Детство-прекрасная пора

Луна заглянула в окно большого поместья, скрытого среди деревьев, и осветила просторную кровать под старинным балдахином в огромной комнате с роскошной мебелью. Было видно, что особняку не один век, и каждый новый хозяин что-то менял в обстановке в соответствии со своим вкусом. Прекрасные дорогие вещи словно хранили в себе частицу прошлого и гармонично соседствовали с новейшими технологиями и удобствами. Единственное, что сохранилось нетронутым, была та самая постель, на которой устроился маленький пленник. Из комнаты вели три двери: одна в ванную, вторая в кабинет, но предсказуемо была заперта, и третья, до недавнего времени закрытая, в этот момент немного скрипнула и открылась. Посетитель зашел тихо, не скрываясь, но в тоже время, стараясь не выдавать своего присутствия. Его манипуляции не остались без внимания, так как в «гостях» у него был не совсем обычный человек. Франческо де Бернардо еле успел уклониться от удара, но быстро сориентировался и поймал в захват маленькие ручки, пристально глядя в глаза пленнику. -Значит, ты действительно находишься в этом теле, но вынужден быть сторонним наблюдателем и не в силах им управлять,— усмехнулся мужчина прямо в полыхающие золотом глаза,— как птичка в клетке. -Франческо де Бернардо, почему я здесь?— холодно прозвучал вопрос, пока его хозяин пытался вырваться из захвата. -Всему свое время, Тсунаеши-кун. Дай же мне насладиться моментами своей власти. Вероятно, это и есть знаменитый гипер— режим, много о нем слышал, но никогда еще не видел. Впрочем, оно и к лучшему, намного приятней наблюдать тебя таким, когда ничего не можешь сделать. Все— таки немногие очевидцы утверждают, что в обычном бою, каждый враг, что увидит холодные золотые глаза и яркое пламя, может не рассчитывать на легкую смерть. Хм. Ну, или на жизнь, все— таки ты излишне добр. -Зачем я тут? Почему ты не убил меня, когда была возможность? Почему медлишь сейчас? Только вопрос времени, когда Реборн и остальные узнают, где меня держат и придут сюда. Ты же не думаешь, что тебе все сойдет с рук? — Сейчас у тебя нет перчаток, а если бы и были, все равно ничего бы не смог сделать, ты едва можешь управлять этим телом, иначе бы помог своим Хранителям и соратникам раньше. Не дал бы мне схватить себя,— словно не слушая, продолжил брюнет,— Знаешь, все эти дни я хотел увидеть тебя, Тсунаеши-кун. Меня очень разозлило твое нежелание сотрудничать, но я не думал превращать это в войну. Существует много других Семей, менее категоричных, которые с радостью бы приняли мое предложение. Но ты пробудил мой интерес, кто в мафиозном мире не слышал имени Вонголы и Десятого Босса Савады Тсунаеши, сильного, но слишком мягкого человека. Если убрать тебя, связующее звено в твоей неподкупной, слишком преданной, но такой разной Семье, то она быстро распадется. Моя Семья сможет стать во главе мафии. Я почти добился этого, не думай, что мы надеялись, те детские забавы со взрывчаткой и прочим смогут убить человека с гипер— интуицией, пусть и в детском тельце. Но потом возникла другая идея. Тсунаеши— кун, мне прекрасно известно, что твои друзья создают пулю— антидот. Мои ученые занимаются тем же самым, но знаешь, эффект будет немного другим, ведь цели у нас разные. Чтобы найти нас, потребуется неделя, а пуля, как и ваша, будет готова к воскресенью. Когда мы ее используем, будет два варианта развития событий. Первый, твое тело станет прежним, но личность восемнадцатилетнего Босса полностью сотрется. У тебя не будет ни прошлого, ни настоящего, чистый белый лист, на котором я заново напишу историю твоей жизни. Придется, конечно, научить тебя пользоваться своей силой, но это ничто по сравнению с тем, чтобы иметь послушную марионетку. Даже интуиция не поможет, ведь ей не на что опираться, не будет понятий, что хорошо, а что плохо. Второй исход, тело останется таким же, как сейчас, но память, опять же ты потеряешь. Мне, в принципе все равно, просто вместо того, чтобы растить маленького ребенка, я занялся чем-то более интересным. С этими словами Франческо освободил одну руку, удерживая другой оба худеньких запястья Тсуны. Властно схватил мальчика за подбородок, заставив запрокинуть голову, а сам нагнулся. Глядя прямо в распахнувшиеся от понимания и ужаса глаза, мужчина накрыл губы пленника своими и принялся неторопливо, растягивая удовольствие, посасывать и пробовать на вкус. Сначала верхнюю, потом нижнюю, облизывая языком, засасывая в свой рот и лаская, не отрывая взгляда от меняющегося выражения лица Савады. Губы мужчины мяли сомкнувшиеся мягкие, по— детски пухленькие губки малыша со вкусом меда. Казалось, вместо того, чтобы спать, мальчишка нашел банку со сладкой тягучей ярко-желтой ароматной субстанцией, которая немного пощипывает во рту, и полностью опустошил, но ел так быстро, что несколько капелек попали на губы, и хозяин не успел их облизать. Франческо понравился вкус сладости, но ее показалось уже мало, захотелось попробовать больше, ощутить, что же скрывается за преградой. Мужчина снова требовательно приник к губам Тсунаеши, надавливая, заставляя открыть. В золотых глаза сверкнули упорство, непокорность, губы сомкнулись плотнее, как будто захлопнулась дверь и на нее повесели замок. В черных глазах напротив, появилось недовольство и злость, желание заставить подчиняться, не важно, что для этого придется сделать. Франческо вновь захватил нижнюю губу Тсуны и прикусил зубами, заставив тихонько вскрикнуть. В образовавшуюся щель тут же проник горячий язык, начиная обследовать новую территорию. Он прошелся по внутренней стороне щечек, облизнул чужой язычок, но так и не дождался ответной реакции. -Ну как, Тсунаеши – кун? Я очень бережно и нежно отношусь к своим игрушкам. Единственное, что я прошу взамен, полное повиновение,— Брюнет оторвался от Тсуны и, продолжая разговор, незаметно стал теснить мальчика к кровати,— Представь, сильная непоколебимая Вонгола, как и прежде является главой мафии, но за ней стоит Семья Бернардо, и я — Серый Кардинал, дергаю за все ниточки. Не придется ничего доказывать, воевать за право возглавить мафиозные Семьи, каждый раз ожидать удара в спину от недовольных бывших союзников и врагов. Все просто. Тсунаеши споткнулся о стоявшую позади постель и опрокинулся на нее, увлекая за собой так и не разжавшего захват на руках Бернардо. Тот сел на ноги Савады, лишая способности двигаться, и наклонился вперед к самому лицу пленника, опираясь на свободную руку. -Ребята не позволят этому случиться! Они остановят тебя, даже если я не смогу! -Ты уверен, что они живы? -Да,— полный непоколебимой уверенности взгляд столкнулся с непроницаемыми черными глазами. -Ах да, твоя интуиция и вера в друзей. В принципе, нашей целью было отвлечь внимание твоих защитников и забрать тебя, а остальное— на усмотрение. Но твое маленькое «Я» этого не знает. Как я погляжу, ты снова погружаешься в «сон». Представь, он очнется совершенно один, в незнакомой обстановке, а если я добавлю про храбрую смерть «охранников», которые заботились о нем все это время… Как ты думаешь, поверит мне пятилетний малыш и примет ли помощь? -Ублюдок. -Да-да. Как жаль, что я не смогу насладиться этими прекрасными глазами, что предрекают мне муки и чудесным юношеским телом одновременно. Но знаешь, когда я буду ласкать его, буду вспоминать этот непокорный взгляд. Удивительно, тот, кого никто не смог убить, захватить, поставить на колени, будет подчиняться мне и делать это с радостью. Я весь в предвкушении этого момента. Думаю, это последняя наша с тобой встреча, Тсунаеши-кун, и я прощаюсь с тобой. Франческо наклонился к самому лицу Тсуны и снова ворвался языком во влажный теплый ротик. Вновь скользнул по небу, очертил зубы, облизнул и змейкой попытался обвиться вокруг язычка Тсунаеши. Когда воздуха стало не хватать, с неохотой отстранился, еще раз заглянул в глаза бывшего противника, и, не оглядываясь, направился к двери. -До свидания,— прозвучали последние слова, словно обещание, и дверь захлопнулась, а тишину комнаты нарушало только мирное посапывание пятилетнего ребенка…