о том, как сам он рисковал своей жизнью и был готов умереть за Узумаки Наруто. Может, именно это мешает стать сильнее?

***

Наруто не показывала это внешне, но она паниковала. Этот чёртов Гаара с его чёртовым взглядом! Узумаки Наруто хотелось разрыдаться. Она вспоминала собственные глаза в то время, когда Ами-сан боялась её, каждый в деревне - ненавидел, когда не было друзей и тех, ради кого хотелось возвращаться домой. Когда она сама не понимала, что такое дом и где он находится. «Я хочу домой!» - постоянно проносилось в её голове в то ужасное время, именуемое детством. И не знала она, куда ей идти, потому что дом – это место, где тебя ждут и любят, где твоя душа готова успокоиться, а все треволнения мира и отрицательные эмоции остаются за порогом или, коли они проникли в дом, выметаются тобой или теми, кто живёт вместе с тобой и делает то место, где ты живёшь, именно домом, а не просто жилищем. В квартире Наруто не было такого. Ами-сан старалась – правда старалась! – перестать бояться маленькую девочку, но не могла унять дрожь при любом резком движении Наруто. Вся та ненависть и страх жителей не оставались за порогом её квартиры – они заражали воздух и заставляли задыхаться от собственного бессилия и одиночества. Но потом в её жизнь ворвалась Ино, ведя за шиворот вечно ленивого Шикамару и поедающего очередную пачку чипсов Чоджи. После появился Умино Ирука, заменивший отца. Наруто могла поклясться, что всю жизнь будет помнить то ощущение, когда оттягивают уши в назидание за очередную шалость, но делают это так заботливо, по-отечески, что и обижаться на человека не хочется – хочется лишь вновь обратить на себя внимание этих ласковых рук. А потом Саске, твердолобый теме, заставляющий двигаться вперёд, заставляющий совершенствоваться и доказывать свою силу, будто спусковой механизм, активировав который, не сможешь остановиться. Ворвался маленьким неутомимым ураганом и Конохамару с Моэги и Удоном, которые плелись следом. Всюду Наруто сопровождал их детский смех, подобный трезвону колокольчиков, и сами они, в очередной раз замаскированные под камень или куст. Потом с опозданием появился Какаши, удивительно заботливый и иногда чересчур настырный на том, чтобы Наруто не питалась только раменом. А ещё он подарил новое занятие: охоту за пошлой книжкой и его маской. А потом грациозной походкой вошла Сакура, красивая и добрая, как и тогда, когда Наруто была влюблена в неё. Проникшаяся сестринской любовью и пониманием после Леса Смерти. А ещё пришёл Джирайя, весёлый дедушка и учитель. Теперь Узумаки могла назвать домом не свою квартиру – целую Коноху. Этот маленький мир, где каждый для неё постепенно становился семьёй и приносил частичку света, заставлял забывать о том времени, когда одиночество душило, сковывало души алмазными объятьями и заставляло смотреть на людей тем же затравленным, печальным взглядом, каким смотрел на Наруто и её команду сейчас Гаара. - Интересно, когда же ты бросишь их и трусливо сбежишь, а, Узумаки Наруто?! – раздался рёв Гаары, прерываемый его же заливистым, пробирающим до дрожи, безумным смехом. Гаара бросался в ближний бой – Узумаки отскакивала. До тех пор, пока не поняла, что не может проиграть ему, Гааре, своему кривому отражению, которое Наруто видела в зеркале в прошлом. Наруто могла поклясться, что в ушах её застыл неподвижным эхом согласный рык Девятихвостого, который не собирался проигрывать самому слабому из Хвостатых. Гордость, оказывается, присуща даже демонам. Однако кто сказал, что даже в этот серьёзный момент, когда она чувствует даже поддержку Кьюби Но Йоко, когда все верят в неё и надеются на её победу, Узумаки Наруто откажется от клоунады с тысячелетием боли?

***

Клоны Наруто были везде. Их были сотни, если не больше. Все вопили и улыбались. У Саске рябило в глазах от такого количества яркого цвета, а уши скручивались в трубочку от подобного гвалта, но он не отводил глаз и не переставал слушать. Он буквально кожей ощущал концентрированную чакру Узумаки, пропитавшую воздух. Он видел, с какой решимостью Узумаки готовилась к бою, и в очередной раз потерялся в собственных вопросах. Сила – это то, что заставляет жить для себя и желать ненависти всем, кто когда-либо нанёс тебе обиду, или сила – это то, что позволяет защитить тех, кто тебе дорог? Сейчас Наруто и Гаара, подобно этим двум положениям в его голове, схлестнулись в битве, исход которой позволит Саске определиться, что из этого правда, а что - ложь

***

Наруто упорно ползла по направлению к поверженному Гааре. Чакры и физических сил не было. Куноичи пребывала в сознании на одном лишь упрямстве. Все силы забрали призыв Гамабунты, тысяча клонов-теней и хенге Лиса. К слову, последний обещал поговорить с Наруто, хочет она того или нет, стоит ей заснуть или отключиться. Узумаки надеялась, что Девятихвостый не будет лишний раз бушевать. Узумаки раздирали эмоции. Если в самом начале боя перед глазами стояли лишь неясные отблески воспоминаний, то сейчас все те обида и одиночество, которые, казалось, остались в прошлом, навалились на неё с новой силой, а потому слышать крики поверженного Собаку Но Гаары с просьбами не приближаться, не отнимать жизнь, которой он так дорожил, было невыносимо больно. - Эй, Гаара, ты же чувствуешь это, да? – Узумаки не говорила, а хрипела из-за сорванного голоса, но продолжала говорить, потому что она давно поняла: с некоторыми можно договориться только после боя, только тогда, когда они готовы слушать. – Одиночество и боль оттого, что никто не любит, никто не считает нужным считаться с твоим существованием, оттого, что каждый воротит нос, только завидев тебя? Я тебя понимаю, даттебайо, - Наруто не выдержала этого шквала чувств и элементарно разрыдалась. – Понимаю, чёрт возьми! Но я не позволю убить их. Убить тех, кто позволил мне обрести дом, Гаара! Я хочу вернуться в Коноху и увидеть тех, кто принял меня, ощутить их рядом с собой, их прикосновения. Я хочу, чтобы те, кого я люблю, остались живы! Собаку Но Гаара понял, почему проиграл этой девчонке. Он смотрел на неё и надеялся, что когда-нибудь тоже обретёт дом, а кандзинси, вырезанное песком на его лбу, перестанет быть злой иронией и будет означать то, чем он окружён, то, что он будет получать от окружающих и давать им в ответ, то, что позволит ему стать таким же сильным, как эта девочка, Узумаки Наруто. Позже пришли Канкуро и Темари и забрали его с бывшего поля боя. Первым шагом на пути к любви для Гаары являлось получить прощение от тех, кто всегда был рядом. - Эй, добе, Сакура в безопасности, - задумчиво проговорил Учиха, присев перед напарницей. Та перевернулась на спину и взглянула на него. - А ты? Саске удивлённо моргнул. - И я. Узумаки попыталась поднять руку и скривилась, но всё же смогла дотянуться до скулы Учихи и трясущимися пальцами провести по разросшейся печати. - Тогда пусть это уйдёт. Узумаки улыбнулась и, успокоенная и счастливая, потеряла сознание, полностью доверившись напарнику. Учиха поражённо глядел на Наруто, а действие печати постепенно прекращалось. Саске провёл рукой по лицу, подавив в себе полустон-полукрик, когда тот готов был вырваться наружу. В итоге застрял где-то в горле. Учиха Саске осознал, как назвать то, что чувствует он всякий раз, когда глядит на бестолковую добе. Только вот не знал, как к этому относиться. Но одно он знал точно: Узумаки он об этом не скажет.