Ла Синта Роха

       С диска, крутившегося в проигрывателе угнанной ими машины, тянулось томное и мягкое, как мурлыканье ластящийся кошки, пение:        I know how to hurt        I know how to heal        I know what to show        And what to conceal*        Артур покосился на Антонио, мягко ведущего машину – на правах того, кто ее взламывал и заводил. Он не возражал против этого желания испанца – в конце концов, всегда спорить скучно. А еще, сидя на пассажирском сидении, можно спокойно потягивать херес, к которому они вчера так и не притронулись. Жаль, что бутылка успела к утру безнадежно разогреться. К такому теплому хересу и сигар-то жалко.        - Оставь мне немного, - попросил Карьедо, не отрывая взгляда от дороги.        - Обойдёшься, - буркнул Кёрклэнд в ответ, но мысленно высек на бутылке линию, опустошив бутылку до которой, он остановится и отдаст испанцу его долю.        - Другого ответа я от тебя и не ожидал, - миролюбиво улыбнулся Антонио и взялся за руль чуть крепче, входя в поворот.        Бархатистый голос певицы продолжал гипнотизировать:        I know when to talk        And I know when to touch        No-one ever died        Of wanting too much        - Мне нравится эта песня, - вдруг заметил Карьедо. – Она словно про нас с тобой написана.        - Это песня из фильма про Джеймса Бонда, идиот, - фыркнул Артур и сделал еще глоток хереса. Поморщился. Тепловат херес.        - Значит, мы – как Джеймс Бонд, - игнорируя оскорбление, улыбнулся испанец. – Только мы лучше: работаем тихо и не на МИ-6. Ну, по крайней мере, я точно на них не работаю, - добавил он смешливо.        - Занимался бы я тем, чем занимаюсь сейчас, если бы работал на МИ-6? – возмутился Артур, несильно ударяя Карьедо в плечо.        - Ну, смотря что именно ты имеешь в виду, - продолжал веселиться тот. – Херес бы ты лакал круглосуточно и в МИ-6. И ещё носил бы эти сексуальные перчатки и галстуки. Периодически угрожал бы мне убийством, я думаю, тоже. Ну, и порочил себя ненадлежащими связями со мной, это безусловно.        - Ты неисправим, - проведя рукой по лицу, вздохнул Артур.        Хотя что уж там… Они так долго играли в кошки-мышки, что знают друг друга лучше, чем их знают их собственные родители. Карьедо читает его так же легко, как своё собственное отражение в пыльном зеркале. И уж что-то, а «ненадлежащие связи» между ними в любом случае бы возникли, рано или поздно – слишком крепко, фатально крепко зацепились однажды его глаза за шальную зелень глаз испанца; слишком велико, фатально велико было желание Антонио посмотреть на его улыбку, а не кривую усмешку. А когда такое случается, любые аргументы «против» летят в адское пекло.        - Неисправим? – между тем переспросил Карьедо, изогнув бровь. – Артур, но ты ведь и не хочешь, чтобы во мне что-то «исправлялось».        Кёрклэнд задумчиво поднял бутылку с хересом и сделал долгий, неторопливый глоток. Вдумчиво покатал алкоголь во рту, проглотил и усмехнулся.        - Не хочу, - признал он, наконец.        Антонио самодовольно хмыкнул и, сделав звук погромче, подпел на припеве:        The world is not enough        But it is such a perfect place to start, my love       And if you're strong enough       Together we can take the world apart, my love…        - My love, - зачем-то повторил Артур, и посмотрел на Антонио.        Антонио улыбался.        Из отеля они уезжали быстро, но без спешки: никогда нельзя спешить, когда расставляешь нужные детали, в которых, как известно, и водится тот самый господин, который носит «Прада».        Едва успели прозвучать два выстрела, от одного из которых пуля через подушку ушла в спинку кровати, а от другого – в матрас, они повалились на кровать и замерли. Мертвецы ведь не шевелятся, верно?        Ожидание не было долгим: вскоре дверь в номер тихо открыл служебный ключ, и в комнату, осторожно переступая, нерешительно вошла девушка, работавшая на ресепшене – Антонио и Артуру было видно ее в небольшую щель из-за незакрытой до конца двери спальни.        Пугливо озираясь, девушка медленно придвинулась к столику, где, рядом с хересом и пепельницей, стояла шкатулка. Протянув дрожащую руку и откинув крышку шкатулки с такой поспешностью, словно оттуда на нее могла выскочить летучая мышь, она вздохнула с облегчением и, вынув мобильный телефон, набрала по памяти нужный номер.        - Алло? – после недолгого молчания, произнесла она. – Это Лили. Да, сэр, они… оба. Ч-что? – Лили бросила полный ужаса взгляд на дверь спальни, куда заходить ей явно не хотелось, и несколько раз кивнула, хотя собеседник и не мог ее видеть: - Да, сэр, я проверила. Да, шкатулку я нашла. Кажется, ее не успели спрятать… Да, сэр, украшение на месте. Да, я прямо сейчас на него смотрю. Д-да, я немедленно перешлю вам шкатулку… - Лили сглотнула и вдруг спросила чуть тверже: - Теперь вы поможете моему брату, сэр? Как только у вас окажется шкатулка? – тон стал удивленнее. – Но ведь вы… - вздох. – Да, сэр. Да, я уже этим занимаюсь. До свидания.        - Как ты понял, что это будет Лили, а не какой-нибудь амбал с нас двоих в обхвате? – спросил, резко поднявшись, Антонио, когда девушка ушла вместе со шкатулкой, унося Синту Роху с собой.        - Она вчера глаз с нас не сводила и была вся на нервах, - объяснил Артур, быстро одеваясь. – Что с тобой, Карьедо? Так привык к пристальным взглядам, обращенным на тебя, что перестал их чувствовать и замечать?        - Вчера было слишком много взглядов, - с досадой дернув уголком губ, ответил Антонио, плавным движением вытягивая из-под кровати сумку с вещами. – И вина тоже многовато.        - В любом случае, использовать беззащитную девушку выходит гораздо практичнее, чем амбала, - натягивая на себя рубашку, заметил Артур. – На нее никто не обратит внимания в такой час.        - И еще она побоялась проверять, действительно ли мы оба мертвы, - добавил Антонио. – Альфред это не предусмотрел. И еще она, кажется, осталась недовольна ответом, который получила.        - Ну и прекрасно, - хмыкнул Артур, завязывая галстук, - значит, Лили не станет бить тревогу, когда обнаружится, что двух трупов в номере нет. Альфреду не стоило быть с ней грубым – имел бы шанс скрыться. Дилетант, - презрительно выплюнул он. – Весь его план держится на соплях и рассчитан на просто потрясающее везение.        - Так давай объясним ему, что так дела не делаются, - лукаво улыбнулся Карьедо, выходя из спальни и готовясь выскользнуть в коридор, а оттуда – на улицу через один из выходов на случай пожара.        - Самое время, - согласился Кёрклэнд, прихватывая с собой ящичек с сигарами и непочатую бутылку хереса. Не пропадать же добру, в самом деле.        Альфред Ф. Джонс сидел на диване в роскошной гостиной снятой им виллы и рассматривал её – Красную, а вернее сказать, Алую Ленту. А может быть, история этого украшения вовсе не так невинна, как кажется на первый взгляд, и еще правильнее будет называть ее Кровавой Лентой?..        Альфред усмехнулся и покрутил украшение на ладони. Да, определенно… Пара небольших повреждений, не портящих товарный вид, несколько пугающих историй, связанных с Лентой или каким-то из камней, использованных для ее создания, и цена украшения взлетит по меньшей мере в два раза. Парадоксально: люди боятся проклятых камней, но платить за них готовы гораздо больше, чем за обычные. И чем красивее и трагичнее история, прилагающаяся к камню, тем больше люди готовы отдать. А он, Альфред, с радостью возьмёт. Нужно только придумать подходящую историю…        - А может, так?.. – разглядывая пока еще совершенно ровный и совершенный камень, произнёс вслух Джонс. – «Дамы и господа, со сколом вот на этом камне связана одна потрясающая история… История о любви и смертельной ревности».        Звучало, без сомнений, интригующе. Пожалуй, он останется в Австрии еще на пару дней – здесь на удивление хорошо думается. Может, это дух Старого Света на него так действует?..        - Источники доносят до нас, дамы и господа, сквозь века и эпохи описание прекрасной женщины…Анны, - на ходу сочиняя, продолжил Альфред. – Огромные голубые глаза, золотые волосы, очаровательная улыбка… Эта женщина с первого взгляда покорила сердце одного молодого офицера… офицера… - Альфред сморщил нос, силясь припомнить еще русские имена, кроме банального «Иван». – Офицера по имени… Борис! Да, дамы и господа, Борис влюбился, и подарил прелестнице вот это самое колье, что вы сейчас видите перед собой, и попросил руки и сердца. Но он не знал, что есть та, что желает быть его женой больше всего на свете. Она… Мария была также хороша собой, но Борис ее совсем не замечал. И тогда… Да, дамы и господа, она решила избавиться от соперницы. Взяла нож, и нанесла ужасный удар! Но, как видите, уважаемые дамы и господа, нож попал по камню в колье, и смертельная рана нанесена не была – Марию вовремя схватили, и свои дни она кончила в психиатрической лечебнице, совсем сойдя с ума от любви и ревности. А Анна и Борис поженились, и Анна передала колье, спасшее ей жизнь, своей дочери, а та – своей, в надежде, что в роковой час камни снова защитят от беды.        Рядом раздались скупые аплодисменты:        - Ладно слагаешь, Альфред.        - Что вы…?! – возмутился было Джонс, вскакивая на ноги, но раздавшийся выстрел заставил его рухнуть обратно на диван, корчась от боли в простреленной ноге.        - Артур, ты же джентльмен! – с негодованием произнес Карьедо, чуть развернувшись в сторону Кёрклэнда. – Где твои манеры? Нельзя же простреливать человеку ногу, даже не поздоровавшись!        - Из-за этого ублюдка мне пришлось пить теплый Palo Cortado без сигар, - фыркнул англичанин, держа Джонса на мушке.        - О, херес – это действительно веская причина, - без малейшего оттенка сарказма признал Карьедо. – Что скажешь в своё оправдание, Альфред?        - Как… - выдохнул, держась за ногу, Джонс. – Почему вы… живы?        - О, ну, это очень просто, - обманчиво-ласково улыбнулся Антонио и сделал пару игривых шажков вперёд, напевая:        People like us       Know how to survive…       There's no point in living       If you can't feel the life        - Узнаёшь, Альфи? – поинтересовался Артур и добавил ядовито: - Я полагаю, что это из бондианы, а вот Антонио считает, что эта песня про нас.        - Сам ведь знаешь, что там дальше? – усмехнулся Карьедо, оказываясь совсем близко и тоже наставляя на Альфреда пистолет. – Ну же, давай вместе!       We know when to kiss       And we know when to kill…        - Не надо! – почти что взвизгнул Альфред, прикрываясь руками так, будто это могло бы уберечь его от пули. – Не надо! Я вам заплачу! Все, что должен, и ещё около 600 тысяч сверху!        - Надо же, как низко ты оцениваешь стоимость своей тушки в жизнеспособном состоянии, - равнодушно заметил Кёрклэнд.        - Это все, что у меня сейчас есть! – воскликнул Джонс, явно перетрухнув.        - Ну, хорошо. – Переглянувшись с Антонио и получив кивок, согласился Артур. – Переводи деньги прямо сейчас, планшета, который лежит слева от тебя, тебе для этого хватит.        - И помни, Альфред, - назидательно подняв палец, Антонио все-таки допел так полюбившийся ему куплет:       If we can't have it all       Then nobody will!        - Да, да! – Джонс заплетающимися пальцами вводит нужные данные. – Сейчас!        Расставаться с деньгами, тем более такими большими, ему не хочется – и это ещё мягко говоря. Но жрать свинец хочется ещё меньше. Артур прекрасно понимает, какие чувства сейчас раздирают Джонса, но жалеть его не собирается – ублюдок сам нарвался.        - Перевод завершен, - произносит Альфред, нервно хихикнув. – Все? Теперь вы довольны?        - Увы, Альфред, - вздохнул Антонио, - наш с Артуром многолетний опыт нам подсказывает, что от гнилых людей, у которых есть причина держать на нас зуб, следует избавляться сразу же, как только была замечена гниль.        - Да что вы, парни, - залебезил Джонс, невинно хлопая глазками. – Я не буду вам мстить, даю слово!        - Конечно, не будешь, Альфи, - согласился Артур. – Трупы не мстят.        Очередной скулеж Джонса оборвали очередные парные выстрелы.        - В сердце? – Артур хмыкнул. – А ты импульсивен, Карьедо.        - В голову, потому что так надёжнее? – зеркально ответил испанец. – Ты действительно умеешь себя контролировать на работе, Кёрклэнд.        - Наконец-то ты удосужился это признать, - проворчал Артур, забирая у Альфреда из рук Синту Роху и бережно укладывая ее обратно в шкатулку. – Что будем делать с Лентой?        - Ну, Альфред нам заплатил перед смертью сполна, - заметил Антонио, и вдруг улыбнулся: - Есть у меня одна идейка. Сделаем небольшой круг по Восточной Европе? * Здесь и далее: The world is not enough (Garbage) – OST James Bond. Даю перевод сразу всей песни целиком, потому что она офигенная и я могу. Целого мира мало Я знаю, как причинить боль. Я знаю, как исцелить. Я знаю, что показать, а что скрыть... Я знаю, когда говорить, а когда прикоснуться... Никто и никогда не умирал от того, что хотел слишком много!.. [ПРИПЕВ: Целого мира мало, но для начала это идеальное место, моя любовь... И если ты достаточно силен, то вместе мы сможем разбить этот мир в пух и прах, моя любовь...] Такие люди, как мы, знаю, как выжить... Нет никакого смысла жить, если ты не ощущаешь вкус жизни... Мы знаем, когда целовать. И мы знаем, когда убивать. Если мы не можем иметь это все, то, значит, не сможет никто... [ПРИПЕВ] Я чувствую себя в безопасности... Я чувствую себя испуганной... Я чувствую, что я готова, но все еще не подготовлена... [ПРИПЕВ] Целого мира мало Целого мира мало И нигде его не бывает достаточно Целого мира мало