Добро пожаловать в "Данкин Донатс"

Он не понимал, как это могло произойти. Вот, два дня назад, она стояла рядом с ним. Стив прокручивал раз за разом в голове ее улыбку и смех, такой счастливый. И, о Господи, такой живой. Он видел в Харли спасение всего человечества, но она оказалась простым человеком. Снизу столпились люди. На ватных ногах он спустился с лестницы, толкнул железные двери. Капитан увидел не меньше десятка человек, машину скорой помощи, которая своей синей мигалкой освещала полупустынную улицу. Женщины не смотрели прямо на тело, а отворачивались или переводили взгляд через мгновение. Мужчины лишь качали головой. В их взглядах смешивался ужас и жалость. Двое молодых санитаров сидели около тела, о чем-то тихо разговаривая друг с другом и время от времени доставая из большой сумки вещи. Он подошел ближе, чтобы услышать разговор, потому что сам спросить просто не мог. - Как там Патрик? - Да без понятия. У него опять обострение экземы. Несколько секунд молчания. - Пишем «самоубийство»? - Кто-то из свидетелей сказал, что ее столкнули с крыши. - Я так не думаю. На лице все признаки суицида. Время смерти? - Примерно пять минут назад. В жизни не видел, чтобы позвоночник был настолько раздроблен. Кошмар. - Не то слово. Харли умерла. Харли умерла. Харли. Умерла. Они стали класть ее в черный мешок, как внезапно прорезался хриплый голос Старка. - Вы что делаете? Вы не видите, ей не нравится. Он подошел к каталке и попытался оттолкнуть санитаров. - Сэр, пожалуйста, не мешайте делать работу, - грубо сказал один из них. - И вообще, уйдите за ограждение, сейчас приедет полиция. - Я ее отец, слышите?! Тони орал на всю улицу, чтобы они не смели прикасаться к ней. Даже ударил одного из них, но мужчину быстро скрутила сзади Романофф, несмотря на то, что он был куда сильнее его. - Старк, успокойся, - тихо сказала она, оттаскивая от машины «скорой». - Поедешь за ними. - Я никуда...никуда я не поеду, - выплюнул он, выворачиваясь из кольца рук. - Они забрали Харли! - Тони... - Да пошла ты, Романофф. Пошла ты! Каждая секунда становилась все хуже предыдущей.

***

Дни проходили один за другим. Старк просто сидел и пил одну бутылку виски за другой. Джарвиса он почти сразу же отключил, и кроме Роуди все в нем вызывали необъяснимую бешеную агрессию. Он даже Пеппер ударил по лицу, когда та начала при нем плакать. Боже мой, у него ведь кроме нее больше никого нет. А он даже не извинился. Старк злился на себя все больше, утопая в бесконечном спиртном, в полубредовых снах, в которых Харли снова и снова падала с крыши. Он протягивал руку, чтобы поймать ее, но внезапно лицо Харли превращалось в искаженное страхом и отчаянием лицо Пеппер и она падала в огонь, бушующий адским пеклом внизу, на расстоянии двадцати этажей той проклятой башни Бенсенхерст. Все кому не лень оставляли плаксивые сентиментальные сообщения на голосовом автоответчике, говоря, как им жаль, как они скорбят и сожалеют об утрате. Ему хотелось взять и каждому позвонить, сказать, что они нихрена не понимают, что он сейчас чувствует, и что они все двуличные лицемерные лжецы, которые беспокоятся лишь о том, кому достанутся его деньги и бизнес. В конце концов он чувствовал себя жалким. Жалким и раздробленным на тысячи кусков. В ее комнате (Старк зашел туда только на третий день) все оставалось нетронутым. Компьютер с открытой вкладкой на фильме. Смятая постель с разбросанными подушками — их было штук восемь, Харли обожала подушки и покупала их каждую неделю. Обертки от фруктозного шоколада, пачки хлопьев без сахара, пустые бутылки и прочий хлам. На стене висели плакаты Arctic Monkeys, The Black keys, Hoizer, Radiohead, Imagine Dragons. Она презирала хипстеров, но при этом слушала хипстерские инди рок-группы. Несмотря на обилие дорогой одежды, в стирке чаще всего появлялись старые рваные джинсы, футболки неизвестной даты изготовления, выцветшие толстовки. А под обилием подушек лежали книги Джона Грина и Стивена Кинга. Стив не сидел дома. Наоборот, ходил. Вставал в шесть утра и возвращался поздно ночью. Пересекая улицы, кварталы, перекрестки, районы, он шел, натыкаясь на мимо идущих людей. Не было теперь никакого смысла, ради которого стоило бы верить в надежду или в будущее. Все эмоции, чувства и переживания стали внезапно настолько нелепыми, что хотелось самого себя ударить. Стив Роджерс не был сентиментальным, но все же в каждом лице он старался увидеть ее. Карие блестящие глаза, густые каштановые волосы, ямочки на щеках. То, что отличало ее от всех девушек, какими бы особенными они не были. Они не означали ничего, когда в мире была Харли, его собственное солнце. А когда оно погасло, то все они стали ему омерзительны. Стив помнил каждое мгновение. Как он ее увидел на пороге квартиры. Харли сначала ему не понравилась — типичная бруклинская девчонка. Но все это было мимолетным впечатлением. Ее присутствие на вечеринке Старка, прогулки по Эспланаде, глазированные пончики и кексы в три часа утра на мосту Верразано. Глупые шутки и интересные истории. Даже скандалов до боли не хватало. Он скучал по ней каждый день, каждую минуту.

***

Похороны состоялись через три дня. Солнце освещало каждую улицу, каждое здание и человека. Теплый летний день с синим небом, на котором не было ни одного облака, и прохладным ветром, который трепал листья деревьев. В церкви стояло несколько человек. Йен Кэлхан, лучший друг Харли, в старой черной футболке, с заросшей щетиной, смотрел куда-то в сторону, когда с ним начинали беседу или обращались. Для него погас тот свет, который, словно прожектор она освещала. Старая подруга, Райан. Она была единственной, с кем Харли общалась в школе. Они вместе прятались от старшеклассников в подсобке, вдыхая запах чистящих средств и смеялись, как ненормальные. Пришли друзья, знакомые, чтобы поддержать друг друга и вспомнить ее. Каждый говорил что-то особенное, и все кивали головами. Но не нужно было доказательств, чтобы подтвердить, какой Харли была особенной. Стив пришел одним из последних. Он всю ночь не спал, заставляя себя придти на похороны. Как семьдесят лет назад, перед похоронами Беатриче. Какая гадкая все-таки штука жизнь. Он зашел в церковь и подошел к гробу. Он думал, там будет стоять Тони с Пеппер, но они сидели в дальнем углу, с самого краю. Старк, отвернувшись, смотрел в окно, словно мечтая выпрыгнуть и сбежать. А Пеппер, когда увидела Стива, мгновенно встала. На ней было черное платье до колен, солнечные очки, а густые светлые волосы собраны в аккуратную прическу сзади. - Здравствуй, - она обняла его и отстранилась. - Как Тони? Лицо Поттс помрачнело. - Плохо. Точнее...ужасно. Я даже не подозревала, что он так сильно любил Харли. Я его еле вытащила из комнаты, - она обернулась и посмотрела на мужчину, вздохнув. - Прости, Стив. Сегодня очень тяжелый день. Я надеюсь, что ты что-нибудь скажешь, потому что Тони не сможет. - Конечно. Пеппер кивнула и направилась обратно. Когда она взяла его за руку, Старк даже не шелохнулся. Харли лежала в бордовом платье. Он даже помнил его — оно висело у нее в шкафу, в квартире в Бруклине. Засунутое в черный чехол, на нем была записка: «Наденьте его на похороны, если не разжирею». Она потом объяснила. - Мама подарила его мне на восемнадцатилетие. Единственное платье, которое было более-менее не стыдно надеть. Но я обещала ей, что одену его, когда сдохну. Сейчас оно казалось гораздо темнее на фоне почти белоснежной кожи. Ее волосы лежали аккуратными локонами, а лицо приняло умиротворенное выражение, словно она спит и видит хороший сон. Харли была такой красивой, что он чуть не задохнулся. Количество пришедших увеличилось до двадцати, и священник начал проповедь. Монотонным голосом он говорил, что Харлин Дэвидс уже в лучшем мире, смотрит на нас сверху и ей обеспечен вечный покой. Стив не верил в Бога, но все же надеялся, что в речи священника была хоть крупица правды. Через некоторое время он пригласил Йена на кафедру, который держался, казалось, на одном приличии. Из кармана торчал стеклянный пузырек. - Мы с Харли познакомились в одной из забегаловок, где она работала. Она спасла меня от кучки уродов, которые вылили на меня кувшин газировки. Дала чистую одежду, пристроила на работу, я даже некоторое время жил у нее. Мы дружили почти пять лет, и за это время я понял, что она самая классная девчонка, которую я встречал, да и вряд ли встречу. Мне невыносимо думать, что в очередной долбанный...простите, в очередной день Харли не придет, и не расскажет какую-нибудь шутку. Клянусь, если бы существовали Олимпийские игры для мастеров по сарказму, вся стены в ее квартире были бы увешаны золотыми медалями. Я хочу сказать, что она была особенной. Действительно особенной, а не как в тупых фильмах или книгах для сопливых подростков. Она как-то сказала мне, что… Дальше Йен продолжать не мог. Он просто вздохнул и ушел с кафедры, закрыв лицо завесой волос. Потом была Райан, Линк, еще один друг Харли. Пеппер уже почти встала, но на полпути развернулась, села на лавочку и начала плакать. В самом конце был Стив. - Я не знаю, что нужно говорить. Мне хочется лишь сказать, что я люблю ее, люблю Харли, и скучаю по ней каждую секунду. Она была доброй, веселой, искренней и рядом с ней даже самый угрюмый человек улыбнется меньше, чем через минуту. Я не хочу говорить о том, как мы познакомились и сколько часов рядом с ней я был счастлив с ней. Какой она была, думаю, вы все и так знаете. И надеюсь, что в каждом из вас будет всегда память о ней, как о человеке, который осветил этот мир. Я люблю тебя, Харли. Надгробный камень утопал в розах, тюльпанах и пионах. Они все стояли и смотрели на него, раз за разом читая эпитафию. Потом начали расходиться, последний раз говоря, как сожалеют об утрате. Остались лишь Старк и Стив. - Я не претендовал на звание лучшего отца года, - усмехнулся Старк, - и сейчас я больше всего жалею не о том, что не успел ее поймать на крыше, о том, что сказал ей в последний раз. Наверное, многие об этом жалеют. - Тебе не стоит себя винить. Знаешь, как часто Харли говорила, что ей не заработать за всю жизнь свой долг, ведь ты вытащил ее из прошлой жизни, а это дорогого стоит. Тони промолчал. Потом обернулся к Роджерсу. - Спасибо, Стив. - За что? - За слова. Ты и правда чертовски ее любил. Он отвернулся, но Стив сумел увидеть блестящие глаза Старка. Тот положил белую розу на камень и отошел на несколько шагов назад. - Ты знаешь, Кэп, у нас с Пеппер будет девочка. Стив удивленно посмотрел на мужчину. Старк едва заметно улыбнулся. - Харлин Мария Старк. Ей бы понравилось? - Она была бы в восторге.

Спустя пять лет

Высокая девушка вышагивала по бело-розовому кафелю в балетках «Мэри-Джейн». Ее светлые волосы с розовыми прядями развевались за спиной, как шлейф. Фирменная униформа — белые брюки, розовая футболка с логотипом и бейджик с именем в форме глазированного пончика. За ней семенил стажер лет шестнадцати, спотыкаясь на ровном месте и что-то нервно бормоча. - Добро пожаловать в «Данкин Донатс». Меня зовут Тереза Гриджо. Правил немного: не жрать продукты и не вскрывать вены на складе, быть любезным жополизом с клиентами и не плевать в кофе, это моя привилегия. Тайлер проведет тебя на кухню, экскурсию устроит, покажет все. Вот твой кепарик, извини за пятна, мы так и не поняли, откуда они появились, но я сомневаюсь, что это сахарная глазурь… Тереза нахлобучила кепку на голову стажера и втолкнула его на кухню. - Гриджо, задницу со стойки убери! - рявкнул ее босс, проходящий мимо кассы. - Ладно-ладно, Томми, не кипятись, - Тереза очаровательно улыбнулась, махая рукой, пока он не скрылся за дверью кабинета. Она повернулась к клиенту и затянула хвост потуже. - Доброе утро, что будем заказывать? Перед кассой с сосредоточенным выражением лица стояла девочка. Она щурила глаза и пыталась рассмотреть меню над головой Терезы. - Я не знаю, что выбрать, - сообщила девочка, сокрушенно мотая головой. - Все вкусно. Она была похожа на большую версию куклы из детского магазина. Два темных хвостика, аккуратное синее платье, пушистая сумочка из искусственного меха. - Может, маффин? - улыбнулась Гриджо. — Есть очень вкусный с вишней, карамелью и шоколадом. Пальчики оближешь. - Правда вкусный? — спросила девочка, внимательно смотря на Терезу. Та положила руку на сердце. - Обещаю, мисс. Ты одна? - Нет, мама на улице, говорит по телефону. Ничего, если она расплатится? Я тут подожду. - Фиг с ними, с деньгами, - она вытащила из заднего кармана четыре доллара и кинула в кассу. - За счет заведения. Как тебя зовут? Через пять минут Тереза достала подогретый вишнево-карамельный маффин, взяла шоколадный сироп и нарисовала витиеватую, но едва различимую надпись: «Мисс Харлин Старк». - Ваш десерт, принцесса. Приятного аппетита!