Гарри Поттер и... просто Гарри

Уйти из больничного крыла мне удалось только под вечер. Мадам Помфри (мне кажется, она просто тухнет тут от скуки) ни в какую не хотела меня отпускать, сетуя на опасные виды спорта и неосторожное поведение на поле. Я решил её тогда взять измором и начал доканывать вопросами по магической медицине. О! Сколько нового я узнал. Да на одном Перечном Зелье можно заработать миллионы! И чего это я вдруг о деньгах?... Спросил, можно ли восстановить плохое зрение. С замиранием сердца, конечно, ведь сними с меня очки и пожалуйста – Волдеморт, убивай меня сколько хочешь, я с трудом разберу, где ты стоял… И фигу мне. Оказывается, нельзя, если это с детства. Вот, если бы механическое повреждение (я с ужасом представил, как острые ветки выкалывают мне глаза…бррр…) или в результате какого-нибудь заклятия (но не из области тёмной магии). Нда. Обломали мои лучшие надежды. Тоже мне, волшебники. Кости восстанавливают, простуду вмиг лечат, а тут придумать ничего не могут. Всё-таки школьную медсестру я доконал. Видя меня таким разговорчивым, она согласилась, что я действительно вполне поправился. Правда, запретила мне идти завтра на занятия. Ну да ладно, от прогула одного дня ещё никто не умирал. Так как отпустили меня уже после ужина, то я сразу отправился в гриффиндорскую башню. И я заметил, что ученики, попадающиеся мне на встречу, смотрят на меня как-то не так. И хотя я так и не смог привыкнуть ловить на себе все эти взгляды – заинтересованные, пытливые, саркастические – что-то в них изменилось. Они смотрели на меня так, как будто меня… раскусили? Вроде – ах, вот он какой, Гарри Поттер… Не такой уж и крутой… А мы-то думали… Даааа, не то, чтобы я к ней стремился, но быстротечна однако хогвартская слава. В пустынном коридоре наткнулся на вихрастого мальчишку – первоклассника с моего факультета. Я вспомнил его – он был из той компании, которую учителя уже успели прозвать новым хогварским кошмаром. Из-за гобелена тут же вывалились ещё трое его приятелей. - Привет, Гарри, - поздоровался вихрастый мальчишка, и тут же, хихикая, выложил мне цель своего пребывания здесь, - а мы миссис Норрис хотим поймать. - Да вы отчаянные парни, - засмеялся я, глядя на хитро-довольные физиономии мальчишек. И, почему-то, завидуя им слегка. - И покрасить её, - заявил маленький слизеринец. - Вы что, и заклинание знаете? – подивился я. Мальчишки захихикали перед такой наивностью в лице простодушного Гарри Поттера, и второй гриффиндорец продемонстрировал мне упаковку с краской для волос. Цвет был похож на цвет баклажана, пережившего сильную радиоактивную вспышку. Я опять засмеялся. - Ну, удачи. Тяжёлый случай. Если в четвёрке Мародёров заводил было двое, то в этой компании явно парочка Джеймсов Поттеров и парочка Сириусов Блэков. Хогвартс ожидает нелёгкие семь лет. Держись, Филч! Поднимаясь по лестнице на третий этаж, и услышав сверху знакомый, тягучий, словно расплавленная резина (был у нас такой опыт с Патом на кухне миссис Рэндом) голос, я только устало вздохнул. - Смотрите-ка, кто это? – ухмыльнулся Малфой своим телохранителям, - это же Гарри Поттер, герой квиддича. Может теперь, когда тебе проломили череп, ты научишься ловить снитч? Крэбб и Гойл подобострастно засмеялись. Нет, ну какие же идиоты. Даже у нас в классе таких болванов не было. Малфой стоял на верхнем пролёте, его дружки стояли по бокам, загораживая весь проход. Вряд ли они меня выслеживали, это же совсем рехнуться надо. Я смело поднимался вверх, левой рукой проверяя, на месте ли палочка. Левой – потому что правая всё ещё была на повязке и болела жутко. Нет, ну чего они думают? Что я брошусь сломя голову назад? - Что, Поттер, ваше рыжее недоразумение уже приходила тебя утешать? Или у неё случился проблеск в мозгах, и она выкинула тебя из команды? – продолжал «издеваться» Малфой. Ну неужели он серьёзно думает, что такими словами меня можно прошибить? Да я в своей жизни такое про себя слышал… Я почти дошёл до конца лестницы, как вдруг интуиция, похожая на вспышку вдохновения, подсказала мне, что я должен остановиться. Вот сейчас. Стоп. И я остановился за пару ступенек от Малфоя, взявшись за перила левой рукой и победоносно улыбаясь. Вот вам наглядный пример – смути врага неожидаемым поведением, и он уже не знает, что делать. Под ногами я почувствовал слабое дрожание, и моя лестница поплыла в сторону. Малфой, видимо надеясь, что сейчас они мне устроят «тёмную», распахнул варежку и смотрел мне вслед. Со стороны, наверное, выглядела вся эта сцена круто – как будто я всё с самого начала рассчитал. Или даже лично подговорил лестницу. - Прости, Малфой, - выкрикнул я, махая ему на прощание, - не судьба. Видимо, сам Хогвартс не хочет, чтобы я смотрел на твою бледную физиономию. Что он ответил, я не слышал. Вернее, не слушал. Я вообще сегодня доберусь до гриффиндорской башни или нет? ******* В общей гостиной царил как обычно некоторый переполох. Хотя, нет, не как обычно. Видимо, ещё не прошла радость от неожиданной победы. Меня приветствовали дружелюбно, но не без некоторой иронии. Я автоматически искал глазами Гермиону. Сегодня она забегала ко мне на пару минут, но про Добби ничего, конечно, я ей не рассказал – вокруг крутилась мадам Помпфри. На месте у камина, где она обычно делала уроки, целовались Рон и Лаванда. Мда. Видимо Рон решил не тратить много времени на обхаживание Гермионы, с которой в последнее время у них как-то налаживалось, и, воспользовавшись квиддичной славой, ухватил давно вздыхавшую по нему Браун. Мне стало обидно за Гермиону. - Выглядит так, будто он пожирает её лицо, да? — ухмыляясь, сказала подошедшая Джинни. — Но, думаю, он скоро улучшит свою технику. - Это точно… Так широко раскрывать рот не стоит, - задумчиво пробормотал я, вовсе не собираясь проговаривать это вслух. Джинни прыснула. - Да ты специалист! Вот ещё один признак, что моя слава, наконец, угасает. Раньше Джинни как-то стеснялась со мной разговаривать. Сейчас мы уже спокойно болтаем о поцелуях. - Ещё какой! – сделал я страшные глаза, - а где Гермиона? - У себя. Она сказала, что не может делать уроки в таком шуме. Я поплёлся к спальням девочек. Но стоило мне подняться на три ступеньки, как лестница превратилась в гладкий спуск, и я позорно съехал вниз, чуть не свалившись на больную руку. - Что за херня?! – вырвалось у меня. По этой «горке» съехала вниз хихикающая Ромильда Вейн. - К кому это ты хотел прокрасться, Гарри? Уж точно не к тебе, чуть не ответил я, уже начиная раздражаться. Блин, с человеком просто поговорить надо, а тут какая-то чертовщина. - Гермиону не позовёшь? – попросил я. Девчонка дёрнула плечом. - Да она спать уже легла вроде бы. Спать, как же. Я заметил, как махнул рыжий хвост на верху лестницы и позвал Живоглота. Он вальяжно спустился и внимательно посмотрел на меня. Ну что же всё-таки за зверюга! Иногда мне кажется, что это или заколдованный человек, или неудачливый волшебник, застрявший навеки в своей анимагической форме. Я подхватил его – весил он, наверное, килограммов шесть – и кое-как погладил его больной рукой. Кот не сопротивлялся и с интересом смотрел на меня. - Ну что, киса, поработаешь почтальоном? – пробормотал я, поворачивая к своей спальне. Там я написал короткую записку о визите ко мне домового эльфа. Надо отвлечь Гермиону от личных проблем – пусть лучше задумается о проблемах общественных. Особенно учитывая гермионин пунктик на домовиках – я точно сумею оторвать её от печальных мыслей. - Ну что? Отнесёшь хозяйке? – поинтересовался я у кота. Он утвердительно мурлыкнул и, зубами схватив записку, важно вышел из комнаты. Почтовый кот. И ничем не хуже сов. ******* И вот уж чего я не ожидал, так это визита хозяйки Живоглота через минут пятнадцать после отправки записки. Я как раз улёгся с увлекательным чтивом из запретной секции «Самые тёмные твари волшебного мира», как ко мне в комнату зашла Гермиона с довольным рыжим котом на руках. На человека, собравшегося ложиться спать, она никак не была похожа. - Довольно оригинальный способ отправки писем, - сказала она мне. Я пожал плечами. - Ваша бешеная лестница меня не пропустила. У вас такой причудливый фейс-контроль? - Это старое правило, - махнула рукой Гермиона, - создатели замка считали, что мальчикам доверять нельзя. - Ни фига себе, - возмутился я, - а девочкам, значит, можно? - Гарри, - серьёзно посмотрела на меня она, - ты уверен, что этот несчастный эльф сказал, что в Хогвартсе готовится убийство? - Уверен. И судя по силе, с которой Добби колотился головой о тумбочку, это правда. Гермиона закусила губу. - А ты не думал, что речь шла… о тебе? - Гермиона, в последнее время смерть мне грозила только от того, как этот прибацанный эльф хотел спасти мою жизнь, - уверенно ответил я, хотя предательские мурашки пробежали по спине, - может Добби вообще неправильно представляет ситуацию. Что-то увидел, что-то услышал, понял всё шиворот-навыворот и тут же побежал меня спасать. - Домовые эльфы всегда в курсе событий, происходящих в доме, - сомневающимся тоном проговорила Гермиона, - и эльф не может вот так просто уйти из дома без разрешения хозяина. С ним должно быть очень плохо обращались, если он решил вот так придти к тебе… Слушай, почему ты всегда про что-нибудь тёмное читаешь? – воскликнула она, прочитав название моей книги. Я снова пожал плечами. - Нравится. Знаешь, как будто читаешь страшную сказку, но только с учётом, что всё это есть на самом деле. И после минутного размышления добавил: - И велика вероятность, что с этим ты рано или поздно встретишься. - Знаешь, - внимательно посмотрела на меня Гермиона, - для человека, который не верит в возвращение Сам-Знаешь-Кого, ты слишком упорно готовишься к войне. - Надейся на лучшее, а готовься к худшему, - философски заключил я, - я никогда не говорил, что Волдеморт вообще не вернётся. Просто сейчас не тот случай. И почему ты не называешь его по имени? Такой бред – сам-знаешь-кто пошёл сам-знаешь-куда и принёс сам-знаешь-что… Ответить она не успела – в спальню вошли Дин, Симус и Невилл. Рона, видимо, не смогли отклеить от Лаванды… Симус окинул нас таким торжествующим взглядом, в котором ясно читалась мысль – «я же говорил!». Блин, ну что за люди? Как будто нас с Гермионой застукали за каким-то непотребным занятием! - Ты абсолютно прав, Гарри, - спокойно ответила Гермиона, давая понять, что у нас тут, в принципе, серьёзный разговор, - его надо называть Волдеморт. Так намного меньше путаницы. Ладно, завтра договорим. Она поднялась и вышла из комнаты, пожелав всем спокойной ночи. Дин проводил её взглядом, а затем обернулся ко мне: - Слушай, Гарри, если не секрет – а о чём вы тут говорили? - О том, что бояться произносить вслух имя «Волдеморт» - глупо. А вы что подумали? Мои одноклассники тут же сделали вид, что подумали они как раз об этом. ******* Утром за завтраком я всё ещё был в повязке. Рука уже почти не болела, но всё равно делать резкие движения я не решался. За гриффиндорским столом максимум внимания досталось Рону, как человеку, благодаря которому факультету досталась просто героическая победа в матче. И я на какое-то время почувствовал, что всё становится на свои места, и я опять просто Гарри, и никто не пялится мне в лоб при встрече. Знаете, о чем я подумал? Как же я давно никому не говорил: «Привет, я – Гарри Поттер». Когда тебя все знают, чувствуешь себя таким… старым. - Вот ты и дождался, - наклонилась ко мне Гермиона. - Что? – не понял я. - Ну, ты так ждал того момента, когда все прекратят обращать внимание только на тебя, - объяснила она. - Ты об этом, - усмехнулся я, - это точно. Такое облегчение – будто гора с плеч. Не поверишь – в школе мы с Патом и Лу были главными аутсайдерами. - Правда? – удивилась Гермиона. - И мне это нравилось, - добавил я. ******* Оказалось, ничего не делать было не так просто. После завтрака я выслушал от Рона все подробности прошедшего матча. Пошёл к Хагриду посмотреть, не проснулась ли моя спящая змеиная красавица – а попал на урок по Уходу за магическими существами у пятого курса. Хагрид как раз рассказывал про единорогов, демонстрируя своих маленьких однорогих сироток, и даже разрешил мне поприсутствовать. Я почувствовал себя какой-то приглашённой звездой, поэтому решил не оставаться. Но моя радость от того, что я больше не знаменитость, оставалось недолгой. В конце обеда, когда Гермиона рассказывала мне, что сегодня было на Зельях, мимо прошла хихикающая Паркинсон, и кинула ей какой-то журнал. - Возьми, Грейнджер, почитай про похождения своего героя. Страница двадцать восемь. Гермиона автоматически раскрыла журнал. Я пододвинул его к себе и первое, что мне бросилось в глаза – это фотография, на которой Лу набрасывается на меня с объятиями. «Сердечные тайны Мальчика-Который-Выжил» - так гласило название этой статьи. До меня не сразу дошло, что это про мои сердечные тайны тут кто-то решил рассказать. Ну, первая часть была просто плагиатом той, первой статьи обо мне – где я предстаю асоциальным типом с криминальными замашками. Зато вторая часть была просто чудо – «бунтарский дух юного Гарри Поттера и в Хогвартсе не обнаружил препятствий... Нарушение правил… бла-бла-бла…»… нет, ну это понятно, я теперь в курсе, какой я нехороший… Но вот это – «успехи Гарри в освоении магией не идут ни в какое сравнение с его успехами на любовном фронте. Едва попав в Хогвартс, он сразу же стал встречаться со своей одноклассницей – Гермионой Грейнджер. К слову сказать, эта молодая особа, несмотря на свой юный возраст, необычайно честолюбива – любовь к знаменитостям у неё в крови. И, если помнят читатели, именно она сразила сердце мрачного Виктора Крама на Турнире Трёх Волшебников (см. №2 за 1995 г.). Так что Гарри Поттер, заслуживший знаменитость одним своим существованием, послужил прекрасной заменой звезде квиддича. Но Мальчика-Который-Выжил, который и до Хогвартса успел сменить несколько девушек, оказалось тоже не просто удержать. Едва увидев на горизонте достойную замену, он тут же бросился к ней в объятия. И кем же оказалась его избранница? Луизой Ван Дер Хайм, младшей дочерью Кристофа Ван Дер Хайма, известного всему магическому финансовому миру банкира, ведущего обменные операции с банком Гринготтс. Луиза не обладает выдающимися магическими способностями, она даже не учится в Хогвартсе, и некоторые считают, что она сквиб – но зато юная аристократка унаследовала красоту от своей бабушки-вейлы и, конечно, ещё унаследует часть огромного состояния своего отца. Так что она, несомненно, является одной из самых завидных невест в магической Британии…» Дочитать я не смог. Меня согнуло... нет, просто скрючило от дикого хохота. Блин, что за мир! Чуть ли не каждый день узнаёшь о себе что-то новенькое! Рядом хохотала Гермиона. Я поражаюсь – эту девчонку возмущают слухи про нас в школе, а когда это написали в газете – ей по фигу! - Гер… Гер… миона, прости, - еле выдохнул я, - это всё… всё из-за денег… - Нет, ни за что… не прощу, - пробормотала Гермиона, вытирая выступившие от смеха слёзы. - Не пре… пер… переживу, - уже икая от смеха заявил я. Кто-то услужливо пододвинул стакан с водой, - чёртов презренный металл! - Ну всё, хватит ржать, Казанова хренов, - раздался знакомый голос сзади и моего плеча коснулась палочка. Смех прекратился. Я облегчённо вздохнул. - Спасибо, Пат, а не то это уже стало походить на истерику. - Рита Скиттер, - проговорила Гермиона, тоже глубоко вздыхая, - ненавижу. - И тебе она успела насолить? – удивился я, вылезая из за стола, - организуем тайное общество и убьем её. - Мне интересно, откуда она взяла этот снимок? – задумчиво сказала Гермиона, - Дамблдор запретил ей появляться в Хогвартсе ещё во время Турнира Трёх Волшебников. - Какая тут тайна? – хмыкнул Пат, - снимки ей мог послать кто угодно – хоть та же Паркинсон, а уж статью высосать из пальца любой дурак сможет. У нормальных людей это называется «жёлтая пресса», - заключил он. - Кстати, мы отрабатываем своё наказание в этот четверг, Гарри, - Гермиона посмотрела на нас со значением. Мы с Патом переглянулись. - Чудно, - ухмыльнулся мой друг.